68 дней в норе. 26-летний Герой Украины Владислав Стоцкий об аде при жизни, окопном Боге и плене Москвы

"Я зажигательный парень – стопроцентный холерик", – шутит 26- летний боец батальона "Свобода" Владислав Стоцкий в ответ на вопрос УП, почему он выбрал позывной "Вогонь" (з укр.

"Огонь", – ред.).

На камуфляжном кителе Вогня орден "Золотая Звезда".

Президент присвоил ему звание Героя Украины 26 февраля 2025 года – за оборону позиций на Северском направлении в окружении россиян в течение 68 дней.

На руке Владислава зеленый браслет с четырьмя символами: сердце – любовь, знак деления – грех, крестик – Бог, знак вопроса – мысли.

У браслета есть своя история.

Накануне выхода на позицию в Спорном, 10 июля 2024-го, Вогонь поехал в Славянск.

По дороге увидел вывеску "Обед для ВСУ – бесплатно" и остановился.

"Ко мне подошел капеллан, пригласил поесть и пообщаться.

Я уже доедал, как священник поинтересовался, верю ли я в Бога.

Я сказал, что не подтверждаю и не отрицаю – тогда не был верующим.

Думал, какой Бог? Мы же от обезьян (улыбается).

Капеллан спросил : "Что тебе дать: молитвенник или браслет?".

Я ответил: "Зачем мне эта книжка? Давай браслет".

Он отдал мне свой", – вспоминает Вогонь.

Владислав надел браслет на руку и вернулся в пункт дислокации своего подразделения.

А в ночь на 11 июля вместе с побратимами отправился занимать позицию в Спорном в Донецкой области.

Владислав Стоцкий – один из лауреатов третьей ежегодной премии "УП 100".

Все фото в материале из личного архива Владислава Стоцкого.

На тот момент у Вогня почти не было боевого опыта – он только месяц оборонял Малую Рогань на Харьковщине в начале "полномасштабки".

Тогда он еще был курсантом Национальной академии НГУ.

После выпуска весной 2023 года присоединился к бригаде "Рубеж".

Возглавил роту в одном из батальонов.

Из-за конфликта с командиром Владислава перевели служить "МПЗшником" в зенитно-ракетном артиллерийском дивизионе.

"Мне там не нравилось, потому что готовил себя к боям.

Пришел к кадровику и говорю: "Хочу воевать, что делать?".

Он ответил: "Если воевать, это в "Свободу".

Я согласился.

Стал взводным.

Но командир моей тогдашней роты, Танкист, сразу сказал: "Тебя никто командовать не поставит.

Надо идти с ребятами на позицию, заслуживать авторитет".

Я ответил: "Нет вопросов".

Владислав Стоцкий рассказывает "Украинской правде", как завоевывал авторитет побратимов в окружении врага, почему поверил в Бога в Спорном в Донецкой области, как самостоятельно принял оборону и убил "батальон россиян", а также, когда узнал о присвоении звания Героя Украины.

Далее – его прямая речь.

Позиция "Адольф".

В ночь на 11 июля 2024-го вместе с тремя побратимами в антидроновых плащах вышли на позицию "Адольф" в Спорном.

Надо было идти полтора километра пешком.

Перед выходом побратим меня предупредил: "Владос, ситуация – срака полная, на нашем направлении начали работать российские крепкие дронщики из бригады "Судный день".

Группы перед вами шли – все 200 и 300.

Дойдете вы или нет – не знаю".

Мы дошли и начался ад.

Россияне активно наступали.

Мы оказались в тактическом окружении.

Сначала нас было четверо – Джойстик и Повар из К-2, Историк и я из "Свободы".

Первыми трехсотнулись Повар и дядя Саша (Историк – УП).

Через неделю на позиции их "хлопнул" дрон со сбросом.

Джойстик вывез их на квадроцикле.

Когда вернулся, мы остались вдвоем.

На следующий день россияне сбросили на нас "химку" (химический боеприпас – УП).

Тогда же к нам пришло пополнение – боец с позывным "Кеня".

