Юрий Ванетик рассказал о следующем «фронте» для Украины – ветеранском – на примере опыта США

Война в Украине неизбежно завершится не только линией прекращения огня, но и возвращением с фронта в гражданскую жизнь сотен тысяч украинцев. Это будет один из самых сложных социальных переходов в современной европейской истории.

Возвращающийся с войны ветеран – это не какой-то абстрактный герой с плаката. Это человек, чья нервная система годами жила в режиме постоянной угрозы. Это человек, переживший смерть боевых товарищей, часто с разрушенными семейными связями и без четкого понимания того, как встроиться в мир, который за время войны сильно изменился.

История показывает, что государства проигрывают мир, если не готовятся к нему заранее. США сталкивались с этой реальностью после каждой крупной войны: от Вьетнама до Ирака и Афганистана. Американская модель далека от идеала, скажу прямо, но она сформулировала ключевой принцип: реинтеграция ветеранов – это не социальная услуга или форма некой благодарности, а элемент национальной структуры безопасности. Украине не стоит копировать нашу систему механически. Но, архитектура подхода (стратегическое планирование, непрерывность поддержки и признание психологических рисков) будет критически важна.

Один из главных уроков американского опыта – провал логики «разберется сам». Именно поэтому в США была создана обязательная программа перехода к гражданской жизни (Transition Assistance Program), которая сопровождает военнослужащего уже на выходе из армии. Для Украины это означает необходимость не множества несвязанных ветеранских программ, а единого целостного переходного механизма. Подготовка к демобилизации должна начинаться еще до возвращения домой ветерана, включать медицинский и психологический скрининг, оценку профессиональных навыков, анализ семейной ситуации и так далее. Ключевой принцип – ни один ветеран не должен исчезать из поля зрения государства после снятия им военной формы.

Украина столкнется с массовым распространением посттравматических расстройств, депрессии, зависимостей и черепно-мозговых травм. Отдельного внимания требует феномен моральной травмы – внутреннего конфликта, возникающего не только из-за пережитого насилия, но и из-за чувства вины, утраты смысла жизни и ответственности за погибших. Американский опыт показывает: чем проще будет доступ к помощи, тем меньше разрушительных последствий в результате. Ветеранские центры адаптации в США работают вне больничной логики, без стигмы и избыточной бюрократии. Украина может адаптировать этот подход, создав региональные центры психологической поддержки и сделав телемедицину стандартом. Массовая подготовка специалистов по ограниченному числу научно-доказанных методик даст намного больший эффект, чем попытка создать идеальную, но недоступную систему.

Даже сильные системы дают сбои. Суицидальные кризисы, вспышки агрессии, семейные конфликты требуют немедленной реакции. В США для этого создана отдельная кризисная линия для ветеранов, работающая круглосуточно и укомплектованная специалистами, понимающими или имеющими военный опыт. Украине необходим аналогичный инструмент с возможностью обращения не только самих ветеранов, но и их семей. Ключевым должно стать сотрудничество с полицией и экстренными службами по принципу помощи, а не наказания. В противном случае кризисы будут уходить в «тень» до момента трагедии.

Экономическая реинтеграция – один из самых мощных стабилизирующих факторов. Американская система делает ставку на образование, переквалификацию и защиту трудовых прав демобилизованных. Работа для ветерана является не только доходом, но и структурой жизни, ощущением полезности и продолжением служения. Украине необходимо создать собственный аналог образовательных и переквалификационных программ, ускорить признание военных навыков в гражданских профессиях и законодательно защитить рабочие места демобилизованных. Государственно-частные программы стажировок могут стать мостом между фронтом и экономикой восстановления.

Особенность войны в Украине – массовое рассеяние семей по всему миру. Многие ветераны вернутся в пустые дома. Американский опыт показывает, что семейная поддержка и жилищная стабильность напрямую влияют на уровень насилия, суицидов и рецидивов психологических кризисов. Ваучеры на семейную психологическую помощь, поддержка воссоединения, приоритетный доступ к восстановленному жилью – это не гуманитарные жесты, а реальные инвестиции в общественную безопасность. При этом важно избегать изолированных «ветеранских анклавов», которые только будут усиливать отчуждение.

Ветераны доверяют ветеранам. Подготовленные наставники из их среды могут стать ключевым элементом системы поддержки быстрее и эффективнее, чем расширение классической психиатрии. Одновременно государству придется вести честный разговор с гражданами о рисках, поскольку небольшая, но значимая часть ветеранов будет находиться в группе повышенного риска. Регулярный психологический скрининг, добровольные программы безопасного хранения оружия и направление боевых навыков в социально-полезные сферы (от разминирования территорий до защиты критической инфраструктуры) способны снизить угрозы. Американский опыт доказывает простую истину, что забота о ветеранах становится продолжением национальной обороны другими средствами. Психологическая помощь, работа, жилье, семья – это не бонусы или привилегии, а механизмы защиты общества от послевоенного распада.

Для Украины реинтеграция ветеранов станет следующим фронтом. И чем раньше государство начнет выстраивать единую, системную архитектуру перехода к миру, тем устойчивее будет страна после войны.