Иван Шаран: В моем идеальном мире я бы в 40-50 лет завершил карьеру и пошел бы жить в село

С 8 января на большие экраны выходит романтическая комедия «Випробувальний термін» режиссера Ирины Громозды. А когда в кадре появляется Иван Шаран, точно будет весело. Один его взгляд может сказать больше, чем тысяча слов. Хотя и без острых шуток его герой Илья не обходится.

В интервью Коротко про Иван Шаран рассказал, чем его заинтересовала роль в «Випробувальному терміні», почему долго не снимался в комедийных проектах, о дружбе с режиссером Давидом Петросяном и важных для него спектаклях, в которых играет в театре им. Франко, об обучении студентов, помолвке с актрисой Марьяной Винтоняк и мечте жить в селе.

Не могу опускать руки, потому что есть определенная ответственность за людей, которые меня окружают

– Иван, я полюбила вас еще с «Останнього москаля», где вы сыграли Дзюньо. Возможно, вы сейчас посмеетесь, что я вытащила этот сериал на свет Божий, как говорится, ведь это ваша первая роль. Но еще с тех пор заметила, что у вас есть шикарная особенность – играть комедию с серьезным выражением лица. Однако в подкасте Аллы Волковой вы назвали этот сериал дебильным. За что имеено?

– Я там снимался, когда еще был студентом. Это был, если я не ошибаюсь, второй или третий курс. И это были мои первые масштабные съемки. Плюс – главная роль. И я немного, возможно, как и каждый студент в начале, был не в контексте того, что вообще происходит в кинематографе, в каком мире мы находимся, что нас окружает.

Конечно, это комедия, где не нужно искать высокие подтексты. Но в какой-то момент мне показалось, что мы как-то чрезмерно над собой насмехаемся - и об украинцах, и о культуре, и о Гуцульщине. Возможно, это осознание возникло, потому что началась война в 2014 году, затем – полномасштабная война. И это вот так отразилось мне, так начало резонировать. К тому же, много россиян снималось у нас, к которым относились с большими привилегиями, чем к нам, украинским актерам, многие предали и уехали. Может быть, если бы не война, у меня не было бы такого предубеждения. Но пока так.

– Когда вышел сериал, Семен Горов нам в интервью говорил, что вы стали для него открытием, что вы очень талантливый парень.

– Нам очень хорошо работалось. И я достаточно ответственно отнесся к работе, потому что понимал, что это моя первая роль и нужно как-то о себе заявить. Причем тогда я ничего не знал. Абсолютно! Когда я учился в «Карпенко-Карого», у нас даже предмета такого не было – работа с камерой. Поэтому сидел на площадке и учился, как играют другие актеры, потому что вообще не понимал специфики существования актера на съемочной площадке. Но старался быть органичным, простым и душевным.

– Мне говорили, что в «Випробувальному терміні» у вас крутая роль. Вы не часто снимаетесь. И, мне кажется, вы из тех людей, которые взвешенно подходят к ролям, вы много читаете, смотрите кино, анализируете. О таких говорят – ходячая энциклопедия. Почему согласились на эту роль?

– Во-первых, я очень долгое время не снимался в комедийных проектах. У меня крайняя комедийная роль была еще в «Шляхетних волоцюгах». Ведь после «Останнього москаля» очень сложно было сломить восприятие меня как только комедийного актера. А я понимал, что могу немного больше, чем просто играть комедийных персонажей. Поэтому после «Останнього москаля» очень много отказывался, потому что все предлагали в комедийном жанре.

Потом появился «Памфір», несколько серьезных проектов в Польше, где я уже играл драматические роли. И даже немного заскучал по комедийному жанру. В прошлом году мне прилетело сразу два проекта – «Випробувальний термін» и «Корпорат». Поэтому подумал, почему бы не попробовать снова!