Специфический чувак.

Не знаю, почему он служит в "Свободе", когда должен был бы в РДК (улыбается).

Он россиянин из Петербурга.

Работал патологоанатомом.

Сидел в тюрьме – бандит конкретный.

Через несколько дней после того, как Кеня до нас дошел, русские просочились в посадку возле нашей позиции "Адольф" и отрезали нам логистику.

Мы держались.

Начались маленькие штурмы – 10 русских на нас троих.

Это как раз был период Шторм-Z.

Зэки штурмовали нас, чтобы освободиться из тюрьмы и получить какие-то деньги.

Воины они слабые, но даже самый слабый может нажать на курок и застрелить, много ума не надо.

В один из таких штурмов мы с Джойстиком пошли отстреливаться, а Кеню оставили за радиостанцией, чтобы он коммуницировал с командованием.

Когда россияне слышали, что пуля свистит, падали на землю, а там уже наши дроны добивали их.

Мы спросили у побратимов по радейке, все ли чисто.

Они сказали: "Все чисто.

13 точно двухсотые, одного не видим, но скорее всего он трехсотый и умирает где-то.

Сейчас попробуем в норы возле вас поскидать гранаты, если он где-то там прячется, то точно будет 200".

Дальше мы ждали приказов от командования.

Копали позицию, говорили, курили сигареты.

Словом, бездельничали.

Прошли день, два.

Мы копали траншею вперед.

Я устал, выполз из той норы.

Курю сигарету, вижу – заходит Кеня.

У него обычно рот не затыкался.

Он все время всех подкалывал, что-то рассказывал.

А тут заходит – на нем физиономии нет вобще.

Я спросил: "Кеня, что случилось?".

Он молчал, взял автомат и медленно вышел.

Я повторил вопрос.

"Рашист пришел", – ответил Кеня.

Переспросил: "Кто пришел?".

Я еще и не слышал такого слова.

Мы на них никогда "рашисты" не говорим, они – пи*ары.

Потом до меня дошло, кто пришел.

Выбегаю с автоматом – стоит чудище.

Говорю: "Ты куда?".

А он мне: "В плен".

Кеня выносил мешки с землей из траншеи.

Услышал крик: "Москва, Москва!".

Во времена работы патологоанатомом у него была кликуха "Москва".

Он мне потом рассказывал: "Странно, мою кликуху старую кричат.

Но я никому не говорил, что я в прошлом – Москва".

Так Кеня понял, что что-то не так, пошел проверять.

Они с россиянином разговорились.

Оказалось, что этот дурачок из той группы, которая штурмовала нас 2 дня назад.

Он чудом выжил, потому что спрятался в норе от сбросов.

Он два дня пил свою мочу.

Мы дали ему воды.

Завязали руки, ноги.

Расспросили о местах базирования россиян.

Передали информацию командованию.

Джойстик отвез его на квадрике на взводный опорный пункт К-2 "Пентагон".

Вогонь: Впоследствии к нам пришли еще двое бойцов – Юра и Саня.

Воевали уже впятером.

Нас с двух сторон прикрывали дронами "Свобода" и "К-2".

Мы каждый день "чпекали" россиян дай Боже.

Потом началась Курская операция – россияне озверели.

Обстрелы не прекращались.

Пи*ары знали, где наша позиция, не жалели для нас ничего.

Танки, минометы, арта, дроны – все по нам "работало".

Был такой ад, что трудно описать.

FPV разбирали все.

Все окопы, которые были высотой в 2 метра, сравнялись с уровнем поля.

В наш блиндаж залетали дроны.

Взрывная волна по ушам хлопает очень сильно.

Поднимается пыль, рвется связь, командование не понимает, ты 200 или ты 300.

Выяснить, идут ли россияне, невозможно.

Сидишь без связи, выглянуть не можешь, потому что тебя круглосуточно караулят дроны.

У нас был РЭБ.

Сначала он "гасил" FPV, но россияне очень быстро их перепрошивали и разносили все в пух и прах.

Командование говорило: "Откапывайтесь".

