В Украине некому работать: о причинах и последствиях кадровой катастрофы в стране

Кадровая пустыня: война, бегство, государство и общественная деградация давят на украинский бизнес

Я пишу это не как кабинетный теоретик рынка труда и не как очередной комментатор, умеющий красиво произносить слова "человеческий капитал", "экосистема талантов" и "HR-бренд". Я пишу это как собственник бизнеса, который несколько лет живет в режиме постоянного кадрового дефицита, нервного истощения и борьбы не за развитие, а за элементарное выживание компании.

За годы широкомасштабной агрессии Московии ситуация с персоналом в Украине ухудшилась в разы. То, что еще в 2021 году было сложным, но управляемым рынком труда, сегодня превратилось в хаотичную, перекошенную, деморализованную и местами токсичную территорию, где работодатель ищет не "идеального кандидата", а хотя бы кого-то вменяемого, кто не развалит процесс, не исчезнет через две недели и не будет воспринимать компанию как временную кормушку.

В моем случае это не абстракция. Мы месяцами не можем найти адекватного кандидата на позицию по сопровождению закупок. Менеджеры по продажам — это уже почти вечно открытые вакансии. Инженеров медицинской техники на рынке почти нет: либо люди пенсионного возраста, которые еще держат отрасль на опыте и характере, либо совсем молодые выпускники после КПИ без реальной полевой подготовки, либо претенденты с требованиями к зарплате от 100 тысяч гривен и пакетом пожеланий, будто они заходят не в украинский бизнес во время войны, а в международную корпорацию в мирной стране.

Далее пойдет еще более серьезная часть разговора — о разрыве между реальностью бизнеса и представлениями части кандидатов о труде. Моя зарплата как директора — 40 тысяч гривен. Не потому, что я не ценю себя или работаю "для души". А потому, что я не могу позволить себе иметь больше, если хочу сохранить бизнес, который и так идет по грани выживания. Я не вынимаю из компании то, чего она не заработала. Я живу в логике сохранения системы, потому что если владелец начнет "добирать свое", то завтра в компании не будет ни зарплат, ни сервиса, ни склада, ни клиентов, ни самой компании.

Зато часть соискателей приходит на собеседования с набором требований, от которого хочется не то что смеяться — хочется молча смотреть в стену. Авто от компании. Медицинское страхование. Соцпакет. Премии. Бонусы. Оплата спортзала. Компенсации. И все это — еще до какого-либо результата. То есть человек по сути говорит: вы сперва обеспечьте мне комфорт, а там уже посмотрим, способен ли я вообще принести вам хоть какую-то пользу. Сам факт прихода на работу все чаще воспринимается как ценность сам по себе. Но это так не работает. Компания — не собес, не грантовый проект по безусловной поддержке и не банкомат с бесконечным кэшем. Труд должен создавать результат, а не только потреблять ресурс.

Хуже всего даже не это. Хуже всего — то, что во многих случаях мы сталкиваемся не просто с недостатком профессионализма, а с полным отсутствием трудовой этики. Логика такова: зайти, "поюзать" компанию здесь и сейчас, взять максимум, ничего системно не дать в ответ, а если по дороге можно еще что-то прихватить — базу данных, контакты клиентов, наработки, коммерческую информацию, производственные связи, брендовую инфраструктуру, — то почему бы и нет. Это уже не просто плохой найм. Это расклад самого понимания работы как ответственного обмена между человеком и организацией.

Важно Украина сталкивается с острой нехваткой рабочих рук: что происходит на рынке труда

И да, у нас были случаи, когда у нас возникали очень серьезные подозрения относительно скрытой цели отдельных "кандидатов". Не о работе речь шла. Не о профессии. Не о карьере. А о попытке зайти в компанию с другим интересом — собрать информацию, создать проблемы, заложить будущее давление. В украинских реалиях это уже давно не паранойя работодателя, а часть среды. Бизнес здесь живет не только в налоговом и регуляторном поле, но и в поле постоянной угрозы: рейдерства, силового давления, криминализации хозяйственной деятельности, требования "договариваться", чтобы тебя просто оставили в покое. Поэтому найм в Украине — это уже не только HR. Это иногда элементарная гигиена безопасности.

