"Пришлось спать на помойке": певец JULIK об экстремальных концертах и потере голоса

2025-й для певца JULIK стал годом без передышки: более 200 благотворительных концертов - от украинских городов, где звучали военные песни, до столичных площадок Европы. Он видел слезы, улыбки, усталость, веру.

Его жизнь - постоянные переезды, импровизированные ночевки на вокзалах, возле свалок, в машинах. Но, несмотря на все, вера, что музыка имеет силу светить даже в самые мрачные времена.

В интервью Главреду артист поделился, какие курьезные ситуации с ним были, а также какие выводы за этот год он сделал.

Юлик, за этот год 200 концертов - цифра колоссальная. Помнишь, сколько из них состоялось буквально "на передовой" или в городах, которые страдают от войны?

Я честно не считал окончательно и, возможно, хорошо, что не считал. Потому что тогда бы, наверное, вздрогнул. Но десятки. Я выступал в городах, где постоянные обстрелы, где даже дорогу к сцене надо было прокладывать через блокпосты, проверки, военные заставы. И ты выходишь на сцену, и понимаешь, что перед тобой не просто зал или концертные фанаты, а живые люди: солдаты, волонтеры, те, кто ежедневно рискует. И для них слово "петь" - это не про шоу. Это о надежде. Поэтому каждый такой концерт, как маленькая передышка, маленькое "мы не забыли, мы здесь". И я не мог отказаться.

Ты когда-нибудь терял голос перед концертом?

Да. И это самое страшное ощущение, которое может пережить артист. Потому что голос - это не просто звук. Это твое тело, твоя память, твой нерв. Когда голос исчезает, ты чувствуешь, как будто кто-то забрал ключ от двери, за которой сидит твоя подлинность.

У меня был концерт, когда горло просто сорвалось: я открыл рот, а звука нет. И это не физический страх. Это момент, когда понимаешь: если сейчас не спою, может, кто-то потеряет шанс поверить. Потому что люди пришли не просто на музыку, они пришли на энергию.

Тогда я осознал: голос - это не инструмент. Это продолжение тебя. И когда он исчезает, исчезает не звук - исчезает частичка твоего присутствия в этом мире.

Было такое, что одна встреча на концерте изменила твой год?

Было. Во Львове после концерта подошел военный. Молодой, но со взглядом, которому лет сто. Попросил подписать флаг. А потом сказал фразу, от которой я перестал дышать:

"Я не знаю вернусь или нет. Но если нет - скажите моей маме, что я был счастлив хотя бы этот час. Потому что я впервые за два года улыбнулся".

Эта фраза стояла во мне весь год. Она меняет масштабы. После нее ты не можешь петь песни "просто для настроения".

Ты понимаешь: иногда концерт - это последняя возможность напомнить человеку, что он жив. И после таких встреч ты не имеешь права уставать.

Твой гастрольный график - это настоящий марафон. Как выглядит твой быт между концертами?

Бывает, спишь на вокзале час-два, пока летишь в следующий город. Бывает, ночуешь в чужом транзитном уголке, возле мусорного бака, как было в аэропорту Рима, потому что не удалось найти ночлег. Да, это не гламур. Но я не ищу гламур. Я ищу шанс дойти до людей. И как бы ни было трудно - ты помнишь: если не я - кто-то другой. Но это должно быть.

Однажды в Риме пришлось спать буквально на помойке. Я не шучу. День был изнурительный, вокзалы переполнены, гостиницы - дорогие, волонтерские средства - не безграничны. И когда засыпаешь под открытым небом, у тебя есть только одеяло-спальный мешок, и в голове мысль, выдержишь ли. Но утром снова музыка, снова люди. И ты понимаешь, что все не просто так.

В этом году случилось много курьезных историй на концертах. Расскажи одну, которая больше всего запомнилась.

Самая яркая в Ноттингеме. Мы даем благотворительный концерт: зал полный, люди с флагами, с плакатами, с надеждой. Я на сцене, пою - и вдруг срабатывает пожарная сигнализация. Освещение моргнуло, музыка затихла, зал в легком шоке. Люди подумали, что это такой драматический эффект. А за кулисами паника: директор бегает, охрана проверяет дым настоящий или спец-гаджет.

Мы решили если дым, если свет, если сирены - поем дальше. Музыка должна быть громче тревоги. И мы допели, но уже на улице. Люди аплодировали, некоторые плакали. Знаете, как он звучит - звук, когда свет гаснет, а ты все равно поешь? Это как молитва в темноте.

И еще несколько историй, пожалуйста, менее драматичных, но показательных для твоей жизни на гастролях.

Однажды вечером у меня купили концертные туфли, как благотворительный лот - не просто концертный мерч, а личный модный артефакт. И они ушли за внушительную для благотворительности сумму. Было странно, но в то же время трепетно: люди покупали не просто обувь, а частичку истории, частичку веры.

На другом концерте люди умудрились на ссору. Не из-за политики, а из-за того, кто будет ближе к сцене. Я смотрел и думал: "Вот они, манифест нашего времени. Даже в музыке человеческая трагикомедия". Пришлось просить охрану, разделять, успокаивать. После нескольких песен они уже плакали, обнимались, пели вместе. И я понял: музыка может сломать даже агрессию.

А случалось, что я приезжал на площадку за 15 минут до выхода на сцену иногда из-за задержек на границе, иногда из-за перегибов рейсов, иногда просто из-за хаоса логистики. И тогда максимум адреналина: разогрев буквально за 10 минут, звук, проверка за 5, выход и сразу песня. Это как прыжок без страховки. Но потом волна энергии, и ты живешь не для себя, а для публики.

Как изменилось отношение к Украине в этом году? Что говорят тебе после концертов?

Если раньше часто слышали "сочувствуем вам", "молимся за вас", то в этом году почти везде звучит: "Мы стоим с вами. Мы ваша музыка. Мы ваша страна".

Люди приходят с флагами, с детьми, с открытками. После концерта подходят волонтеры, военные, беженцы и говорят: "Это не просто концерт. Это для нас как глоток воздуха, как напоминание, за что мы боремся". Я видел, как в зале в Манчестере, в Берлине, в Лондоне люди поют на украинском. И это уже не солидарность. Это - часть общей идентичности. И ты понимаешь: наша музыка - не просто культурная, она духовная.

Ты редко видишь родных. Как тебе удается поддерживать связь? Как чувствуешь себя, когда общаешся с сыном?

Сложнее всего прийти к сыну, когда ты знаешь, что завтра новый концерт, новая страна, другие люди, другая война. Сын звонит с простым вопросом: "Папа, ты придешь на мой день рождения?" а ты не уверен. Потому что в этот день граница, переезд, аншлаг, новые залы.

Но я стараюсь перед каждым концертом записать видео, передать ему: "Папа сейчас далеко, но мыслями с тобой". И когда в ответ он шлет рисунок - флаг, солнце, дом, в моей жизни появляется новая сила. Это мотивация. Моя музыка для него. Для его будущего. Для будущего Украины.

Подытожь каким был этот год для тебя? И что бы ты хотел пожелать всем в 2026-м?

Этот год, как долгий путь без финиша. Но каждый концерт, как небольшая остановка, где можно глубоко вдохнуть, понять для чего ты идешь. Я научился петь не только песни - петь надежду, петь память, петь будущее. И если когда-то мой сын спросит: "Папа, а что ты делал, когда была война?" - я скажу: "Я пел. Я стоял. Я был там, где нужен".

В 2026-м желаю каждому не бояться тяжелых нот. Потому что именно они сложные, но именно они делают песню. И пусть ваша музыка будет услышана.