Руслан Бортник. Сдаст ли Украина Донбасс?

В последние дни западные СМИ активно обсуждают новые сигналы из Кремля относительно целей войны против Украины. В частности, Financial Times обнародовала детали закрытой встречи Владимира Путина с российскими бизнесменами, где, по данным источников, речь шла о намерении России сосредоточиться на полном захвате Донбасса. На фоне затяжных боевых действий на востоке Украины и отсутствия прорыва в переговорах эта информация в очередной раз актуализировала вопрос о реальных целях сторон. В то же время международные партнеры Украины продолжают обсуждать различные сценарии завершения войны — от военного до дипломатического. В центре дискуссий — баланс между территориальной целостностью Украины, гарантиями безопасности и будущей архитектурой безопасности в Европе.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эту информацию украинского политолога, директора Украинского института политики Руслана Бортника. Наш вопрос касался того, какие планы в отношении Донбасса у обеих сторон и каковы перспективы их реализации:

— Вопрос о Донбассе превратился в вопрос символической победы как для РФ, так и для Украины. Отдать Донбасс для Украины сегодня означает символически проиграть, хотя это не будет означать капитуляцию или поражение Украины в войне в целом. И наоборот: захват Россией Донбасса выглядит как символическая победа, хотя это совсем далеко от тех целей, которые Россия ставила в начале вторжения. Мы все это прекрасно понимаем. И именно эта символичность влечет за собой непримиримость сторон на переговорах и невозможность сегодня достичь какого-либо компромисса. Это если смотреть на вопрос очень примитивно и плоско.

Если нет общей цели договориться, то война будет продолжаться, и за Краматорско-Славянскую агломерацию в этом году и, возможно, в следующем будут вестись ожесточенные бои. Если же все-таки попытаться договориться, то мы прекрасно понимаем, что бои за Славянск не являются ни причиной, ни главным призом этой войны. В основе этого противостояния лежит распределение сфер влияния между Россией и Западом, в том числе и в Украине. В основе лежат элементы гарантий безопасности для Украины, вступление или не вступление в международные организации, например, в ЕС. То есть речь идет о вопросе стратегического баланса между Москвой, Брюсселем и Вашингтоном.

Если вопрос об этом балансе будет решен — например, по формуле, которую предлагал КМИС для опроса внутри Украины, — то Украина может пойти на определенные неформальные территориальные уступки. Формальные уступки для Украины недопустимы, это означало бы нарушение Конституции. Но если Украина идет на территориальные компромиссы и получает взамен реальные гарантии безопасности от США, вступление в ЕС до 2027 года, а также финансовые гарантии на восстановление, я думаю, что тогда вопрос территорий Донбасса отойдет на второй план. Оно является сегодня камнем преткновения лишь потому, что не решены более серьезные вопросы, и мы сегодня ведем диалог на очень базовом, примитивном уровне.

— То есть это своего рода спекуляция?

— Да, это технический вопрос. И чем больше стороны настаивают на этом вопросе, тем больше для нас, экспертов, это на самом деле является сигналом того, что они пытаются победить в войне, а не договориться между собой. Это попытка победить в войне именно с помощью инструментов дипломатии.

— Если говорить об украинском обществе: насколько граждане готовы согласиться на потерю Донбасса? И каким образом это может быть оформлено — посредством референдума, голосования или фактически в виде молчаливого согласия с решением президента и высшего руководства государства?

— Никто не будет спрашивать мнения людей. Людей можно не спрашивать по этому поводу, потому что речь не идет о формальном отказе от этих территорий. Даже если украинская армия выйдет из Славянска, как она вышла из Покровска сейчас, то с международно-правовой точки зрения, с точки зрения украинской Конституции и международной легитимности, и Славянск, и Симферополь с Севастополем остаются украинской территорией. Поэтому, если речь не идет о формальном изменении границ и территорий страны, мнение общества здесь не нужно с правовой точки зрения.

С политической точки зрения — это другой вопрос. Возможно, стоит провести консультативный референдум по поводу того, могут ли украинцы поддержать такую модель или будут выступать против неё. Но есть одно огромное «но». Результаты такого референдума крайне зависят от того, как именно поставить вопрос, какими словами его сформулировать. Тот же опрос КМИС, на который я опирался, показал: формулу, при которой Украина получает гарантии безопасности, деньги и вступление в ЕС до 2027 года в обмен на территориальные компромиссы, поддерживают 61% украинцев. Но тот же опрос КМИС, проведенный через некоторое время по другой формуле — где Украина просто соглашается на передачу всего Донбасса в состав России в обмен на гарантии безопасности — показал, что такой вариант не поддерживают 62% граждан. То есть люди не согласны на прямую передачу Донбасса.

Люди до сих пор не до конца осознают этот вопрос, по-прежнему путают терминологию. Чрезвычайно важно, как именно сформулировать вопросы опроса — от этого зависит результат. Можно получить результат, при котором Украина согласится на неформальный вывод войск в рамках консультативного референдума (не обязательного, поскольку речь не идет об изменении территории в юридическом смысле). А можно получить вариант, с которым украинцы категорически не согласятся. Поэтому пока что этот вопрос находится в руках политических элит и полностью зависит от политических настроений, методов управления и манипулирования со стороны руководства.