Расстрел в Миннесоте: нельзя, чтобы агенты ICE получили "лицензию на безнаказанность"

Убийство гражданки США Рени Гуд было неизбежным. Весь год наблюдая за стремительной трансформацией иммиграционной системы в репрессивную машину с одновременным неадекватным расширением полномочий ICE, я с ужасом понимала, что трагедия неизбежна. Как и то, что коснется это далеко не только и не столько нелегальных иммигрантов с криминальным прошлым.

Я работаю с темой иммиграции с 2003 года, то есть с тех времен, когда служба Миграционной и таможенной полиции США (U.S. Immigration and Customs Enforcement, ICE) была только основана. За пару десятилетий ее работы никто и помыслить не мог, что эта второстепенная, узкоотраслевая структура может стать самым могущественным и всесильным силовым ведомством США, а большинство американцев до прошлого года вообще понятия не имели о ее существовании.

Служба в ICE не отличалась почетностью или особо привлекательной заплатой, шли туда в основном те, кто не попал в более престижные правоохранительные структуры. Из-за сумасшедшей текучки, критерии отбора там всегда были весьма скромными, профессиональная подготовка – минимальной. Это отлично иллюстрируют многочисленные видео неуклюжих задержаний, осуществляемые несуразно и бестолково действующими фигурами в масках и бронежилетах с надписью ICE.

Их юридическая грамотность тоже давно стала притчей во языцех в профессиональной комьюнити. Еще работая в иммиграционной прокуратуре и ежедневно взаимодействуя с ICE, я удивлялась тому, что многие сотрудники ICE больше напоминали приблатненных гопников, нежели представителей государства. Юристов иммиграционной прокуратуры, напоминающих им о законе, они воспринимали как неприятное неудобство, а сам закон – как ненужное препятствие, которое нужно постараться обойти. В целом ICE всегда был малопрестижным ведомством с плохой репутацией, даже в правоохранительной среде. Примерно как ФСИН в России. Приличные идейные профессионалы туда шли редко.

И вот эта второсортная, низко профессиональная структура с крайне спорной репутацией вдруг получила беспрецедентные полномочия на территории всей страны и абсолютную индульгенцию на насилие – не просто санкционированное, но инициированное и поощряемое федеральной властью.

То, что глава DHS (Department of Homeland Security – американский аналог Министерства внутренних дел. – Ред.) и президент страны до всякого разбирательства сразу заявили об "оправданности" убийства, говорит само за себя. Ни слова о необходимости тщательного расследования, ни слова о приверженности закону, ни слова сочувствия или сожаления по поводу гибели молодой женщины. Только хладнокровное и безапелляционное оправдание очевидно неоднозначного убийства.

Не вижу смысла разбирать детали убийства – все, имеющие глаза, имели возможность сами убедиться в том, что женщина не представляла угрозы для сотрудников ICE и была застрелена в упор просто за попытку уехать. Для многих, впрочем, сам факт попытки уехать является достаточным основанием сказать "сама виновата". Их не смущает, что "представители власти" скрывали свои лица, вышли из машины без опознавательных знаков, не представились, не озвучили ни причины, ни четкого требования, а просто попытались открыть дверь машины с совершенно очевидным намерением атаковать водителя, который априори не мог быть объектом интереса иммиграционной полиции.

У этих людей не возникает вопроса, как правовая страна могла оказаться в ситуации, когда такое убийство вообще стало возможным – иммиграционная полиция в упор расстреливает гражданку страны в паре кварталов от ее дома.

Как служба иммиграции и таможни, отвечающая за очень узкий и конкретный сектор пограничной безопасности, получила фактически безграничное право на насилие против любого человека в любом статусе в любой точке страны?

Почему это право не сопровождено даже минимальными правовыми процедурами и гарантиями и не сопряжено с личной ответственностью?

Как получилось, что представители иммиграционной службы получили возможность без ордеров и каких бы то ни было адекватных причин останавливать и задерживать любого, включая граждан, по определению находящихся вне юрисдикции ведомства? Подчеркну, не на границе, где эта служба, собственно, и должна выполнять свои задачи, а на улицах городов, в жилых кварталах и в самих домах?

И почему все это осуществляется со скрытыми лицами, без официальной личной идентификации и на машинах без опознавательных знаков? Все разговоры о безопасности агентов ICE звучат смешно, ибо не известен ни один случай, когда бы агенты ICE пострадали при осуществлении законного задержания нелегальных иммигрантов, а вот случаев неоправданного насилия с их стороны уже сотни.

Моя дочь, офицер полиции, каждый день имеет дело с преступниками, только с настоящими – вооруженными, агрессивными, опасными, готовыми убивать, но почему-то совершенно не считает, что ей нужно скрывать лицо. В чем необходимость скрывать лица тем, кто имеет дело с людьми, нарушившими иммиграционный закон? Как вообще задержание за иммиграционное нарушение, не являющееся насильственным уголовным преступлением, может сопровождаться применением смертельного оружия?

Как все это стало возможным в правовом государстве?

Эти вопросы неизбежно должны сейчас возникнуть в голове любого здравомыслящего человека. На месте Рени Гуд может оказаться любой из нас. Для этого, как оказалось, не нужно быть криминальным нелегалом, вы можете быть вполне легальным гражданином, испугавшимся столкновения с известными своей неадекватностью агентами ICE. Реакция Рени на их действия и попытка уехать – это диагноз системе, которая вызывает страх и ужас, а не доверие, уважение и желание сотрудничать.

Действия ICE – уже давно не война с нелегальной иммиграцией. Это позорная война с законом, здравым смыслом и собственными гражданами.

Уже известно, что Рени не участвовала в то утро ни в каком протесте и не вмешивалась в работу ICE. Она возвращалась домой после того, как отвезла в школу своего шестилетнего сына. Также она не перегораживала дорогу, а пыталась объехать стоявшую посреди дороги машину ICE, также без опознавательных знаков. В этот момент подъехала еще одна машина ICE, из которой вышли двое и направились к машине Рени. Третий, стрелявший, подскочил с другой стороны и Рени пыталась его объехать. После того как агент трижды выстрелил в Рени и ее машина врезалась в запаркованный автомобиль, агенты ICE не пустили к ней находившегося на месте происшествия врача для оказания экстренной помощи, заявив, что будут ждать "скорую".

Оригинал