Но как только начинаешь копать, к тебе подлетает дрон и атакует.

Копать под обстрелами – не вариант.

Не копать – тоже не вариант, потому что просто задохнешься под завалами.

Воды почти нет, продукты практически закончились.

А пить хотелось страшно – лето, жара, работа.

Средств РЭБ нет.

Убежать – не убежишь, потому что тебя догонит FPV в поле и убьет.

Как вести оборону? Какая может быть надежда вообще?.

В один из последних дней на "Адольфе" начался очередной штурм.

На меня вышел командир и сказал: "Владос, надо выйти и встретить их (русских – УП)".

Я ответил, что не могу, без вариантов вообще.

А он мне: "Надо".

Ну, надо, так надо, это война.

Вышел из блиндажа.

Ситуация – срака.

Слева отрезаны, справа отрезаны.

Русские лезут.

Я начинаю валить огонь на подавление, чтобы они остановились.

Высаживаю два магазина, спускаюсь вниз в блиндаж.

За мной летит "Рапира" – это ствольная артиллерия, которая стреляет прямой наводкой.

Я забегаю в блиндаж.

Пишу командиру: "Отработал, что дальше?".

Он отвечает: "Плюс-плюс, все супер, но надо еще.

Выходите и стреляйте между вылетами "Рапиры".

Я возвращаюсь к дядькам и спрашиваю: "У кого-нибудь есть желание умереть?".

Сейчас это звучит жестко, а тогда была истерия.

Мы вышли с одним из бойцов, отстрелялись.

Отбили штурм.

С тех пор FPV с термобаром летели не просто к нам на позицию, а прямо в наш блиндаж.

Обвалились стены, нечем было дышать – каждый прилет термобарического боеприпаса рвал легкие, уши, нос.

Нас тогда было четверо – из "Свободы" остался только я, трое из "К-2".

Терпели, кричали.

Это был безвыходный момент.

Мы вышли на связь с командованием: "Все, позиции нет.

Блиндаж рухнет, и мы все будем без вести пропавшими.

Нечего здесь держать".

Смежникам дали приказ отойти, но надо было забрать с собой все тяжелое вооружение – "Браунинг", пулеметы, автоматические гранатометы (АГС).

В руках это нереально вынести, поэтому ночью они забирали вооружение "Вампирами".

Когда наступил день Х, я спросил у своего командира, выхожу ли с бойцами "К-2".

Он сказал: "Владос, нет, ты не идешь с ними, ты переходишь на другую позицию".

В принципе, я это понимал.

Мне сбросили продукты.

Я забрал гранаты, БК.

Спрятался в маленькой норе, раскопал ее, чтобы мог там лежать.

Короче, до смены позиции принял оборону самостоятельно.

Позиция "Пинчер".

В 7 утра 17 августа 2024-го мне пишут: "Владос, все нормально, собирайся, и иди на "Пинчер" (позиция справа от "Адольфа").

Подумал, слава Богу.

Взял с собой переносной роутер мобильной связи, продукты.

У меня броня, каска, автомат, полный рюкзак с водой, продуктами, боеприпасами, личными вещами.

Прихожу на позицию упакованный, кричу в рацию: "Пинчер, к вам Дед Мороз".

Захожу туда, а там трое ребят из "Свободы": Саня "Хом'як", Рома "Рим" и Серега "Лялька".

Мне стало намного легче.

Во-первых, это свои люди.

Во-вторых, у них было относительно спокойно, когда нас россияне рвали и метали.

Я первый раз за три дня нормально поспал, поел, попил.

Просто экстаз.

Я тогда уже был львом на опыте.

Шутил: "Мужчины, я здесь все знаю, только что убил батальон россиян, все вам сейчас покажу".

Тогда пи*ары шли маленькими группами – щупали, где кто находится.

Но довольно быстро продвинулись вперед.

Наша разведка пыталась к нам прорваться, но зачистить полтора километра посадки – это нереально.

Там каждые 10–15 метров нора.

В той норе блиндаж, обустроенная позиция, сидят россияне.

