Руслан Бортник. Политики боятся мира больше, чем войны — он несет для них смертельные риски

Четыре года после полномасштабного вторжения РФ Украина встречает новую годовщину войны с чрезвычайным напряжением и неопределенностью относительно ее завершения. Несмотря на то, что украинский народ продолжает оказывать ожесточенное сопротивление и сохранять суверенитет, потери среди гражданского населения в 2025 году достигли рекордных показателей, а гуманитарная ситуация ухудшилась. По состоянию на конец февраля 2026 года продолжаются очередные раунды мирных переговоров между Украиной, Россией и США, однако они не дали прорыва: переговоры в Женеве и другие встречи оставляют много разногласий по территориям, гарантиям безопасности и формату договоренностей. Американская сторона, в частности администрация Дональда Трампа, выражает стремление завершить войну до 4 июля 2026 года, в то же время в Киеве и Брюсселе не уверены, что Кремль готов пойти на компромисс без выполнения своих ключевых требований.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать текущую ситуацию политического эксперта, директора Украинского института политики Руслана Бортника, задав вопрос о его эмоциональной трансформации за эти четыре года и перспективах завершения боевых действий:

— За живое задело. Что касается эмоций, я думаю, что и тогда, и сейчас главная эмоция — это эмоция большого сожаления с оттенком определенного упрека себе. Я считаю, что если бы я знал, какой трагедией эта война обернется для украинцев, что она вообще неизбежна, я приложил бы гораздо больше усилий для того, чтобы убедить наших политиков, нашу власть продолжать вести дискуссию, продолжать Минский процесс, который дал Украине длительный, хоть и не стабильный, но в основном мир с 2014 по 2022 год. Я приложил бы гораздо больше усилий в борьбе за продолжение переговорного Минского процесса.

Тогда, несмотря на то, что я прогнозировал войну, эмоции все равно были связаны с определенным удивлением, волнением за будущее своей семьи. Сейчас к этому добавилась эмоция определенной усталости, морального истощения, которое переживают все украинцы. Появилось понимание того, что в случае продолжения войны будущего нет, или оно будет чрезвычайно тяжелым; что мы оставим после себя нашим детям страну в крайне тяжелом, затруднительном положении. То есть добавилось много истощения и сожаления.

Жаль, в том числе, из-за потерянного времени, потому что прошло уже 4 года. Мы можем искать какие-то положительные достижения, конечно, и в отношении армии, и в отношении объединения украинцев, но все равно для большинства украинцев это было потерянное время, когда они не могли развиваться, реализовывать свои таланты. А для многих украинцев, к сожалению, их жизнь закончилась во время войны — они были убиты во время российского вторжения или ранены. Это стало временем огромной трагедии. Я думаю, что мы все травмированы, у нас у всех ПТСР. Полноценно пережить и осмыслить эти эмоции мы сможем только через некоторое время после окончания войны. Сейчас мы еще находимся в водовороте, в потоке, и нам очень трудно что-то определить.

Вместе с тем мы приблизились к очередной развязке. Если мирные усилия президента США Трампа окажутся недостаточно успешными, к сожалению, нас ожидает еще длительный период войны — как минимум еще 3 года войны, возможно, больше. И каждый из нас встанет перед выбором: где дальше строить жизнь своих детей — в Украине или за ее пределами; какие дальнейшие жизненные решения для себя принимать; где дальше развиваться и как сохранить связь со своей страной; как помочь ей, с одной стороны, а с другой — создать окно возможностей для своих родных и близких. Думаю, если мирные переговоры в этом году провалятся где-то до середины лета — осени, то многие украинцы задумаются над этим выбором, и это будет сложный выбор.

Мирное соглашение на столе, оно чрезвычайно понятно. Для экспертов не осталось непонятного ни в позиции Украины, ни в позиции России, ни в позиции США. Все карты на столе, все карты открыты. Но как в том известном фильме — «Не смотрите вверх» (помните эту фразу?), так и сейчас многие политики мешают обществу реально оценить ситуацию. Они пытаются манипулировать общественным мнением ради сохранения своего господствующего положения в политической системе. Все открыто, все понятно уже сегодня. Но мы понимаем, что любое завершение войны потребует серьезных уступок со стороны всех ее участников, к которым политики пока не готовы.

Для политиков сегодня мир или соглашение о мире являются более опасными, они несут гораздо больше рисков, чем сохранение существующего статус-кво. А в силу того, что война стала международной с вовлечением многих стран и многих противников, в силу сохранения ресурсов для продолжения боевых действий, к сожалению, доминирует инерционный сценарий. Если общество не вмешается в эту ситуацию, не появятся лидеры или лидер, который пожертвует своими рейтингами ради будущего своего народа, то инерционный сценарий нам гарантирует продолжение войны.

Как люди не хотели верить в то, что война будет... Я видел эти глаза, я получил волну хейта где-то в январе 2022 года, когда я сказал, что война начнется в течение двух недель в прямом эфире национального информационного канала. После этого мне писали и звонили все, говорили, зачем я провоцирую панику. А война случилась не через две недели, война случилась через четыре недели после того, как я это сказал.

Так же и сейчас общество не хочет верить в то, что без активной позиции, без переосмысления нашего отношения к войне и миру, нашего отношения к государственности, обществу, к той жертве, которую приносят окружающие в этой войне, служа солдатами или гибнут под бомбами — без этого переосмысления война не закончится. Она может продолжаться еще очень долго, и ее жернова перемолот еще тысячи, а возможно, и сотни тысяч человеческих жизней.