От романтизации сопротивления к требованию жестокой мести: как изменилось общество за 4 года войны в Украине

Эта зима стала для украинцев, пожалуй, самой тяжелой за четыре года полномасштабной войны. Самой холодной. Самой разрушительной.

Без света — по несколько суток. Без тепла — в квартирах. Без гарантий, что завтра будет лучше. И все это — под постоянными обстрелами, сиренами, новостями о новых разрушениях энергетики.

Люди снова грели воду на горелках, спали в одной комнате, заряжали телефоны в пунктах несокрушимости, искали генераторы, считали часы со светом. Четвертый год войны Украина встретила без иллюзий, но и без массового срыва.

Несмотря на усталость, холод и темноту, общество не продемонстрировало паники. Зато — адаптацию.

Как изменилась страна за четыре года большой войны — от "шоковой эйфории" до трезвой выносливости — Фокус расспросил президента КМИС, профессора НаУКМА Владимира Паниотто.

Первый год войны: "шоковая эйфория" и беспрецедентная консолидация

"Начало войны было шоком", — говорит Паниотто.

Но этот шок стал катализатором мобилизации. Общество отреагировало энтузиазмом сопротивления и интеграцией. Региональные различия, в частности в геополитических ориентациях, существенно уменьшились — особенно в отношении к НАТО и ЕС.

"Возник эффект так называемого "сплочения вокруг флага", — объясняет социолог.

Уровень доверия к президенту подскочил с довоенных 37% до 90%. Выросло доверие к правительству и парламенту. И хотя реальное качество жизни ухудшилось, субъективные оценки ситуации в стране парадоксально повысились. Уровень счастья остался на уровне 71%.

Углубилась и национальная самоидентификация. Если в 1992–2004 годах около 40% украинцев прежде всего считали себя гражданами Украины, то в 2005–2013 годах — примерно 50%, в 2014–2021 — 60%, а после начала полномасштабной войны этот показатель подскочил почти до 80%.

"Евгений Головаха (известный украинский социолог, директор Института социологии НАН Украины) очень метко назвал состояние общества в первый год войны "шоковой эйфорией", — отмечает Паниотто.

Эти процессы подробно описаны в книге "Война и трансформация украинского общества (2022 – март 2025)", подготовленной совместно с Антоном Грушецким.

Второй и третий годы: конец иллюзий

На второй год эйфория начала спадать.

"Оценки ситуации стали несколько ниже, но изменения были незначительными и сохранялся высокий уровень оптимизма", — говорит социолог.

Перелом произошел после неудачного контрнаступления в конце 2023 года.

"Темпы негативных изменений ускорились, потому что украинцы имели завышенные ожидания относительно его результатов. Стало ясно, что война не закончится быстро", — продолжает эксперт.

В 2024 году общество стало более трезвым и требовательным. Исчезло "романтическое" настроение начала войны.

"Чаще говорят о цене войны, потерях, истощении ресурсов. Усиливается запрос на справедливость, эффективность управления и честные правила", — говорит социолог.

Четвертый год войны: качели надежды

Новый фактор — изменение политики США после прихода к власти Дональда Трампа.

"У украинцев были высокие ожидания. В конце 2024 года оценки Трампа в Украине были выше, чем во многих странах Европы. Пик надежд — перед переговорами в Стамбуле в мае 2025 года. Именно тогда мы зафиксировали самую низкую готовность к продолжению войны: процент тех, кто готов терпеть войну "столько, сколько нужно", снизился с 72% в первые два года до 54%", — рассказывает Паниотто.

Когда эти ожидания не оправдались, общество снова перестроилось.

"Большинство сегодня считает, что война закончится не раньше 2027 года или позже. А готовность терпеть войну стабилизировалась на уровне 60–65%", — продолжает эксперт.

Несмотря на сложную зиму с перебоями электро- и теплоснабжения, базовые настроения остаются устойчивыми.

"Мы видим адаптацию к войне, ее рутинизацию и нормализацию. Речь идет не о снижении готовности к сопротивлению, а о постепенном приспособлении к долговременной реальности".

Усталость есть. Но она не от холода

Есть ли усталость от войны? Паниотто отвечает прямо:

"Эмоциональная усталость, конечно, присутствует. Растет количество людей, которые переживают различные виды стресса".

Около 35% не готовы терпеть войну бессрочно. Тяжелее всего — страх за жизнь близких, постоянные обстрелы и воздушные тревоги, экономические трудности, проблемы с электроэнергией, теплом и водой.

Впрочем, именно блэкауты не стали главным фактором истощения.

"Лишь около 5% прямо связывают свою усталость с проблемами электро- или теплоснабжения. Это свидетельствует о высоком уровне адаптации к инфраструктурным кризисам", — говорит социолог.

Выросла и готовность к территориальным компромиссам ради мира: если в 2022 году таких было 10%, то сейчас — 40% (при условии надежных гарантий безопасности).

Более жесткое отношение к войне

Вместе с усталостью растет и жесткость.

"Почти 90% поддерживают нанесение ударов по территории России", — отмечает эксперт.

Причем существенно возросла доля тех, кто допускает удары не только по военным целям. С 13% до 25% увеличилось количество тех, кто выбирает вариант "наносить удары по всем объектам, в том числе и по населению, как это делает Россия".

"Это отражает психологическую трансформацию общества — от оборонительной позиции к более жесткому восприятию войны как экзистенциальной борьбы", — обращает внимание социолог.

И в то же время — парадоксальный оптимизм.

Две трети украинцев верят, что через 10 лет Украина будет процветающей страной — членом ЕС.

Поколение войны

Самые сложные последствия могут проявиться после завершения войны — прежде всего у детей и подростков. По словам эксперта, для них война стала фоном социализации — тревоги, потери, переезды формируют другой опыт взросления.

Возможные долгосрочные эффекты — повышенная тревожность, травматические реакции, снижение доверия к миру. Без системной поддержки это может трансформироваться в проблемы психического здоровья и социальной интеграции.

Впрочем, дети обладают высокой способностью к адаптации. Паниотто вспоминает исследование КМИС под руководством известной американской исследовательницы Эвелин Бромет о детях, эвакуированных из Припяти после Чернобыльской катастрофы.

"Оказалось, что дети не имеют психических отклонений, а родители, которые за них переживали, — имели такие отклонения", — резюмирует эксперт.

Четыре года войны изменили страну. Украинцы стали менее романтичными, более требовательными и жесткими в отношении к врагу. Но несмотря на усталость, холодные зимы и затяжную неопределенность, общество демонстрирует то, что социологи называют адаптацией.

И именно эта способность держаться — сегодня выглядит главным ресурсом долгой войны.