Часы тикают: почему США и Израиль могут проиграть Ирану, даже побеждая

Удар по Ирану выглядит как неравный бой - на стороне США и Израиля подавляющее превосходство в воздухе, разведке и высокоточном оружии. Но именно в этом превосходстве кроется ловушка: дорогие перехватчики и ракеты заканчиваются за дни, а не за месяцы. Уже в прошлом году Израиль оказался на грани исчерпания запасов Arrow 3, и ситуация может повториться. Профессор Амос Фокс и аналитик IISS Франц-Стефан Гади в статье для Foreign Policy разбирают, почему высокоточный блицкриг раз за разом буксует - от Украины до Газы. Главный вывод для нас: если США увязнут в Иране, боеприпасы придется забирать из резервов, предназначенных для европейского театра - то есть для сдерживания России.

На первый взгляд, израильско-американский удар по Ирану - неравный бой. У США и Израиля подавляющее превосходство в воздухе, высокоточные боеприпасы, интегрированная разведка и многоуровневая система противоракетной обороны для отражения иранских ответных ударов. Хотя политическую теорию победы над Ираном в этой кампании разглядеть трудно, оперативный замысел строится на том, чтобы точечными ударами быстро уничтожить иранскую ПВО, системы управления и пусковые установки.

Атакующие не хотят увязнуть в войне на истощение, сжигая сотни миллионов долларов в день, расходуя запасы самых современных перехватчиков и оказываясь перед перспективой затяжной войны - не потому что проигрывают на поле боя, а просто потому что у них заканчиваются зенитные ракеты.

Дефицит перехватчиков - не гипотетический сценарий

Именно это произошло с Израилем во время прошлогодней ударной кампании против Ирана. Неумолимая логика истощения - и нерешенная проблема использования дорогостоящего высокоточного оружия ограниченного производства для достижения стратегических целей - грозила настигнуть американцев и израильтян, несмотря на их подавляющее технологическое превосходство. Запасы израильских противоракетных перехватчиков Arrow 3 (система перехвата баллистических ракет в космосе) упали до критически низкого уровня, что вынудило США срочно перебросить в регион дополнительные средства ПРО: эсминцы с управляемым ракетным оружием, оснащенные перехватчиками SM-2, SM-3 и SM-6, а также наземные комплексы THAAD (система высотного заатмосферного перехвата). Похожая ситуация складывалась во время девятимесячной битвы за Мосул против "Исламского государства" в Ираке в 2016-2017 годах.

Во время конфликта в июне 2025 года Иран, по имеющимся данным, запустил 631 ракету, из которых около 500 достигли израильского воздушного пространства. Хотя Израиль заявил о перехвате 86% целей, для этого пришлось выпустить огромное количество перехватчиков, что создало колоссальную нагрузку на израильские и американские запасы дорогостоящих высокоточных боеприпасов. Без системы Arrow 3 Израиль теряет возможность уничтожать цели за пределами атмосферы, оставляя меньше времени на перехват на конечном участке траектории и подвергая страну значительно большему риску. Кампания обходилась Израилю в сотни миллионов долларов ежедневно и вынуждала страну вводить режим военного времени - непосильная экономическая нагрузка.

Высокоточное оружие не отменяет войну на истощение

Этот краткий конфликт показал: даже самые технологически совершенные формы высокоточной войны, в том виде, в каком их ведут израильтяне и американцы, не способны устранить изнурительный характер современных боевых действий. Проще говоря, нехватка боеприпасов - это вечная проблема. "Снарядный голод" был неизменным спутником большинства войн великих держав в прошлом: армии вставали и ждали подвоза новых снарядов, чтобы продолжить бой.

Однако в XXI веке исчерпание запасов высокоточных боеприпасов означает, что воевать дальше, скорее всего, не получится - их производство слишком медленное и дорогое, чтобы обеспечить масштабные поставки в ходе активной кампании.

