Почему Трамп до весны не выйдет из мирных переговоров

Максимум, чего можно ожидать, — это громкое заявление о "выходе" с возвращением через некоторое время под предлогом, что стороны якобы приблизились к компромиссу.

Если говорить об интересах Дональда Трампа, то, по моему мнению, сейчас для него выход США из переговорного процесса маловероятен. Это было бы политически невыгодно, ведь создало бы для Демократической партии серьезный повод для критики. Максимум, чего можно ожидать, — это краткосрочный тактический шаг: громкое заявление о "выходе" из процесса с последующим возвращением через некоторое время под предлогом того, что стороны якобы приблизились к компромиссу.

Общая логика заключается в том, что Соединенные Штаты не исчезнут с этого трека и продолжат играть ключевую роль. В то же время заметно, что США пытаются ослабить переговорные позиции и Украины, и России, в частности в вопросах территорий. Однако давление пока ощутимее именно на Киев. В этом контексте показательны информационные акценты — например, интервью Владимира Зеленского для The Atlantic, где подчеркивается, что завершение войны России против Украины могло бы стать одним из главных достижений Трампа. Такая риторика фактически апеллирует к его внутриполитическим интересам, в частности накануне выборов в Конгресс.

Трамп в определенной степени загнал себя в концептуальную ловушку, ведь ранее неоднократно называл полномасштабную войну "войной Байдена" и дистанцировался от нее. Теперь же реальный переговорный процесс настолько связан с позицией США, что полностью выйти из него без репутационных потерь практически невозможно. Да, могут применяться инструменты давления — задержки в поставках систем ПВО, ограничения в обмене разведданными или другие технические рычаги. Но полный выход выглядел бы как политическое самоубийство президента США.

Что касается временных рамок, то условные дедлайны озвучивались неоднократно — от Дня благодарения до Рождества прошлого года. Сейчас снова речь идет о завершении весны как об ориентире. Однако эти дедлайны скорее выполняют функцию инструмента давления для ускорения переговоров. Но если российскую делегацию в Женеве возглавляет Владимир Мединский, это вряд ли свидетельствует о том, что именно Украина тормозит процесс.

Если говорить о возможном давлении Трампа на Россию, то спектр инструментов довольно широк. Прежде всего, все, что касается экспорта российских энергоносителей на внешние рынки. В этом направлении Соединенные Штаты в последнее время действуют все более активно — в частности, из-за так называемого индийского фактора. Также продолжается работа с европейскими странами по их позиции в отношении 20-го пакета санкций, представленного главой Еврокомиссии Урсулой фон дер Ляйен.

Среди возможных шагов обсуждается, в частности, блокирование морской логистики перевозки российской нефти, а также дополнительные ограничения в финансовом секторе. Вероятно, ключевую роль в координации этого направления будет играть министр финансов США Скотт Бессент, который, с одной стороны, заявляет, что после завершения войны России против Украины ограничения на экспорт нефти могут быть сняты. Однако фактически это можно трактовать иначе: пока война продолжается, давление будет только усиливаться — именно в тех направлениях, которые наиболее чувствительны для доходов российского федерального бюджета.

Поэтому, вероятно, до весны будет продолжаться техническая работа над документами: возможным режимом прекращения огня, механизмами мониторинга, дорожной картой деэскалации, разработка которой может растянуться на несколько месяцев. Однако ключевые политические узлы — вопрос временно оккупированных территорий и контроля над ЗАЭС — останутся самыми сложными. Именно на этом этапе можно ожидать наибольшего давления со стороны США и на Украину, и на РФ. С точки зрения определенной календарной логики, пока можно предположить, что более напряженная фаза переговоров может приурочиться ко второй половине апреля-мая. Именно тогда, вероятно, начнется наиболее острый этап переговорного процесса. Впрочем, стоит учитывать, что динамика постоянно меняется: появляются новые события, информационные вбросы, так называемые черные лебеди, поэтому ситуация может корректироваться.

Отдельным фактором является Китай. Ранее считалось, что потенциальная встреча Дональда Трампа с Си Цзиньпином в апреле могла бы стать определяющей для урегулирования войны. Сейчас это уже не выглядит столь очевидным. Вопрос российско-украинской войны — лишь один из элементов более широкого пакета тем в отношениях между США и КНР: торговля, Тайвань, роль доллара в мире и другие стратегические аспекты. Возможно, большее значение будет иметь визит китайского лидера в США в конце года, когда может открыться дополнительное "окно возможностей". Однако это лишь потенциал, который еще не означает гарантированного результата.

Таким образом, в настоящее время переговорный процесс, вероятно, будет продвигаться медленно и технически, с постепенным накоплением противоречий.

Игорь Чаленко, руководитель "Центр анализа и стратегий", специально для Главреда