Во-вторых, очень давно хотел поработать с Ириной Громоздой. Мне было очень интересно. И мы с Ириной очень хорошо сошлись. Плюс – у нее есть свой красивый почерк, на мой взгляд, она довольно небанально подает даже комедию. Да и своего персонажа интересно было сыграть. Попробовал что-то для себя новое, нестандартное, сделал такого себе слегка нарцисса.

- Вы писали в посте про «Випробувальний термін», что это, в частности, история о тех, кто сломился, но не сдался. И о том, что иногда главное испытание – в способности довериться снова. Это о вашем герое, об Илье? Или о вас тоже?

– Думаю, и обо мне тоже в некоторой степени. Действительно, основная история о том, что очень многие могут сломиться, но все же не ломаются, идут вперед. А этот слом, мне кажется, имеет отношение к тому, в какой ситуации наша страна пребывает. Все эмоционально уже измучены, психологически травмированы, уничтожены, падают духом, но все равно каждый находит силы идти вперед, потому что мы знаем, за что боремся, за что стоим. Даже зная, что, возможно, и не будет в конце какого-нибудь хеппи-энда. Все равно нужно верить и идти вперед.

- Что вам помогает не останавливаться и идти вперед, несмотря ни на что?

– На самом деле это довольно сложный вопрос. Конечно, это моя семья, люди, которые меня окружают, моя любимая, которая сейчас со мной. Я не могу опускать руки, потому что есть определенная ответственность и за людей, которые меня окружают.

Сейчас я еще и преподаю, у меня есть свой курс, где набрал актеров, - это ответственность за детей. Соответственно, я не могу показывать, что сдаюсь, эмоционально выгораю или эмоционально не заинтересован в том, что делаю. Напротив, нахожу силы и стараюсь дать им как можно больше, показать, какая это крутая и невероятная профессия, что в ней нужно развиваться, несмотря ни на что. Важно создавать вокруг себя творческий вакуум, потому что это определенный щит, который немножко тебя защищает от происходящего вокруг, помогает быть в реальности, трезвости, а не в розовых очках.

Это ответственность и за проекты, которые веду, кроме театра, которые дают мне глоток свежего воздуха. Начинаю ставить спектакли как режиссер. Беру те темы, которые меня волнуют, где провожу какую-то рефлексию уже как автор своего продукта.

Не надо бояться, нужно идти, пробовать, ошибаться – и все будет хорошо

- Собственно, в «Диком театре» уже состоялась премьера вашей дебютной режиссерской работы – спектакля по роману Уильяма Голдинга «Володар мух». Вы этого хотели, вы к этому шли. Понравилось в роли режиссера?

– Я уже как-то говорил в интервью, что в общем у меня нет больших претензий на режиссуру. Но когда у меня есть какие-то темы или вопросы, которые мне болят, которыми хотел бы поделиться со зрителем, то я буду это делать. Театр для меня является одним из средств общения и со зрителем, и моментом рефлексии того, что мне болит, и возможностью донести свои месседжи, визии видения мира или какой-то темы.

Это, с одной стороны, было сложно, а с другой – и легко. Я прохожу путь как актер и, соответственно, уже понимаю, как разбирать драматургию, строить персонажа. И мне легче в том плане, что я очень много чего могу дать актерам именно актерского. А уже потом заниматься режиссурой.

Конечно, было немного страшно, это был для меня вызов. Все ведь знают, какой я актер, а тут пробую себя еще как и режиссер. Но сказал себе, что не надо бояться, надо идти, пробовать, ошибаться – и все будет хорошо.

– Вы упомянули о фильме «Памфір». Это один из самых лучших украинских фильмов. Когда выходит такая крутая работа – что вы чувствуете? Ибо, согласитесь, к сожалению, у нас не очень много таких лент пока что.

– Абсолютно! Я был невероятно счастлив, что попал в этот проект. Причем и кастинг очень долго шел, и режиссер Дмитрий Сухолиткий-Собчук очень долго присматривался ко всем, ведь ему нужно было собрать такую ​​команду, с которой он хотел выстроить эту историю. На самом деле, это такое кино, которое может случиться, мне кажется, раз в твоей жизни. Главное - не упустить этот шанс, сделать все достойно.