Эта неудобная правда лежит в основе того, как США и их союзники представляют себе современную войну. Их представление о войне воплощено в военных концепциях вроде многодоменных операций (MDO - Multidomain Operations). Теория MDO выглядит убедительно, по крайней мере для начальной фазы любой военной кампании. Она предполагает тесно координированную, основанную на разведданных кампанию в нескольких сферах ведения боя: воздух, суша, море, киберпространство, информационное поле и космос. Идея в том, чтобы объединить все эти возможности для максимального эффекта, проникая в системы противника и разрушая их с такой скоростью и точностью, что враг просто не успевает адаптироваться и ответить, не говоря уже о том, чтобы навязать затяжную войну на истощение. В случае текущих ударов это означает, что США и Израиль стремятся подавить Иран во всех сферах, добиться быстрого краха режима и его армии и избежать долгой и дорогостоящей войны на истощение.

Но, перефразируя знаменитое высказывание Льва Троцкого о войне: как военный планировщик в Израиле или США, вы можете не интересоваться войной на истощение, но война на истощение определенно интересуется вами. Передовые технологии и доктринальные инновации не способны отменить фундаментальные закономерности изнурительной войны, которые преследуют обычные вооруженные конфликты на протяжении столетий.

Уроки Украины и Газы

Возьмем российско-украинскую войну, где обе стороны располагают дронами, дальнобойным огнем и современными системами управления. Однако технологическая изощренность пока не привела к быстрым и решительным результатам. Отчасти из-за нехватки организационных возможностей для успешной интеграции новых технологий в существующие структуры мы наблюдаем медленное, изматывающее противостояние, в котором обе стороны полагаются на высокоточный огонь, не способный обеспечить значимых оперативных результатов.

Ни одна из сторон не побеждает, и обе перешли к стратегии истощения, постепенно подрывая волю противника к сопротивлению. Украина и Россия опровергают все оптимистичные прогнозы технологических энтузиастов о том, как быстро и решительно будут вестись войны будущего.

Недавние военные операции Израиля в Газе рассказывают похожую историю, пусть и в другом контексте. Несмотря на впечатляющие возможности точечных ударов и колоссальное разведывательное преимущество - ключевые элементы MDO - кампания все равно потребовала дорогостоящих наземных операций, зачистки городских кварталов и длительного присутствия, которое никакой дистанционный огонь не мог заменить. В итоге Израиль так и не смог навязать устойчивое политическое урегулирование, несмотря на подавляющее превосходство в обычных вооружениях.

Почему бесконтактная война не приносит быстрых побед

Почему же дистанционная война раз за разом не дает быстрых результатов? В основе проблемы - устойчивый разрыв между теорией и реальностью. Стратегии, основанные на авиаударах и ракетных ударах, может, и снижают потери с вашей стороны, но редко заставляют решительного и гибкого противника быстро капитулировать.

Напротив, такие кампании чаще всего перерастают в затяжные противостояния, истощающие военные ресурсы и политическую волю. Это не новый урок военной истории. От бомбардировок союзников во Второй мировой до высокоточных ударных операций последних двух десятилетий - войны редко выигрываются с воздуха. Даже самая тщательно спланированная кампания "шока и трепета" быстро исчерпывает список целей, которые можно поразить дистанционно, и требует наземных операций.

Поэтому мы считаем, что высшие военные руководители должны яснее доносить до гражданского руководства неизбежно изнурительный характер войны. Слишком часто новые военные концепции преподносятся как панацея - изящные решения, обещающие победу быстро и с минимальными затратами. Сама терминология звучит соблазнительно и непрозрачно: "многодоменная конвергенция", "архитектура дистанционного удара", "интегрированные огневые средства", "объединенное всесферное командование и управление". Но реальность войны грязнее, дольше и куда дороже, чем предполагают эти аккуратные концепции.

Показательный пример - недавние штабные игры, моделирующие высокоинтенсивный конфликт с Россией или Китаем. Один из самых поразительных выводов: запасы высокоточных боеприпасов - как ударных, так и перехватчиков - заканчиваются стремительно. В симуляциях арсеналы иссякают за дни или недели. Без честного и жесткого информирования военными профессионалами вышестоящего командования и гражданского руководства лидеры рискуют узнать об этих нехватках лишь тогда, когда ракеты уже летят, потери растут, а противник адаптируется быстрее, чем ожидалось.

