Украина между траншами и "тенью": главные риски для экономики и кошельков, — интервью с Гетманцевым

Украина входит в новый бюджетный цикл с серьезными финансовыми вызовами: зависимость от внешней помощи, риски недополучения средств от партнеров, дискуссии о налогах и рост цен на фоне глобальных кризисов.

Несмотря на это, власти уверяют: повышение налогов для граждан не планируется, а курс гривны остается контролируемым. В то же время бизнес жалуется на недоступные кредиты, а теневая экономика набирает обороты.

О том, действительно ли страна живет "от транша до транша", где государство теряет миллиарды и чего ждать от цен и курса, Фокус поговорил с главой налогового комитета парламента Даниилом Гетманцевым.

Бюджет на грани, миллиарды под угрозой и претензии к НБУ

Вы предупреждали, что уже весной Украина может оказаться в ситуации, когда нечем будет финансировать расходы бюджета. Насколько критическая ситуация? Живет ли страна фактически от транша до транша?

Ситуация является сверхсложной. И да, это означает, что мы зависимы от внешнего финансирования. Фактически, если его исключить, это будет означать финансовую катастрофу для нашей страны.

Почему ситуация сложная? Потому что мы системно проваливаем те обязательства, которые берем на себя перед партнерами. Если взять Ukraine Facility, то по итогам 2025 года мы не выполнили 14 индикаторов, в результате чего уже недополучили 3,9 млрд евро.

Уже в первом квартале мы можем безвозвратно потерять 300 млн евро из-за невыполнения индикатора по увеличению кадрового состава Высшего антикоррупционного суда, поскольку он просрочен более чем на 12 месяцев.

То есть средства просто сгорают. Если часть из них может быть отсрочена, то при просрочке более 12 месяцев они теряются полностью. И эти 300 млн евро мы потеряем уже после завершения первого квартала.

Кроме того, в первом квартале 2026 года мы должны выполнить восемь индикаторов, и по пяти есть риск срыва.

Также есть четыре важных закона — о публичных закупках, интероперабельность железнодорожного транспорта, интеграцию энергетического рынка и законопроект о SEPA. Если мы их не примем, то потеряем еще 3,3 млрд долларов от Всемирного банка.

Есть риски и по программе с МВФ, а именно на нее ориентируются все остальные доноры. Поэтому ситуация с выполнением обязательств прямо создает риски недополучения финансирования. И эти риски уже в ближайшие месяцы могут стать критическими.

Вы говорите, что повышение налогов не планируется, но бюджет постоянно нуждается в ресурсах. Может ли ситуация заставить пересмотреть налоговую политику?

Моя позиция четкая: у нас нет резерва для повышения основных налогов — НДС, налога на прибыль и налога на доходы физических лиц.

В то же время у государства есть огромные резервы для детенизации. За счет детенизации мы можем аккумулировать более триллиона гривен. Этот ресурс лежит буквально под ногами — его нужно только поднять качественным администрированием.

Приведу пример: сегодня ко мне обращался представитель предприятия, которое работает с мясной продукцией. Это плательщик НДС, который говорит, что не может конкурировать с компаниями, которые измельчены на ФЛП и фактически не платят налоги.

Получается, что одни платят НДС, а другие — нет, и государство это не останавливает. Это не льгота — это уклонение от налогообложения.

И имея такой огромный ресурс детенизации, говорить о повышении налогов — просто неправильно.

В прошлом году вы предлагали повысить налог на прибыль банков до 50% в 2026 году, чтобы получить дополнительные десятки миллиардов гривен для бюджета.

Я говорил об основных налогах. Относительно точечных решений — они возможны. Например, по банкам. Мы рассматриваем возможность повышения налога на прибыль банков до 50% в будущем.

Но НБУ предупреждает, что это может подорвать доверие к системе.

НБУ говорит об этом уже три года. И все эти три года правым оказывался я, а не Национальный банк.

Когда мы вводили этот налог в 2023 году, мы не до конца понимали последствия. Но результаты 2023, 2024 и 2025 годов показали, что это правильное решение.

Банковская система остается сверхприбыльной, а бюджет получает дополнительные средства. Это решение не об "обложить" банки, а о реакции на аномалию: банки зарабатывают не на кредитовании, а на депозитных сертификатах НБУ.