Ведь и сам подход, и погружение в материал, и экспедиция, и репетиции, которые мы проводили, - это было что-то невероятное! В течение трех месяцев экспедиции и двух месяцев съемок ты отдаешь себя этой работе полностью. Ты тотально погружаешься в эту историю и понимаешь, что при такой отдаче всей команды родится что-то очень хорошее, какой-то очень-очень крутой продукт, о котором будут говорить, писать. Надеюсь, этот фильм останется в истории украинского кино. И, конечно, тебя берет гордость. Ибо придет время, даст Бог, я уже буду старенький, так что буду с удовольствием говорить, что причастен к этому. Очень рад, что принял в этом фильме участие и приложил свою руку.

– В этой истории вы еще и доказали, что имеете огромную силу воли! Речь о вашем похудении почти на 10 килограммов за полтора месяца, поскольку в кадре ваш герой должен был быть худым.

– Да, это было сложно. Были моменты, когда я начал худеть, а потом были моменты, когда снова начал набирать несознательно. У нас была экспедиция в Верховину, а вы, наверное, знаете, как едят гуцулы (смеется). У них утром два блюда, в обед два блюда и вечером два блюда. Поэтому понемногу начал набирать, а потом снова это все сбрасывать. Но, слава Богу, пришел к тому результату, который просил Дмитрий и который был необходим для персонажа.

– И этим стоит гордиться. Важно ставить себе галочки, плюсики за какие-то достижения. Ведь нам часто кажется, что чего-то недостаточно, что можно было бы лучше. Вы себя можете похвалит, сказать: Иван, ты сделал классно?

- Раньше у меня такого не было, но уже немного, с возрастом, наверное, с определенными пройденными этапами начал больше ставить себе этих плюсиков, о которых вы говорите. Ведь когда ставлю себе плюсик, понимаю, что это дает мне возможность перейти на более высокий уровень, чтобы двигаться дальше. Я понимаю: если что-то сделано хорошо, без преувеличения, то это нужно развивать. Поэтому научился чуть больше ставить этих плюсиков.

- А в театре сейчас от какого спектакля испытываете удовольствие?

– Сейчас у меня есть три таких работы. Это «Буна» и «Слуга двох панів» Давида Петросяна и «Макбет» Ивана Уривского. Это те работы, где я работаю очень вдохновенно и жду их.

Если бы не Давид Петросян, не думаю, что был бы там, где я сейчас есть

- Вы много рассказывали о своей дружбе с режиссером Давидом Петросяном, которая началась еще в студенческом общежитии. Интересно, думали ли вы – если бы не Петросян, куда бы вас жизнь завела?

– Не думаю, что был бы там, где я сейчас есть. Есть у меня такое ощущение, такое подозрение. Не думаю, что нашел бы еще такого человека на моем жизненном пути, который бы так повлиял на меня. Мне кажется, я оказался именно в правильное время в правильном месте, иначе даже не могу фантазировать на эту тему. Но четко осознаю, что точно не был бы там, где я сейчас есть.

– Эта дружба помогает в совместной работе? Ведь друзья, мне кажется, – это об общем видении жизни.

– Конечно. Хотя что у Давида меняется картина мира, что у меня. Есть периоды, когда мы много встречаемся, говорим о театре. Есть периоды, где мы понимаем, что каждый должен побыть в чем-то своем, сделать что-то свое, а потом снова сойтись.

К примеру, после спектакля «Слуга двох панів» мы с ним не работали и виделись очень редко. Сейчас Давид будет работать над новым спектаклем «Енеїда» в театре Франко. И вот мы снова сходимся с ним. То есть это такие кардиограммы, очень естественные и уместные. Но мы всегда держим связь, потому что прошли очень большой путь.

