Владимир Цибулько. Запад «переманил» миллионы украинцев — и это уже факт

Вопрос возвращения украинцев домой после окончания войны становится одной из самых острых тем для обсуждения в экспертных и политических кругах. Недавно представительница УВКБ ООН в Украине Бернадетт Кастель-Голлингсворт озвучила свежие прогнозы, согласно которым только 3–3,5 миллиона беженцев гарантированно вернутся в страну после наступления мира. Статистика свидетельствует о тревожной тенденции: чем дольше продолжаются боевые действия, тем крепче наши граждане интегрируются в западное общество. Если в 2024 году желание вернуться выражали более 60% беженцев, то по состоянию на начало 2026 года этот показатель ощутимо снизился. На решение людей влияет не только фактор безопасности, но и состояние экономики, доступность качественной медицины и перспективы для детей.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эти цифры известного украинского политического эксперта, писателя и политика Владимира Цибулько, спросив его, почему прогноз ООН по возвращению беженцев выглядит таким сдержанным, если учитывать, что у нас сейчас 10-12 млн беженцев:

— 12 млн — это вместе с внутренне перемещенными лицами. Самая высокая цифра, которую западные эксперты называли именно в отношении беженцев за рубежом, — 6,5 млн. Реально сегодня там находится где-то плюс-минус 5 млн человек. Многие действительно уже нашли для себя применение на Западе, перенесли бизнес в разные страны, начиная с Польши и далее. Такие люди вряд ли вернутся.

Возвращение возможно только при условии, что здесь сохранится лучшая медицина, а этот фактор сейчас очень учитывают. Оказалось, что по качеству и доступности украинская медицина часто лучше, чем западная — это отмечают очень многие люди. Ну и, конечно, рабочие места: если оплата труда в Украине будет не хуже, чем в странах проживания, то люди будут возвращаться. В итоге все будет зависеть от уровня демократии и верховенства права.

А будет ли разлом между теми, кто вернется, и теми, кто остался? Нужно ли будет работать именно над этим, чтобы не было никакой вражды типа «я был здесь под обстрелами, а ты там сидел в теплой Европе»?

Я не думаю, что это будет столь существенным фактором. Он может стать моментом профессиональной конкуренции скорее в вопросах продвижения по службе. Это может быть фактором, к которому люди будут относиться ревниво: те, кто пережил войну на Западе, получили там, возможно, более качественные знания и опыт работы в западных компаниях. А поскольку эти практики западных корпораций будут перенесены в Украину, то лица с таким опытом будут получать, пожалуй, более быстрое продвижение. Это может стать предметом дискуссий.

— А не кажется ли, что мы преувеличиваем, потому что люди, которые уехали, особенно женщины, работают там обслуживающим персоналом, давайте будем говорить честно. Может, наоборот, конкуренция будет выше среди тех, кто остался, и они будут более осведомлены и профессиональны?

— Здесь нужно сказать, что люди с нормальным профессиональным уровнем очень быстро находят применение по своим специальностям. Конечно, медикам нужно ратифицировать дипломы, но, как правило, когда люди с профессиональными знаниями заходят в свою профильную сферу, то они очень быстро там вытесняют местных сотрудников, особенно в той же Польше. Например, украинские айтишники фактически вытеснили с польского рынка местных специалистов. Украинские медики, кстати, так же, и даже учителя.

— Мы же говорим о взрослых людях среднего возраста. А как быть с детьми, которые уже выучили другие языки, что с ними делать, не будет ли это проблемой?

— Это не будет проблемой, наоборот — они могут быть более конкурентоспособными на рынке труда, чем местные украинцы. Хотя надо сказать, что в плане языков наши соотечественники за рубежом, возможно, будут более успешными, но по общему качеству знаний местные дети, оставшиеся здесь, будут их переигрывать. Ведь все отмечают, что качество образования — особенно в странах, где сейчас находится основная масса украинцев — не такое высокое, как в Украине.