Как преступники "открыли" Австралию и кто на самом деле "съел Кука": что скрывает история 18 века

18 января — день, когда империи решали судьбу мира, не спрашивая тех, кто в нем жил. Для Британской империи это была лишь дата в журнале экспедиций. Для других — начало жизни в новой реальности, с каторгой, мифами и потерей суверенитета.

Фокус вспоминает два события 18 века, которые на десятилетия вперед определили судьбу Австралии и Тихоокеанского региона — и объясняет, почему истории об "опасных преступниках" и "каннибалах" оказались слишком удобными, чтобы быть правдой.

Австралия начинается с каторги: 18 января 1788 года

18 января 1788 года к берегам далекого материка подошла Первая флотилия — одиннадцать кораблей Британской империи. На их бортах было более 1 400 человек, из которых примерно 750 — осужденные. Так Австралия начала свою европейскую историю не с деклараций и конституций, а с кандалов, надзирателей и каторжной дисциплины.

Решение Лондона было холодно-рациональным. После потери американских колоний Британия осталась без главного "сливного бачка" для своих тюрем. Тюрьмы трещали по швам, уровень преступности пугал, социальное напряжение росло. Новый континент казался идеальным выходом: далеко, дорого бежать, климат непонятный, выжить сложно — именно то, что нужно империи.

Но когда корабли стали на якорь, выяснилось: даже план "избавиться от проблемы" требует ежедневной работы.

Первые дни: голод, хаос и примитивный быт

Первые месяцы колонии были близки к катастрофе. Почвы в районе начальной стоянки оказались непригодными для сельского хозяйства, запасы продовольствия — ограниченными, а климат — не похожим ни на что, с чем британцы сталкивались раньше.

Каторжники жили в палатках или примитивных деревянных лачугах. Воды не хватало, еда была однообразной: солонина, сухари, иногда — рис. Цинга, дизентерия и истощение стали обыденностью. По воспоминаниям очевидцев, в первые годы колонии выживание часто зависело не от силы, а от случая.

Каторжники работали от рассвета до заката солнца. Их заставляли строить дороги, склады, бараки, вырубать леса, таскать камни, осваивать землю, которая сопротивлялась буквально всему. Работа была тяжелой и монотонной, наказания — мгновенными: кнут, уменьшение пайка, изоляция.

Впрочем, империя быстро поняла: если всех держать только на страхе, колония просто не выживет. Так появились первые элементы "мотивации".

Адаптация: от каторги к шансу

Каторжникам начали разрешать выполнять квалифицированную работу — столярам, каменщикам, кузнецам. Самые усердные получали лучшие условия, дополнительную еду, а со временем — ограниченную свободу передвижения. Некоторые становились надсмотрщиками над другими осужденными — парадокс каторжной иерархии.

После завершения срока люди получали так называемые tickets of leave — разрешение жить и работать самостоятельно. Многие не возвращались в Британию: денег не было, прошлое ждало снова на маргинесе. Австралия, какой бы жесткой она ни была, давала шанс начать с чистого листа.

Именно так бывшие каторжники становились фермерами, ремесленниками, мелкими торговцами. Не из идеалов — из необходимости. Но история Австралии быстро обросла легендами — простыми, грубыми и очень выгодными для метрополии.

Каторжники, которые не должны были быть "монстрами"

И здесь появляется первый миф, который десятилетиями удобно повторяли: мол, Австралию основали опасные преступники. На самом деле большинство из них были жертвами жесткой британской юстиции. За кражу хлеба, ткани или мелких инструментов люди получали 7-14 лет ссылки. Не тюрьма — фактически изгнание из жизни.

Парадоксально, но именно эти люди стали основой будущего общества. После отбытия срока многие оставались на материке — возвращаться было некуда. Так формировался социальный каркас страны, которую позже будут называть "историей успеха".

Ирония в том, что государство, которое сегодня входит в список самых стабильных демократий мира, начиналось как социальный эксперимент с минимальными шансами на выживание.

Но каторга была лишь половиной истории. Другая — значительно более неудобная — касалась тех, кого империя предпочитала не замечать вообще.

"Пустая земля", которой не существовало

Еще один удобный миф — Австралия якобы была terra nullius, "ничьей землей". Юридически это выглядело убедительно, но на практике было лишь удобным прикрытием для игнорирования очевидного. Континент был домом для сотен аборигенных народов, с собственными языками, духовными практиками и системами управления.