На это все наслаивается еще один удар — прямой отток людей в Силы обороны. Наш курьер, менеджер по продажам, двое инженеров попали в ВСУ. Я отношусь к этому с уважением, потому что эти люди пошли защищать страну. Но для компании это означает одно: кадры выбывают, а заменить их часто просто некем. И это не моя частная трагедия одного работодателя. Это модель, в которой сегодня живут тысячи украинских предприятий. На рынке одновременно действуют мобилизация, миграция, демографический обвал, эмоциональное истощение и структурный разрыв между имеющимися людьми и реальными потребностями бизнеса. Именно поэтому даже Национальный банк в мартовском макрообзоре констатировал, что в начале 2026 года предложение труда росло, но в отдельных видах деятельности нехватка работников оставалась значительной; в частности, спрос на работников рабочих специальностей в феврале вырос на 15% год к году, а количество новых резюме росло быстрее вакансий. То есть формально люди на рынке есть, но именно там, где нужны руки, знания и ответственность, дефицит никуда не исчез.

Государственная служба занятости описывает эту реальность еще проще и жестче: дефицит рабочей силы обусловлен военными действиями, миграцией населения, призывом мужчин и женщин на военную службу; по многим профессиям наблюдается острый дефицит кадров, а имеющиеся соискатели не обладают нужными навыками. На начало декабря 2025 года, по данным самой службы, работу через нее искали 132 тысячи человек, а в среднем по стране на одного соискателя приходилось почти два рабочих места. Иными словами: проблема уже давно не в "нехватке вакансий", а в том, что экономике банально не хватает пригодных к работе людей именно там, где они нужны.

Это подтверждает и бизнес. По опросу Европейской Бизнес Ассоциации в конце 2025 года, 74% компаний заявили о значительном дефиците кадров, еще 21% — о частичном. Труднее всего закрывать именно рабочие и технические специальности. Отдельно EBA прямо указывает, что трудно найти менеджеров по продажам и руководителей среднего звена, а 46% компаний уже почувствовали определенное или значительное влияние выезда молодых специалистов 18–22 лет. То есть то, что я вижу в собственном бизнесе, — не экзотика и не "преувеличение директора". Это обобщенное состояние рынка.

Парадоксально, но дефицит кадров сосуществует с безработицей и ростом количества резюме. НБУ осенью 2025 года прогнозировал безработицу около 11% в 2025 году и 10% в 2026-м, одновременно указывая, что реальные зарплаты в 2025 году выросли примерно на 6%, а в 2026–2027 годах должны расти еще на 4–5% ежегодно. Это означает очень неприятную для страны вещь: Украина входит в классическую ловушку структурной безработицы, когда люди на бумаге есть, но их квалификация, дисциплина, мотивация или география не совпадают со спросом экономики. И это уже не просто колебания рынка. Это симптом разлома государства как системы воспроизводства труда.

Еще один тревожный маркер: работодатели все чаще вынуждены снижать планку. Work.ua в начале 2026 года прямо написал, что доля вакансий для людей без опыта выросла с 36% в декабре 2023 года до 47% в 2025 году. Это не потому, что бизнес вдруг стал ужасно гуманистичным. Это потому, что другого выхода уже нет: компании вынуждены брать сырых людей и доучивать их самостоятельно, потому что рынок не производит готового специалиста в нужном количестве. Одновременно среди самых востребованных вакансий в 2025 году Work.ua называл менеджера по продажам, а "Силы обороны" стали одним из ключевых работодателей на рынке. То есть продажи нужны всем, кадров мало, а конкуренция за людей идет не только между компаниями, но и между экономикой и войной.

И тут мы подходим к еще одной неудобной правде — об обществе. Да, не все. Да, есть прекрасные, ответственные, сильные люди, которые вытягивают компании, держат сервис, учатся, работают, воюют, возвращаются, не ноют и не торгуются за воздух. Но если говорить честно, в Украине за эти годы слишком усилился тип человека, который хочет потреблять больше, чем создавать. Человека, который мыслит не категорией вклада, а категорией пакета благ. Человека, который не спрашивает себя: "Что я дам этой компании?", а спрашивает только: "Что я с нее возьму?" И вот эта потребительская, мелкохищная, короткая психология сегодня душит рынок не меньше, чем война.