Чтобы выбить их, надо очень много усилий.

У нас столько не было.

Логистика очень страдала.

Наши дроны с едой и водой не всегда долетали.

Однажды я написал старшине, что надо сбросить воду и консерву – гречневая каша с мясом.

Скинул фотку, где видно, что у нас осталось меньше половины бутылки воды на четырех мужчин в жару.

А он мне пишет: "Сегодня минус, потеряли последний борт".

Я к браслету, положил палец на крестик.

Я говорю: "Господи, мы очень пить хотим.

Если можете, пожалуйста, сделайте что-нибудь".

Что вы думаете? Проходит полчаса, мне звонит командир и говорит, что сделают доставку FPV-дронами.

Владислав Стоцкий: На "Пинчере" я начал постоянно говорить: "Спасибо за еду".

Пацаны не понимали, пока у нас не осталась только одна банка сардины.

Закончилось все тем, что 16 сентября россияне пошли на нас большим штурмом.

Они сели на броню и поехали колонной.

Мы в 6 утра услышали, что катится гусля.

Передали по рации, что слышим технику.

Нам приказали готовить противотанковые средства.

На "Пинчере" у нас было два маленьких противотанковых гранатомета (АТ), один РПГ-18.

Это все против легкобронированной техники, точно не против танков.

Ну, что? Харашо.

Я подготовился.

Выхожу из АО, вижу в 15 метрах перед собой танк с антикумулятивными сетками.

Растерялся, потому что не знал, куда мне выстрелить, чтобы навредить ему.

Целюсь по нему, нажимаю выстрел, вылетает ракета, перелетает над его башней и падает.

Беру вторую АТшку, взял ниже.

Хлоп – нет выстрела.

Говорю ребятам: "Дайте мне что-нибудь".

Мне дают подствольный гранатомет (ГП).

Но что такое ГП против танка? Это средство вообще против пехоты.

И я не попал, дальше бахнуло.

Танки проехали.

Я не мог понять, где десант? Зашел в нору, спросил у командира, что это такое? Он ответил, что сзади едет броня.

Танки – это первая линия, чтобы мы на них все боеприпасы потратили.

Мы услышали, что броня приближается, взрыв.

Командир доложил: "Мы одну отработали (с дрона – УП), высыпается десант, будьте готовы работать".

Мы взяли оружие, магазины.

Вышел Рома, начал стрелять.

Россиян было очень много.

Саня присоединился к Роме.

Пи*ары стреляют Роме в каску.

Она слетела, но спасла ему жизнь.

Саня моментально погиб.

Я затащил Рому в нору.

Он говорит: "Саня – 200, я – 300".

Я думал, что делать дальше? Оттолкнуть тело Сани, выползти и стрелять в россиян? А если они там ждут меня?.

Я прямо над телом Сани начал стрелять.

Говорю: "Пацаны, они уже не могут зайти.

Они могут только бросить гранату".

И я слышу щелчок.

Кричу: "Граната!".

Но в той норе некуда спрятаться.

Прислонился к стене, а граната к нам не катится, потому что Сашко лежит на входе.

Она рвется под Саней.

Я дальше стреляю.

Опять граната, опять под Сашка, опять разрыв.

Я стреляю дальше.

Остановился тогда, когда россияне уже не ходили и не кричали.

Наша артиллерия и дроны по ним работали.

Вышел на командование, спросил, что нам делать: "Саня – 200, Рома – 300".

Нас трое, здесь уже нечего оборонять".

Нам сказали выходить ночью в антидроновом плаще.

Никто не знал, сможем ли выйти.

Россияне видели, возле каких позиций куча мертвых тел, сожженная броня.

Не надо быть очень умным, чтобы просчитать, что кто-то может выйти ночью с этой позиции.

Мы выходили несколькими группами.

Тело Сашка забрать не смогли.

Взяли только его личные вещи, телефон.

Я понимал, что мне еще надо будет с его мамой говорить.

Еще вчера я с ней общался по видеосвязи, а сегодня ее сына уже нет...

