Невидимые раны войны: как украинцы живут между травмой и иллюзией нормальности

Прошло почти девять месяцев с тех пор, как я оставила свою должность в Украине, но я все еще пытаюсь понять, как война и обычная жизнь сосуществуют: как люди продолжают жить, окруженные страхом, неопределенностью и потерями.

Украина – большая страна, самая большая из тех, что полностью расположены в Европе, ее площадь составляет более 600 000 квадратных километров. Линия фронта простирается более чем на 1200 километров, а влияние войны простирается далеко за ее пределы.

Некоторые города, на первый взгляд, могут казаться спокойными, но воздушные и ракетные удары затрагивают всю страну. В последние годы атаки на энергетическую инфраструктуру оставили миллионы людей без стабильного электроснабжения и отопления, что углубило гуманитарное и психологическое напряжение, особенно зимой.

По данным Миссии ООН по мониторингу соблюдения прав человека в Украине, 2025 год стал самым смертоносным для гражданского населения с 2022 года: 2514 гражданских лиц погибли и 12 142 получили ранения в результате конфликта. Эти цифры отражают не только масштабы страданий, но и растущие риски для людей, живущих вдали от линии фронта.

Проект "Врачей без границ", который я координировала, базируется в Виннице, городе в центрально-западной Украине, который остается относительно безопасным, чем прифронтовые регионы. Эта относительная стабильность дает возможность предоставлять долгосрочное специализированное лечение психических расстройств, что чрезвычайно сложно в районах, которые постоянно подвергаются обстрелам и находятся вблизи линии фронта. В центре "Восстановление" команда "Врачей без границ" оказывает психологическую помощь людям, пострадавшим от войны, в частности ветеранам, внутренне перемещенным лицам, тем, кто пережил плен, а также гражданским лицам, которые получили травмы, потери или длительный стресс.

Хотя моя работа не предусматривала непосредственного клинического контакта с пациентами, я часто наблюдала за людьми в залах ожидания – детьми, молодыми женщинами, мужчинами и пожилыми людьми. Их вид произвел на меня сильное впечатление. Я постоянно осознавала, насколько ограничены возможности нашей организации и сколько страданий остается за пределами того, что мы можем сделать. Я часто задумывалась над тем, с чем сталкиваются эти люди после того, как они покидают клинику – какие страхи, потери и неопределенности они несут с собой в свою повседневную жизнь.

Война оставляет много невидимых ран. Не всегда можно распознать травму, просто глядя на человека на улице.

Люди могут казаться спокойными, работать, смеяться, но при этом иметь глубокие психологические травмы от обстрелов, вынужденного переселения, потери близких, плена или длительного страха.

Одними из самых ярких воспоминаний для меня являются утра в Киеве после сильных обстрелов. Просыпаясь, я прежде всего думала о детях и о том, как они справляются со взрослением под постоянные сирены воздушной тревоги. Как мать я понимаю глубокое чувство беспомощности, которое возникает, когда не можешь полностью защитить своего ребенка от такого страха и нестабильности. Эти мысли сопровождали меня на протяжении всего дня.

На утро после сильных обстрелов люди все равно ехали на работу, дети шли в школу, соседи продолжали жить своей жизнью. Иногда казалось, что все научились двигаться вперед, делая вид, будто ничего не произошло. Я считала это понятным, но глубоко тревожным. Давление, чтобы сохранить нормальность, может стать стратегией выживания, но оно также может скрывать нерешенную травму. Для меня смерть и празднование жизни стали частью одного дня – и иногда я до сих пор не знаю, как это воспринимать.

Трудно описать, как это – жить в месте, где воздушные удары и празднования, страх и стойкость, горе и обычные будничные дела существуют бок о бок. Даже сейчас я все еще пытаюсь это осмыслить. Сосуществование жизни и смерти, надежды и отчаяния продолжает ставить под сомнение мое понимание войны и человечества.