Важно "Страна вдов": в Украине происходит один из худших демографических кризисов в мире, — CNN

Власть на этом фоне ведет себя так, будто проблему можно заговорить. Где государственная программа массовой технической переподготовки? Где ставка на инженерные, сервисные, логистические, производственные специальности? Где реанимация профтехобразования не в буклетах, а в реальном финансировании, в современной материальной базе, в новых преподавателях, в оплачиваемой стажировке? Где система, которая бы связала университет, колледж, работодателя и реальный контракт на подготовку кадра? Где отдельная политика защиты малого и среднего бизнеса от силового террора, чтобы собственник не боялся брать людей, обучать их, расширять штат, инвестировать в производственные процессы? Пока я вижу другое: государство либо наблюдает, либо имитирует деятельность, либо выжимает из бизнеса последний кислород проверками, непредсказуемостью, фискальной паранойей и полной неспособностью создать доверие.

Еще хуже то, что власть годами не говорит с обществом честно. Она не говорит прямо: страна стареет, вымирает, выезжает и теряет трудовую способность. Вместо этого все делают вид, что после войны "как-то вернутся", "как-то научатся", "как-то восстановим". Но цифры уже кричат. По данным UNHCR и связанных международных источников, по состоянию на начало 2026 года за пределами Украины было зафиксировано около 5,9 млн украинских беженцев, из них около 5,3 млн — в Европе; только в странах ЕС на конец января 2026 года под временной защитой находились 4,38 млн человек, а 57% украинских беженцев в Европе уже были трудоустроены. То есть чужие экономики интегрируют наших людей, а мы внутри страны спорим, почему нам некого нанять.

Кто-то скажет: не смей упрекать тех, кто уехал. И я не свожу все к моральному осуждению. У многих были дети, разбомбленные города, отсутствие безопасности, психологический слом, отчаяние, объективная невозможность оставаться. Но государству и обществу придется наконец смотреть не только на мотивы отдельного человека, но и на общее следствие. А следствие простое: миллионы людей выпали из внутреннего рынка труда, часть уже встроилась в другие экономики, а возвращение не произойдет автоматически только потому, что кто-то в Киеве напишет очередную "стратегию реинтеграции".

И это все ложится на демографическую яму, которая уже напоминает не кризис, а распад будущего. По данным Минюста, сведенным Opendatabot, в 2025 году в Украине родилось более 168,7 тысячи детей, а умерло 485,3 тысячи человек. На одного новорожденного приходится трое умерших. Это не просто печальная социальная статистика. Это приговор любому наивному разговору о "естественном восстановлении рынка труда". Если страна так вымирает, а параллельно еще и теряет миллионы из-за войны и миграции, то завтра у нас будет не просто меньше работников. У нас будет меньше кому держать больницы, сервис, логистику, производство, дистрибуцию, инженерию, образование и само государство.

Необходимо назвать вещи своими именами. Украинский рынок труда сегодня — это не рынок развития. Это рынок истощения. Бизнес теряет людей из-за войны. Теряет из-за выезда. Теряет из-за демографии. Теряет из-за образования, которое давно не синхронизировано с потребностями экономики. Теряет из-за общественной эрозии трудовой морали. Теряет из-за государства, которое хочет налогов, лояльности и выживания бизнеса, но не способно обеспечить ему ни кадровой политики, ни правовой защиты, ни предсказуемой среды.

И пока в публичном пространстве царит сладкая ложь об "адаптации", малый и средний бизнес держится буквально на нескольких категориях людей: на тех, кто еще не уехал, еще не мобилизовался, еще не сломался, еще не продался, еще не разучился работать. На тех, кто понимает, что компания — это не враг, не ресурс для мелкого грабежа и не донор комфортной жизни, а живая система, которую надо вместе тянуть.

Потому что если честно, сегодня рынок труда в Украине — это уже не про HR. Это о национальной безопасности, об экономической состоятельности и о моральном состоянии общества. И если мы в ближайшее время не начнем говорить об этом без прикрас — жестко, прямо, без сладких сказок о "талантах" и "мотивационных пакетах" — то завтра у нас не будет проблемы с наймом. Завтра у нас будет проблема с тем, что нанимать будет некому и для чего.

Автор выражает личное мнение, которое может не совпадать с позицией редакции. Ответственность за опубликованные данные в рубрике "Мнения" несет автор.

Источник

Важно Рейтинг лучших работодателей Украины 2025 года