В истории церкви не было более противоречивой фигуры: Портников - о Филарете

Современная история Украины — это не только борьба за территории, но и длительное противостояние за духовную независимость от Москвы. В центре этого процесса десятилетиями находилась одна из самых монументальных и в то же время дискуссионных фигур православной церкви. Известный публицист и аналитик Виталий Портников, чей глубокий контекстуальный взгляд помогает осознать истинный масштаб исторических изменений, анализирует феномен Филарета. Автор объясняет, как личная трагедия предательств и разрыв с прежней средой стали фундаментом для появления автокефальной ПЦУ. Подробнее о сложном пути "теневого патриарха" — в материале.

Наверное, не было в послевоенной церковной истории Украины фигуры столь масштабной и столь противоречивой, как Филарет. Даже в день его смерти одни с восторгом говорили о его духовном подвиге и подвижничестве, а другие напоминали о сотрудничестве с КГБ, жажде власти или даже наличии семьи — все те уже привычные обвинения, которые мы слышали в адрес Филарета от московских священников и о которых они почему-то никогда не упоминали тогда, когда этот красивый и жесткий человек был фактическим главой Русской православной церкви — а он был.

Однако теперь, когда его среди нас уже нет, нужно осознать одну простую вещь: именно этот священник, который достиг вершин в Русской православной церкви и возглавлял ее как "теневой патриарх" и руководитель переходного периода, именно этот священник, на которого Москва могла надеяться в вопросе удержания украинской Церкви в московском подчинении, восстановил угнетенное и примосковизированное украинское православие. И можно что угодно говорить о мотивах Филарета, но важен не мотив – важен исторический результат: каноническая Православная Церковь Украины есть и вечно будет. А если бы Филарет не осмелился пойти наперекор российской Церкви и всему мировому православию, если бы он побоялся создать Киевский патриархат за его пределами – кто бы, скажите, получил Томос в ситуации, когда УПЦ Московского патриархата и на пятый год большой войны боится разорвать "духовную связь" с Москвой, а зарубежная украинская Церковь могла бы довольствоваться автономным статусом при Вселенском патриархате (что, в конце концов, и произошло еще до получения Томоса)?

Многие из тех, кто называет это восстановление Церкви духовным подвигом, могут не осознавать, какая это должна была быть для него невыносимая мука – полный разрыв со средой, в которой он вырос и сформировался. Ведь он стал митрополитом Киевским тогда, когда большинство из нас еще даже не родилось. Все эти десятилетия он был одним из них, а не одним из нас. Он возглавлял их – и, кстати, мог надеяться, что они оценят его если не как пастыря, то как способного церковного администратора.

Этого не произошло. Это было первое большое предательство в его жизни – когда он баллотировался на патриарха, а его отвергли. Я был, кстати, на том Соборе летом 1990 года, когда многие были уверены, что именно Филарет, который имел "ключи от Церкви" во времена правления патриарха Пимена (одним из главных лоббистов избрания которого он и был), станет преемником умершего главы РПЦ.

Этого не произошло. Должен сказать, это был прежде всего антиукраинский Собор. Его участники не хотели голосовать ни за Филарета, ни за будущего предстоятеля УПЦ МП Владимира именно потому, что оба митрополита были украинцами. Лозунг "лучше немец, чем хо**л" я слышал тогда не раз – и в результате патриархом стал Алексий II, действительно этнический немец по происхождению, с избранием которого российские священники связывали конец "засилья" украинских коллег. И предоставление автономии УПЦ было связано прежде всего с желанием "запереть" украинцев дома и больше не пускать их в Россию и другие советские республики, а вовсе не из уважения к Филарету или украинской церковной традиции.

Но когда Филарет пошел дальше – логично рассудил, что в независимом государстве должна быть своя Церковь, и автокефалию этой Церкви должна предоставить именно Москва, – он столкнулся с очередными предательствами. Первой была предательство товарищей по российскому Синоду, которые объявили его отступником – хотя я не сомневаюсь, что этот опытный церковный политик обсуждал свои намерения с коллегами. Но Алексий II консультировался в Кремле – и ему, конечно, дали понять то, что было очевидно каждому российскому руководителю: государственность Украины – явление временное. И как-то странно, если снова будет единое государство – и какая-то непонятная самостоятельная украинская Церковь. Зачем?

Ну и потом была предательство товарищей по украинскому Синоду, подавляющее большинство из которых он сделал священниками, митрополитами, деятелями в новой автономной Церкви. Конечно, все они поддержали его предложение об автокефалии – потому что понимали, что это результат предыдущих консультаций. Но когда увидели, что в Москве изменили мнение, – предали своего предстоятеля, провели неканонический незаконный Синод и изгнали его из Церкви, только чтобы понравиться своим московским кураторам. И это еще не самая большая измена. Самой большой была измена той паствы, которая с этими предателями осталась.

Ну и о жизни в атмосфере этих предательств можно написать не текст, а роман. Мне показалось из наших разговоров, что как предательство он воспринял и поведение нового московского патриарха Кирилла. Филарет во время своего пребывания в Синоде РПЦ имел лучшим другом и политическим партнером митрополита Никодима, наставника Кирилла. У Никодима была сложная репутация, большинство коллег считали его человеком, склонным к католическому подходу в построении Церкви (Кирилл впоследствии превратит себя в московского Папу). И когда Никодим скончался на руках римского Папы Иоанна Павла I (он поздравлял его с избранием, и сердечный приступ застал его в покоях понтифика, который, впрочем, и сам умер через несколько недель), в РПЦ решили избавиться от учеников покойного митрополита. А Филарет, который вместе с Никодимом рукоположил юного Кирилла в священники, буквально спас его от неминуемого падения. Ну и как Кирилл отплатил спасителю? Не просто усилением борьбы с его Церковью, но и попыткой превратить Украину в собственную территорию – состояние здоровья митрополита Владимира и Янукович этому только способствовали. А это же было еще до того, как Кирилл стал патриархом войны.

Как человеку выжить в такой атмосфере и не потерять веру? Но он всегда был как скала. Его уверенность в собственной миссии была непоколебимой. Да, могла меняться миссия, но никогда не менялся он в своей вере в собственный путь, который только он сам может и должен пройти. И только один раз за все эти долгие годы я видел его растроганным – когда он примирился с митрополитом Епифанием и другими членами Синода ПЦУ.

Но это уже было прощание.

Источник