- Давид говорил, что давно пора говорить на художественном языке о войне, чтобы театр не был оторван от реальности, поднимать сложные вопросы, которые вызывают дискуссию. Недавно он поставил «Поліандрію» по пьесе Сергея Кулыбышева. Вы бы в таком проекте сыграли – в войну о войне?

– В подобном проекте, как «Поліандрія», я не участвовал. Конечно, хотелось бы, потому что это очень сложная работа, очень сложные темы, и они очень острые.

Чтобы подавать такие темы, нужно, во-первых, уметь, и я абсолютно уверен, что Давид умеет это делать. Иначе человек не брался бы за такие темы, не зная, на каком языке, какими средствами художественной выразительности говорить со зрителем, чтобы возникла какая-то дискуссия, чтобы что-то посеялось в мыслях.

Если говорить вообще о военной тематике, то в «Конотопській відьмі» я играл наемника русской армии. Я очень противно проделывал эту работу. Это мне немножко, так сказать, кусалось. Но я хотел попробовать этот опыт – как оно играть такого персонажа.

– Что при этом чувствовали? Мне интересно, как показать все дерьмо, которое из них льется?

– Я вложил в того персонажа всю свою злобу и ненависть к ним. Пытался максимально сделать его с таким нутром, каким оно на самом деле есть. Кино презентовали и за рубежом, поэтому хотелось показать их такими, какими мы их видим, чтобы это увидели и другие люди в других странах.

Еще у меня был небольшой короткометражный проект «Пасхальний день». Это реальная документальная история о том, как мужчину забирает военный ТЦК в пасхальный день. Собственно, я играл военного ТЦК.

Но такого материала, как сделал Давид, пока не было. Надеюсь, что будет.

- И где вам было интереснее себя проявить, ведь это два диаметрально разных героя?

- В «Конотопській відьмі», потому что был более широкий диапазон. И персонаж был совсем другого типа.

Но в «Пасхальному дні» было сложнее, потому что это очень тонкая грань. Но мне понравилось, что эта история достаточно лояльная, она никого не критикует, она правдивая и достаточно теплая. Она о том, что гражданские люди могут спокойно существовать с представителями ТЦК, быть в нормальном диалоге друг с другом.

– Сейчас у вас висит открытый сбор для вашего брата, который служит в 33-й ОМБр. Это для вашего родного брата?

– Это для моего двоюродного брата, им нужен пикап для его бригады. Решил помочь, ведь это родной человек, поэтому открыл сбор.

– К вам часто обращаются с просьбами о сборах? Как вы этот вопрос для себя решаете? Ибо, к сожалению, этим пользуются и много мошенников.

– Я всегда помогаю своим. Это либо человек, которого сам знаю, либо знакомая или знакомый моих знакомых. Собственно, тогда и подключаюсь. Если пишет человек, которого вообще не знаю, с которым мы никогда в жизни не пересекались, тогда сложно брать на себя такую ​​ответственность. Поэтому в основном приобщаюсь и помогаю коллегам, потому что у нас каждый в театре на что-то собирает.

Мне в кайф видеть, как растут молодые актеры

- Есть ли коллеги, за которыми вы наблюдаете с интересом, за их мастерством? Елена Хохлаткина, например, в нашем разговоре говорила, что восхищается вашей игрой, человеческими качествами. Что любит разгадывать ваш механизм действия, актерские ходы, чтобы взять и для себя какие-нибудь интересные моменты.

- Приятно это слышать, спасибо. Конечно, за всеми коллегами слежу. Очень восхищаюсь Мариной Кошкиной, ее слепой преданностью делу в хорошем смысле этого слова, подготовкой к спектаклю, к материалу, за который она берется. Очень люблю таких людей.

Чувствуется, что у нее есть своя актерская кухня, в которой она закрывается и начинает готовить блюдо – свою роль. Она постоянно в поиске, постоянно читает, смотрит. И для меня это очень ценно. Я и сам такое люблю. И люблю таких актеров, которые как голодные собаки - постоянно что-то ищут, вынюхивают, чтобы чем-то поживиться, найти новую пищу для себя, для работы.