Банки показывают рекордные прибыли, но предприниматели жалуются, что кредиты недоступны. Почему?

Потому что банки зарабатывают без риска. В 2024 году их прибыль составила 91 млрд грн, в 2025 году — 126,8 млрд грн. И эти деньги они получают с нулевым риском.

При этом реальный сектор экономики не может получить кредиты. Каждое четвертое предприятие работает убыточно.

Я общаюсь с бизнесом и постоянно слышу, что кредитование недоступно. И это проблема номер один.

К сожалению, я вынужден констатировать, что Андрей Пышный не решает эту проблему. У Нацбанка все выглядит хорошо на презентациях, но в реальности ситуация другая.

Нацбанк живет как будто в другой стране. Он использует депозитные сертификаты для изъятия гривны, и это позволяет банкам зарабатывать, но не стимулирует кредитование.

Особенно острая проблема в прифронтовых регионах. Ипотечного кредитования фактически нет, кроме государственной программы "еОселя".

Откат в тень: как Украина снова теряет доходы и кто за это отвечает

В Украине годами существует теневой рынок алкоголя, табака и горючего — от нелегального производства до "серых" продаж без уплаты налогов. Почему государство до сих пор не может навести порядок в этой сфере?

В 2023-2024 годах мы имели достаточно хорошую динамику детенизации. В 2023 году удалось дополнительно привлечь в бюджет около 1,5 млрд долларов, в 2024-м — уже 2,5 млрд долларов.

Но в 2025 году ситуация ухудшилась: имеем недовыполнение бюджета на 33 млрд грн и видим замедление детенизации в отдельных сферах.

Например, на рынке табака доля нелегальной продукции выросла: если в начале 2025 года она составляла 12,6%, то в конце года превысила 18%. То есть фактически происходит откат в тень.

Вывод здесь простой — нужно лучше работать. И прежде всего это касается правоохранительных органов.

То, что мы видим сейчас, можно охарактеризовать одним словом — неэффективность. В частности, речь идет о Бюро экономической безопасности.

Крупные торговые сети или дробятся на ФОПы, чтобы не платить НДС, или работают "в черную", или используют другие схемы. И это системная проблема.

То есть БЭБ ответственен за потери бюджета?

Не только БЭБ. Это и таможня, и налоговая служба.

Но у БЭБ больше инструментов и полномочий, чтобы бороться с теневыми схемами. Именно на него были большие ожидания после реформы.

Формально там уже новое руководство, но по сути остались те же люди, и результатов, к сожалению, мы пока не видим.

"Налог на носки": как правительство хочет легализовать онлайн-продажи

Сейчас активно обсуждается налогообложение продаж — даже подержанных вещей онлайн. Не выглядит ли это так, что государство пытается обложить налогом даже мелкие продажи украинцев?

Нет, это миф. И он активно распространяется псевдоэкспертами и политиками.

На самом деле эта норма существует уже много лет. Формально даже продажа одной подержанной вещи — условно носки на OLX — уже подлежит налогообложению: 18% НДФЛ плюс 5% военного сбора. Но очевидно, что в реальной жизни никто этого не администрирует и не контролирует.

Именно поэтому правительство предлагает не ужесточение, а наоборот — упрощение и легализацию правил.

Речь идет о следующих изменениях:

• не облагать налогом продажи до 2 тысяч евро в год;
• установить льготную ставку 5% для сумм сверх этого порога;
• автоматизировать уплату налога через платформы, чтобы человек вообще не занимался этим вручную.

То есть государство не вводит новый налог и не "охотится" на мелкие продажи. Наоборот — оно признает, что действующая система является абсурдной, и пытается сделать ее понятной, прозрачной и реально выполняемой.

Как человек, который фактически формирует налоговую политику государства: считаете ли вы, что украинцы сегодня платят слишком много налогов — или наоборот, государство получает слишком мало?

Вопрос сформулирован не совсем корректно, потому что оценка "много или мало" не является объективной.

Если говорить о ставках, то украинская налоговая система даже мягче, чем в среднем в Европе.

Но у нее есть две ключевые проблемы.

Первая — большие пробелы, которые позволяют уклоняться от налогообложения, в частности через систему единого налога для крупных компаний.

Вторая — слабость институтов: налоговой, таможни, Бюро экономической безопасности. Уровень доверия к ним низкий, и это влияет на качество администрирования.

