"Внешне человек может быть даже успешным", - психолог о том, кого вербуют в террористы

Два взрыва в центре Львова 22 февраля, когда погибла молодая полицейская, а 25 человек получили ранения разной степени тяжести, взрыв на следующий день на АЗС в Николаеве, где ранены 7 полицейских, и в Днепре в отделении полиции, к счастью, без пострадавших, свидетельствуют о росте террористических угроз и о том, что Россия продолжает пытаться втягивать украинцев в войну против своих же граждан путем притворства или за «тридцать серебряников».

Да и прошлый год был полон такой информации. Большинство преступлений на этапе подготовки удалось сорвать спецслужбам, но были и случаи, когда враг достиг своей цели. Почему, имея смертоносные дроны и ракеты, россияне прибегают к диверсиям, кого они могут использовать - в материале Коротко про.

Агентом оказалась даже контрактница ВСУ

Во львовском деле задержали подозреваемую - 33-летняя женщина приехала во Львов из Ровно, вручную изготовила две взрывчатки из материалов, которые купила в обычном магазине. Ложный вызов в полицию об ограблении поступил после полуночи. Бомба в мусорной урне сработала, когда на место прибыл первый наряд, потом еще одна – когда прибыл второй. Очевидно, преступление было хорошо спланировано, и у подозреваемой были сообщники. О задержании еще нескольких человек сообщил Владимир Зеленский.

Ссылаясь на свои источники, журналист Виталий Глагола рассказал, что за преступление женщине пообещали 60 000 гривен. Сумма явно не равна риску пожизненного лишения свободы, но практика свидетельствует, что российские кураторы не очень щедры к своим наемникам. В этом случае они ограничились лишь затратами на компоненты к «адской машинке». Так было и летом прошлого года в Житомире, когда 17-летние парень и девушка по заказу россиян взорвали двоих мужчин. Один из них погиб.

Массовая вербовка исполнителей терактов началась в конце 2024 - начале 2025-го. По состоянию на 5 февраля прошлого года, Нацполиция сообщила о 9 таких случаях, три из которых расценили как покушение на жизнь полицейских и военных ТЦК. В частности, 2 февраля в Павлограде взрывом был травмирован военнослужащий. Через несколько дней три военных получили ранения возле ТЦК в Каменце-Подольском, а сам взрывник погиб.

В марте 2025 года СБУ сообщила, что в Ивано-Франковске российские спецслужбы дистанционно взорвали двух завербованных подростков, переносивших взрывчатку на место закладки.

В зоне враждебного влияния оказалась даже контрактница ВСУ – ее задержали вместе с подругой за подготовку серии терактов в Киеве и Житомире. Как сообщили в СБУ, обе подозреваемые принадлежали к сети агентов, совершивших теракт против военных Нацгвардии в Дарницком районе столицы. И это только несколько примеров из многочисленных схожих историй.

Информационная составляющая стоит наравне с боевыми действиями

Несмотря на работу спецслужб, враг усиливает подрывную работу. И это тоже один из признаков войны.

– Российско-украинская война имеет несколько фаз. Сначала блицкриг, затем позиционная фаза, сейчас стадия истощения и переход к тотальной войне. Мы уже наблюдаем войну городов, когда идут взаимные бомбардировки, и инфраструктурную войну. Следующий этап – это террористические акты и диверсии, то есть переход военных действий в глубокий тыл, чтобы посеять в стране панику, подорвать морально-психологическое состояние тыла, – говорит военный эксперт, полковник СБУ в отставке Олег Стариков.

По его словам, после покушения на заместителя начальника Главного управления Генштаба РФ Владимира Алексеева логично было думать, что Россия снова начнет что-то делать.

– По законам войны они должны давать «ответ». Возможно, ситуация развивается так, чтобы нанести удар в один из самых безопасных районов Украины, которым считается Львов. Но пока это только одна из версий. Произошедшее может быть результатом действий партизан или тех, кто выдает себя под чужим флагом, а на самом деле решает вопросы, связанные с внутренней борьбой, - объясняет Олег Стариков.