Конечно, это Давид Петросян, который экспериментирует как режиссер, постоянно что-то ищет и пробует себя.

Из молодых актеров восхищаюсь Яном Корневым, Марией Шуликой. Я у них преподавал, и они играют в моем спектакле «Володар мух». Ян и Мария из мастерской Сергея Калантая и Инны Капинос. Я понимаю, что это новая генерация, новое поколение, которое придет и будет после нас, именно они будут генерировать и создавать новое творческое пространство.

- А не жалко делиться своими знаниями с молодежью, отдавать свои наработки, наблюдения, ведь вы еще сами активно играете, а это – это конкуренция, которая легко может вас подвинуть?

- Напротив, очень радуюсь, что имею такую ​​возможность. Когда я, например, учился, много чего педагоги не могли мне дать. Сейчас у меня есть определенный багаж знаний, бэкграунд, которым могу с ними поделиться. Поэтому, напротив, мне в кайф видеть, как они растут. Даже когда делаю какую-нибудь режиссерскую работу, на первом месте у меня всегда идет актер. Учу своих студентов, что они в первую очередь должны круто сделать актерскую работу. А потом уже идет моя режиссура, какие-то визуальные приемчики, ходы. Однако на первом месте должны быть они - как актеры, как личности.

– Эти ваши слова подтверждают и ваши деяния, ведь в прошлом году вы основали образовательную платформу ProScena. Этот проект же не ради заработка, думаю, вы делали, а потому что вопрос актерского образования вам болит?

- Абсолютно верно. Это не о заработке. Этот вопрос наболел уже давно. Поэтому решил сделать такую ​​платформу, которая позволит получать знания не только в пределах Украины, но и за рубежом, ведь у нас читают зарубежные лекторы из разных школ, из разных стран.

Мне хочется немного поднять эту ширму, потому что до 2014 года она была абсолютно закрыта для нас. Нас же всех направляли в сторону россии, нас тащили туда. И когда мы закрыли эту ширму, нужно открывать ширму на Запад. Соответственно, я понял, что классно было бы давать студентам, и своим, и другим, доступ к этим знаниям. Не каждый сейчас может позволить себе поехать куда-то учиться. А мы даем такую ​​возможность.

Надеюсь, у нас довольно неплохо идут переговоры с одной организацией, что в 2026 году они будут финансировать нашу платформу и все лекции будут бесплатными. Потому что сейчас лекция в среднем стоит 600 гривен, для студентов – 300. Эти средства идут на работу SMM, работу переводчикам. Плюс – некоторые лекторы просят гонорар, поэтому должны отложить деньги еще и на это. За эти полгода, пока платформа существует, я больше потратился, чем вышел в ноль.

– Но цены у вас и так не высокие как для лекций зарубежных специалистов.

– Да. Но все равно считаю, что образование должно быть бесплатным, оно должно быть доступным. Поэтому задался целью сделать эту платформу абсолютно бесплатной. Надеюсь, что в 2026-м уже все лекции будут бесплатными.

- Это, наверное, съедает очень много вашего времени? Одни переговоры, условно говоря, могут забирать полжизни.

– Да, это правда. Но, слава Богу, у меня есть команда из шести человек, мы распределили обязанности, кто чем занимается. Соучредительница нашей платформы – театральный продюсер Кристина Киселевайте. Мы вдвоем ищем зарубежных лекторов, ежедневно пишем письма, договариваемся, потому что у каждого режиссера, актера есть свой график. К примеру, в 2025 году мы составляли график вплоть до октября 2026-го, у нас уже есть утвержденные лекции.

Поэтому да, это сложно, потому что это коммуникация, постоянное ожидание, утвердим мы кого-то или не утвердим. Но в результате, когда договариваешься с крутым лектором, это невероятные ощущения. В этом году у нас будет очень много серьезных европейских режиссеров, и меня это очень радует. Это очень круто.