Впрочем, даже если эта горькая правда была доведена до сведения руководства, она не обязательно остановит политиков. Перед началом войны президент Дональд Трамп, по имеющимся данным, был проинформирован об опасениях военных по поводу сокращающихся запасов высокоточных боеприпасов. Трамп все равно отдал приказ об ударе.

Что дальше: два сценария

Если динамику истощения невозможно устранить доктринальными инновациями или технологическим совершенством, что это означает для вероятного хода израильско-американской ударной кампании?

Во-первых, воздушная кампания против Ирана будет определяться как неопределенными политическими целями США и Израиля, так и запасами их перехватчиков и ракет. Что произойдет, если через неделю ударов у США закончатся цели, а иранский режим не рухнул? Белый дом просто остановится и объявит о победе?

И наоборот: что если Израиль и США не смогут уничтожить большинство иранских пусковых установок и ракетных арсеналов в первые дни, и Ирану удастся истощить запасы израильских и американских перехватчиков до критически низкого уровня? Тогда все больше иранских ракет будет достигать целей в США, Израиле и странах Персидского залива. США придется делать болезненный выбор, забирая боеприпасы из резервов, предназначенных для других крупных сценариев - возможной войны с Россией в Европе или с Китаем в Восточной Азии.

Во-вторых, и Израиль, и США будут стремиться к быстрому завершению боевых действий. Проблема в том, что теоретические конструкции вроде MDO скорее расширяют, чем сужают разрыв между тактическим, военным уровнем войны и стратегическим, политическим. Отчасти это связано с широко распространенным среди планировщиков MDO допущением, что обезглавливающие удары в начале кампании могут привести к быстрому краху сопротивления противника. Если этого не происходит, плана "Б" нет - кроме как продолжать наносить удары по целям.

MDO также предполагает почти идеальную информационную среду и глубокое знание противника, чтобы точно выбирать ключевые узлы - конкретных лидеров и военные объекты, - уничтожение которых парализует сопротивление Ирана.

Иранская стратегия: игра на время

Однако дистанционная высокоточная война, как ее представляет концепция MDO, едва ли заставит иранское руководство быстро признать поражение. Иран знает, что США и их союзники играют наперегонки со временем. Поэтому Тегеран избрал стратегию истощения, пытаясь перенасытить израильскую, американскую и арабскую ПВО в надежде опустошить запасы перехватчиков. За первые 48 часов войны Иран выпустил более 1 200 ракет и дронов. Но и сам Иран участвует в гонке: по данным израильских военных источников, уже уничтожено 200 его пусковых установок баллистических ракет.

В тумане войны пока неясно, какая сторона возьмет верх. США и их союзники, возможно, в итоге победят - но какой ценой в ресурсах и деньгах? Иран знает, что израильская и американская стратегия успеха построена на быстрой и решительной ударной кампании. Поэтому иранская стратегия будет заключаться в том, чтобы тянуть время, а не подстраиваться под американо-израильский график.

У Израиля, США и их региональных союзников - часы. Но время - на стороне Ирана.

Амос Фокс - профессор Инициативы будущей безопасности Университета штата Аризона, где преподает международные отношения, стратегию, конфликты и войну; ведущий подкаста Revolution in Military Affairs; отставной подполковник армии США; соредактор (вместе с Францем-Стефаном Гади) книги "Многодоменные операции: борьба за господство на поле боя XXI века".

Франц-Стефан Гади - научный сотрудник Международного института стратегических исследований (IISS) по направлению кибервозможностей и конфликтов будущего, внештатный старший научный сотрудник по вопросам обороны в Центре новой американской безопасности (CNAS), автор книги "Как Соединенные Штаты будут воевать с Китаем: риски стремления к быстрой победе" и соредактор (вместе с Амосом Фоксом) книги "Многодоменные операции: борьба за господство на поле боя XXI века".