Однако для империи это не имело значения. Terra nullius стала инструментом, который позволил игнорировать коренное население. Последствия не заставили себя ждать: насилие, вытеснение с земель, депортации и эпидемии, к которым аборигены не имели иммунитета. Историки отмечают, что уже в первые десятилетия британского присутствия численность коренного населения в прибрежных регионах сократилась в разы.

Сегодня Австралия — одна из самых успешных демократий мира. Но ее точка отсчета — это не романтическая история освоения, а суровый имперский эксперимент, последствия которого до сих пор определяют общественные дискуссии и политику памяти.

Terra nullius стала не юридическим термином, а оправданием — универсальным и чрезвычайно эффективным.

Открытие Гавайев и легенда о "съеденном Куке": 18 января 1778 года

За десять лет до австралийских событий, 18 января 1778 года, британский мореплаватель Джеймс Кук зафиксировал на европейских картах архипелаг, который назвал Сандвичевыми островами — в честь влиятельного лорда Сандвича.

Для Европы это было очередное белое пятно, закрашенное чернилами. Для местных жителей — первый контакт с силой, которая очень быстро изменит их мир.

Архипелаг, известный ныне как Гавайи, отнюдь не был "диким". Здесь существовала четкая социальная иерархия, система вождей (aliʻi), строгая религиозная структура (kapu), законы, табу и ритуалы, которые регулировали повседневную жизнь.

Гавайцы строили ирригационные системы, занимались земледелием и рыболовством, вели межостровную политику и войны. Это было сложное общество со своим балансом власти — не идиллия, но и не "пустой рай", каким его быстро начали изображать в европейских описаниях.

Первый контакт Кука с гавайцами состоялся в особый момент — во время религиозного цикла, связанного с богом Лоно. Прибытие больших кораблей с белыми парусами удивительным образом наложилось на местные представления и ритуалы.

Отсюда и родился миф, что Кука считали богом. На самом деле речь шла скорее о символическом прочтении события, а не слепом поклонении. Гавайцы пытались вписать непонятных пришельцев в собственную систему миропонимания — так же как европейцы пытались вписать острова в свою карту империи.

Но символы работают до тех пор, пока реальность им не противоречит.

Во время следующего визита Кука в 1779 году ситуация изменилась. Европейцы вели себя все жестче: требовали провизию, вмешивались в местные конфликты, демонстрировали оружие. Кульминацией стала попытка британцев взять местного вождя в заложники после исчезновения лодки — стандартная для империи практика силового давления.

Для гавайского общества это было не просто конфликтом, а нарушением сакрального порядка. Схватка закончилась гибелью Кука.

"Каннибалы, которые съели мореплавателя"

Смерть мореплавателя оказалась слишком удобной для легенд — и слишком сложной для правды.

Самый живучий миф — что гавайцы съели Джеймса Кука. На самом деле в 1779 году он погиб во время конфликта после попытки британцев взять местного вождя в заложники. Для империи это была привычная тактика давления. Для гавайского общества — недопустимое оскорбление.

Тело Кука было ритуально расчленено, но не с целью каннибализма. Такие практики соответствовали местным погребальным традициям в отношении людей высокого статуса. Часть останков впоследствии вернули британцам, которые похоронили их в море. Но легенда о "съеденном Куке" оказалась значительно удобнее для колониального нарратива.

Бог, который перестал быть богом

Еще одна популярная история — якобы Кука считали богом. Современные историки объясняют это иначе: первые контакты совпали с религиозным фестивалем, что создало символический эффект. Но это было скорее культурное недоразумение, чем безусловное поклонение. Когда поведение европейцев перестало соответствовать ожиданиям, "божественный ореол" быстро исчез.

Открытие Кука запустило процессы, которые в конечном итоге привели к потере независимости Гавайев и их аннексии США в конце XIX века.

18 января напоминает: империи редко приходят с пустыми руками — обычно с мифами.

Мифами, которые оправдывают насилие, стирают ответственность и позволяют называть завоевания "прогрессом".

И именно поэтому эта дата — не только о прошлом. Она о том, как истории, выдуманные столетия назад, до сих пор влияют на политику, идентичность и память в XXI веке.