Очень важно иметь своего человека, чувствовать, что ты любим, и любить

- Актерство – профессия очень непредсказуемая. Вы и сами как-то говорили, что классно иметь дополнительный бизнес, который будет подушкой безопасности. Вы делали худи со своими авторскими принтами, но это требует много сил и времени. В чем вы видите свою финансовую подушку безопасности?

– Да, было такое, и действительно все шло неплохо. Однажды зашел в своем худи в кафе, а позади меня стоял директор и владелец Интертопа. Мы с ним разговорились, он спросил о моих худи, я рассказал, что это мой бренд, что мы делаем такой продукт. Он предложил зайти с нашими товарами в Интертоп. Ну как зайти – на общих условиях, как все, создать кабинет, внести определенную сумму и так далее. Но когда прочитал весь договор, осознал, что при таких условиях мне нужно все отложить – театр, съемки, студентов – и только этим заниматься. Даже пробовал нанимать менеджера, который бы это делал вместо меня. Но ведь рисую только я, менеджер рисовать не умеет. Поэтому понял, что пока это нужно отложить. И отложил со спокойной душой.

А сейчас у меня такая мысль… Я же родом из Борислава Львовской области, это город возле предгорья Карпат. Поэтому хочется иметь прикольный домик в стиле украинской мазанки в сочетании с лофтом, чтобы сдавать в аренду. Вот у меня сейчас такие мечты и мысли по поводу какой-то подушки безопасности, как вы говорите. Ищу домики, смотрю, возможно, удастся какой-то милый старый домик выкупить и потихоньку его восстанавливать, обустраивать.

- Помню, вы говорили, что очень радо бы жили на пенсии где-то в селе. Поэтому это, можно сказать, двойная инвестиция, когда-то туда можно будет переехать и самому.

– В моем идеальном мире я бы в 40-50 лет завершил карьеру и пошел бы жить в село.

– Не скучно вам было бы?

– Почему? Я раз в год приезжал бы в Киев, ставил бы спектакль. Возможно, раз в год сыграл бы в каком-нибудь проекте или спектакле, который мне был бы по душе. На том и до свидания.

Как бы ты ни работал, все равно приходит момент какого-то выгорания. Ты ведь не бездонная бочка! Вода все равно в колодце спадает, и ты доходишь до какого-то дна. А хочется оставить немного воды для себя. Хотя бы немного пожить, отдохнуть.

– В начале разговора вы сказали, что ваше вдохновение – это ваша семья, ваша любимая Марьяна. Вы обручились недавно?

– Да, мы обручились.

– Поздравляю! Очень радуюсь, когда люди находят друг друга.

– Да, очень важно иметь своего человека, быть в безопасности, чувствовать, что ты любим, и любить. В это время это очень важно.

- Марьяна – актриса в Ивано-Франковском драмтеатре, туда-сюда не наездишься. Не думали о переезде?

– Мы уже переехали.

- О чем сегодня больше всего мечтает Иван Шаран? Есть ли у вас хотя бы небольшой план на будущее?

- Сложно сейчас планировать, потому что ты не знаешь, что тебя ожидает завтра. И я некоторый период так жил – без планирования. Но сейчас все-таки понимаю, что нужно жить дальше, что-то планировать, о чем-то мечтать. Ведь без этого никак.

Во-первых, хочу, чтобы закончилась война. Во-вторых, очень хочу, чтобы нас все уважали и боялись. Я не имею в виду, чтобы мы проявляли какие-либо насильственные методы. Речь о том, чтобы в мире понимали, что мы, украинцы, можем дать по зубам, что не стоит сюда переться и не стоит нас трогать.

Вот, например, как к нам относятся поляки, когда поднимают тему с волынской резней. Я когда с поляками говорю, спрашиваю: «А что вы делали на Волыни? Когда мне ответите, наконец-то поймете, что происходит. Вот что вы там делали?» Или взять какую-нибудь другую страну.

Поэтому мне бы очень хотелось, чтобы мы дошли, доросли до того, что нас будут уважать и бояться. Вот такая у меня мечта.