Алексей Кущ - о «ресурсном проклятии»: почему наличие нефти или газа не делает страну богатой

Наличие нефти или газа создает впечатление устойчивого богатства страны, но чаще всего это оказывается иллюзией. Зависимость от сырьевого сектора очень быстро приводит страну к стагнации других отраслей, коррупции и политической нестабильности. К сожалению, богатые ресурсы чаще всего становятся не инструментом развития, а смертельной ловушкой, и очень немногим странам в мире удается этой ловушки избежать.

В какой момент ресурсы перестают быть благом и становятся проблемой? Нет ли парадокса в "ресурсном проклятии"? Почему Норвегия смогла превратить нефть в устойчивое благосостояние, а Венесуэла - нет? Эти и другие вопросы корреспондент Коротко про обсудила с аналитиком Алексеем Кущем.

Про то, как санкции убивают экономику

- Венесуэла обладает крупнейшими в мире запасами нефти, но переживает экономический коллапс. На первый взгляд, очевидно, что ресурсы – это благо для страны, но как же получается, что они становятся проблемой?

- Венесуэла – это страна, где за последние 30 лет валовый доход на душу населения не изменился. Нельзя сказать, что это характерно для региона – например, соседняя Гайана показала взрывной рост и бурное развитие самых разных секторов экономики - строительства, промышленности, сельского хозяйства.

Венесуэла же застыла на месте, и основная причина такой «консервации» - санкции, которые, в свою очередь, являются результатом внутренней и внешней политики страны. На фоне санкций со стороны США партнеры Венесуэлы пользуются ситуацией и покупают природные ресурсы с большим дисконтом, фактически «выкручивая руки». Это убивает экономику.

- Но ведь можно продавать больше нефти и просто за счет вала продержаться какое-то время на плаву?

- В случае с венесуэльской нефтью это не вариант, поскольку по международным стандартам она очень тяжелая. Большая ее часть должна перерабатываться на специализированных нефтеперерабатывающих заводах с использованием большого количества специальных химических реагентов. Получается, что чем больше страна экспортирует нефти, тем больше она вынуждена импортировать реагентов, и это нивелирует весь профит.

- То есть проблема в особенностях нефти? А если бы она была обычной, можно было бы просто продавать больше?

- Вряд ли. В таком случае ее бы не дали продавать. Вероятно, действовало бы нефтяное эмбарго по аналогии с тем, которое сейчас действует в отношении Ирана.

Про «ресурсное проклятие»

- Насколько справедлив термин «ресурсное проклятие»? Ситуация, когда страны, богатые природными ресурсами, часто оказываются экономически менее развитыми и более нестабильными, кажется парадоксальной.

- Ресурсное проклятие – это уже даже не теорема, а аксиома. И у этого явления есть несколько причин.

Во-первых, 90% ресурсных стран являются коррупционными. Сырьевое богатство – это очень благоприятная среда для развития коррупции.

Во-вторых, в ресурсных странах формируются рентоориентированные политические элиты. Они не заинтересованы в развитии страны, их задача - прийти к власти и контролировать сырьевые потоки.

И, наконец, в-третьих, страны, живущие за счет экспорта сырьевых ресурсов, сильно зависят от внешних рынков и от наличия или отсутствия внешних санкций.

Здесь можно провести аналогию с людьми. Довольно часто наследники богатых семей становятся неблагополучными. У них с детства все есть, нет никаких стимулов для развития, в результате многие просто «проедают» богатство родителей. Аналогично это работает в масштабах стран.

- Но и среди людей, и среди стран есть исключения?

- Когда сырьевые ресурсы страны большие, а население – маленькое, сырьевое проклятие смягчается. Разумная политика позволяет встроить большой экспорт нефти в глобальные потоки капитала, не терять связей с США и при этом параллельно создавать альтернативную экономику, вкладываясь в туризм, сферу услуг. Это модель большинства стран Персидского залива – ОАЭ, Кувейта, Бахрейна, Катара. В Саудовской Аравии несколько иная ситуация, поскольку население достаточно большое.

А вот действительно исключением я бы назвал Норвегию. Этой стране удалось избежать «ресурсного проклятия» благодаря сильным институтам, рациональному управлению сверхдоходами через Государственный пенсионный фонд, инвестициям в диверсификацию экономики и поддержке других отраслей. Все это предотвращает чрезмерную зависимость от нефти, превращая ресурсное богатство в долгосрочное национальное благосостояние.

Про связь между ресурсами и образованием

- Как щедрые социальные выплаты за счет ресурсных доходов влияют на мотивацию общества и экономическое поведение людей?

- Я сторонник того, чтобы каждая сырьевая страна имела национальный резервный фонд. Но я противник того, чтобы средства этого фонда распределялись среди населения постоянными выплатами, поскольку в этом случае они не выполнят свою ключевую задачу – структурную перестройку экономики.

Деньги должны расходоваться на модернизацию и усложнение экономики – в идеале нужно двигаться в сторону переработки существующего сырья. Если же просто распределять деньги среди населения, это приводит только к увеличению импорта, поскольку деньги приходят на внутренний рынок, а отечественных товаров там нет.

- Можно ли сказать, что ресурсы на некоторое время делают плохие решения власти «невидимыми», поскольку сразу их последствия неочевидны?

- Я бы сказал, что ресурсы – это элемент взятки, которую власть имущие дают населению. В обществе существует неформальный договор: 90% богатств «элита» присваивает себе, а 10% раздается в виде подачек – субсидии, пособия, соцвыплаты. Все это тормозит развитие страны, население теряет интерес и самоустраняется, а политики приватизируют страну.

- Влияет ли ресурсоориентированная экономика на уровень образования?

- Есть такой термин «голландская болезнь», который появился после открытия газового месторождения в Гронингене в конце 1950-х. Нидерланды быстро стали крупнейшим экспортером газа, что привело к укреплению валюты и проблемам в других отраслях. В результате страна пошла по пути деиндустриализации. После нескольких кризисов Нидерланды сместили акценты, начали укреплять другие сектора, а месторождение в итоге вообще закрыли.

При «голландской болезни» в стране развиваются только два сектора - сырьевой и сервисный. Если нет своего производства, страна импортирует товары, то есть все, что нужно сделать, - это их продать.

Такая сервисно-сырьевая модель экономики не требует от граждан высокого уровня образования. 90% спроса на конструкторские и научно-исследовательские работы, на инновации и патенты формирует промышленный сектор. А нет промышленности – нет и потребности в науке. Это приводит к утечке мозгов – людям с высоким уровнем образования просто некуда приложить свои знания.

Про элиты

- Опираясь на все вышесказанное, можем ли мы прийти к выводу, что решающим фактором конкурентоспособности страны являются не ресурсы, а институции?

- Думаю, что таким решающим фактором все же является качество внутренних политических элит.

- Но есть ли шанс на высокое качество этих элит в нашей стране, где само слово «элита» вызывает некоторое неприятие?

- В украинском обществе не было и нет устоявшихся элит, как это есть, например, в Германии, Британии, Японии, Китае, США. В этих странах критерии отбора формировали лучших из лучших. Эти лучшие, в свою очередь, формировали институты, разрабатывали условия развития.

В Украине сложилась эгалитарная система. У нас нет элит, а в обществе нет восхищения ими. То, что на Западе называется политической династией (например, клан Кеннеди), у нас считается кумовством и воспринимается крайне негативно.

- Если сформулировать коротко, что, на ваш взгляд, делает страну богатой - ресурсы, люди или правила?

- Люди, которые создают правила для всех и – главное – сами готовы эти правила выполнять.