Если взять за основную версию враждебные намерения, отмечает эксперт, приходится констатировать, что военно-патриотическое воспитание молодежи, воспитание населения не отвечает тем вызовам, которые у нас есть сегодня.

– Возможно, такая работа проводится, но она недостаточна, чтобы каждый подумал: почему я иду против своей страны? Если ничего не делать, такая ситуация будет не только продолжаться, но и расти. В войне переходного периода информационная составляющая стоит наравне с боевыми действиями. В тактическом плане мы выигрываем ее у врага, в стратегическом пока проигрываем, - говорит Олег Стариков о причинах, побуждающих людей предавать за деньги или другие обещания.

Уровень материальных притязаний невысок

Основная мишень терактов сейчас - военные, сотрудники ТЦК, полицейские. Здесь основная цель врага - продемонстрировать «народное сопротивление» против мобилизации. Однако сама психология теракта не зависит от времени или условий.

- Каждый теракт персонифицирован. Это отдельная платформа, отдельный умысел, отдельные намерения. Сегодня они направлены на полицию, завтра – на медицину, на педагогов, на кого угодно. Все зависит от воли заказчика, – говорит криминальный психолог Юрий Ирхин. – Заказчики терактов могут быть и вне войны. Это благополучные в быту люди, которые выглядят интеллигентными, но имеют определенный расчет или хотят вызвать в обществе определенные эмоции, продемонстрировать что-то, привлечь к чему-то внимание.

Исполнители в 90 процентов случаев – это представители маргинальных слоев населения, подчеркивает эксперт.

– Они ассоциализированы, обездолены, оскорблены. Мы привыкли называть маргиналами алкоголиков и бомжей. А на самом деле это деклассированная личность, которая исключается из общих коммуникаций и закрывается в своей раковине. Такой человек внешне может выглядеть вполне рядовым и даже успешным, быть, например, учителем, работником телевидения, но он теряет связь с окружающими людьми.

Такое состояние – это не схима, которую принимают религиозные служители. Для пустынников уединение – это самосовершенствование, духовное развитие. Для маргинала наоборот – деструкция и распад личности со всеми отрицательными последствиями. Поэтому среди маргиналов очень много алкоголиков и наркоманов, это сопутствующие процессы.

– Найти исполнителя теракта среди маргиналов очень легко. Можно показать жизнь через призму их отверженности, особенности системы ценностей и потребностей: "Смотри, какая несправедливость, она мешает тебе быть человеком, давай за это отомстим". Маргиналы не являются носителями какой-либо идеи, но являются отличными исполнителями мести любой идеи. И много платить за это им не надо, может хватить даже ста долларов. У маргиналов уровень материальных притязаний очень невысок, – объясняет психолог.

И когда интернета не было, вербовали исполнителей диверсий

Как следует из сообщений правоохранителей, вербовка агентов начиналась с объявлений о легком заработке в Telegram, а дальше уже идет психологическая обработка и инструктаж. После теракта во Львове заместитель руководителя Офиса Президента Украины Ирина Верещук стряхнула пыль со старой идеи – ограничить работу популярного мессенджера в Украине. Чтобы донести свое мнение до большего круга граждан, она сама использовала… Telegram.

Предложение прогнозируемо напоролось на волну сопротивления. Один из аргументов – такие ограничения собирается ввести Россия. Также пользователи соцсетей пишут о технической неспособности ввести тотальный контроль и то, что это будет наступлением на свободу слова.

– Ограничения и запреты ничего не изменят. Есть другие мессенджеры. Людей можно вербовать по электронной почте, через СМС, просто рассылать Укрпочтой письма, - говорит Юрий Ирхин. – И когда интернета не было, исполнителей диверсий и терактов тоже успешно вербовали.

Уровень террористической угрозы, подчеркивает психолог, можно уменьшить, если устранить сами факторы или по крайней мере стабилизировать уровень материального состояния общества.

– В нынешних условиях это тяжело, но по крайней мере нужно начинать. Сейчас распространен миф, что военным, возвращающимся с фронта, нужны психологи. Нет, не психологи. Им нужна социализация, чтобы они нашли работу, вернули свое место в жизни. А психологи – это уже вторичное, – убежден Юрий Ирхин.