Перед выходом я думал: как нам дойти, как пройти по полю и не нарваться на мину и FPV-дрон? Плащи маскируют, но все равно нога, рука где-то просвечиваются.

Я смотрю на свои колени, а они все в крови Сашка, потому что стрелял из норы возле его тела.

Стал на те колени, приложил палец к браслету и говорю: "Господи, я так много просил: чтобы нам прилетела вода, сгущенка, чтобы ночь была спокойная.

Так много просил.

Прошу у вас еще одно, пожалуйста, выведите нас отсюда".

7 человек из 8 вышли.

К сожалению, Сашка не забрали.

Стоило ли в таких условиях удерживать позиции аж 68 дней? Не могу оценивать с точки зрения командования.

Всегда будут вопросы к высшему военному руководству.

Как говорит наш комбат, герои рождаются там, где протупили командиры.

Во время боев мне хотелось выйти чем поскорее, потому что я не видел смысла держать оборону там, где уже нечего было держать.

Но, если все уйдут с позиций, то фронт посыпется.

Сейчас моя история вдохновляет людей бороться и не сдаваться.

Позиция "Звезда".

О присвоении звания Героя Украины я узнал после боя на позиции "Звезда", которая недалеко от "Пинчера".

На той позиции было четверо украинцев, включая меня, и пятеро колумбийцев.

Они, кстати, нормальные рексы.

9 марта 2025-го в 6 утра начался массированный штурм, самый большой на Северском направлении.

Мою позицию штурмовали 8 единиц бронетехники и более 50 штурмовиков.

Задача у них была одна: взять нашу позицию, потому что им это более 2 лет не удавалось.

Вроде даже ордена обещали тем, кто возьмет "Звезду".

Девять часов стрелкового боя, переброска гранатами, близкий контакт.

Пи*ары были в хорошей комплектации, ударили и по нашей артиллерии, и по нашим танкам – подбили один, еще один уничтожили.

Штурм был спланирован просто капец, задействовано очень много ресурсов.

Мы отбили самое большое нашествие.

Потрехсотили россиян, они начали отступать.

Более 15 мужчин тащили раненых.

Вогонь: После боя в нашу СПшку начали подавать гранаты.

Я забрал оттуда людей, чтобы они не потрехсотились – все- таки взрывная волна очень хлопает по ушам.

После гранат было затишье.

Вдруг, неизвестно как, в наш тоннель заскочили россияне.

Начался контакт внутри позиции.

Мы отступили к выходу.

Я пытался выйти на командование, но связи не было.

Перестреливались с россиянами из одного конца в другой.

Вдоль позиции – куча БК.

Боеприпасы начали гореть.

Потом был большой взрыв.

Как в американских фильмах: главный герой выбегает, а за ним взрывная волна.

Только я не выбежал, а остался и получил ранение.

Взрывная волна прошла мимо меня.

Пан Вогонь немножко обгорел (иронизирует).

Но, слава Богу, зажил, и в том бою все выжили.

Сейчас я обеспечиваю свое подразделение и бригаду дронами, РЭБами, техникой, занимаюсь рекрутингом.

Посещаю солдат и курсантов в учебных центрах и военных вузах.

Делюсь с ними лайфхаками, как дольше прожить на фронте.

Еще езжу по церквям, рассказываю, как нашел Бога.

Людей это вдохновляет помогать и не забывать о фронте.

Я обращаю внимание: "Ребятки, война еще не закончилась.

Под лежачий камень вода не течет – начните что-то делать, и все будет гуд".

8 декабря 2025-го у Владислава и Анастасии Стоцких родился сын Марк.

Друзья, вы можете финансово поддержать бойцов батальона "Свобода", которые воюют на Покровском направлении.

Сейчас они собирают деньги для своего инженерно-саперного взвода – на расходники для производства "взрывных подарков" россиянам.

Цель: 450 000₴.

Ссылка на монобанк.

Ссылка на приватовский конверт.

Номер карты: 5168752142787566.

Ангелина Страшкулич, УП.