То есть система выглядит нормальной по ставкам, но требует серьезного совершенствования с точки зрения справедливости и эффективности.

Нефть, война и гривна: как глобальный кризис повлияет на цены в Украине

Вы недавно заявляли, что нет предпосылок для резких колебаний курса гривны. Есть ли сценарии, когда курс все же может резко пойти вверх?

Сейчас я не вижу такой угрозы.

По состоянию на 1 марта наши золото-валютные резервы покрывают почти шесть месяцев импорта при нормативе три месяца. То есть это беспрецедентно высокий уровень резервов.

Но в то же время давление на гривну очень сильное.

В прошлом году мы установили исторический антирекорд: сальдо внешней торговли товарами составило минус 51 млрд долларов. К этому добавилось еще минус 5,8 млрд долларов от торговли услугами.

Кроме того, мы наблюдаем рост цен на газ, нефть и нефтепродукты, в частности из-за войны США с Ираном. Мы были вынуждены закупать дополнительные миллиарды кубометров газа для прохождения зимы — как из-за обстрелов, так и из-за холодной погоды.

Все это, безусловно, влияет на курс гривны, который постепенно, но не резко ослабляется. И это прогнозируемый процесс.

Если посмотреть на бюджетную декларацию на 2026-2028 годы, то там уже заложен соответствующий прогноз:

• в 2026 году — 44,7 грн за доллар;
• в 2027 году — 45,2 грн за доллар;
• в 2028 году — 45,6 грн за доллар.

Новая бюджетная декларация, которая готовится, вероятно, не будет существенно отличаться от этих показателей

Если говорить о глобальных рисках: что будет с ценами на топливо в Украине, если нефть поднимется выше 100 долларов за баррель?

Я не хотел бы вступать в "битву диванных экспертов" и называть конкретные цифры или считать стоимость литра топлива в зависимости от цены нефти.

Гораздо важнее другое — что должно делать государство. И главное, чтобы правительство имело четкий план действий на разные сценарии развития событий.

Есть три ключевых приоритета: обеспечение топливом армии; аграрии и посевная; транспорт — перевозчики, коммунальная и специальная техника.

Мы должны подготовить алгоритмы действий для смягчения последствий этого топливного кризиса. Для этого правительство должно работать с партнерами, формировать резервы, вести переговоры, в частности с Азербайджаном и Казахстаном, чтобы иметь возможность закупки необходимых объемов нефти.

И очень важно — не повторять ошибок 2022 года, когда государство пыталось сдержать цены через налоговые льготы и административное регулирование. Это не дало результата и привело лишь к дефициту топлива, тогда как цены все равно росли.

Поэтому сейчас нужно концентрироваться на формировании резервов и стабильности поставок. В частности, государственные операторы, такие как "Укрнафта", должны обеспечить необходимые запасы, которые позволят стабилизировать ситуацию.

Но рост цен на топливо уже влияет на продукты. Насколько еще могут подорожать цены?

Мы можем точно сказать, что цены будут расти, если кризис будет усиливаться.

Горючее заложено в стоимости всех товаров — непосредственно или через производство, электроэнергию или логистику. Заменить эту составляющую практически невозможно.

В то же время мы не можем спрогнозировать, насколько именно вырастут цены и как это повлияет на инфляцию.

Это зависит от продолжительности войны в Иране. Если стороны договорятся в ближайшее время, влияние будет минимальным и цены стабилизируются.

Если же конфликт затянется, это будет иметь значительно более серьезные последствия как для Украины, так и для мировой экономики.

Украина в этом процессе не является исключением — это глобальные факторы.

Важно также понимать, что многое зависит от масштаба разрушений. Одно дело — если повреждения нефтяной инфраструктуры будут незначительными и быстро восстанавливаемыми. Другое — если потери будут существенными, как, например, в Катаре, где уже пострадала значительная часть добычи и восстановление может занять годы.

Сейчас страны пытаются сдерживать рост цен, высвобождая нефть из стратегических резервов. Но это лишь временное решение.

Чем дольше продлится конфликт, тем серьезнее будут его последствия для мировой экономики и для цен в целом.

100 млрд на армию и проблемы на местах: что не так с выплатами и программами

Военный сбор платят миллионы украинцев, но он дает лишь небольшую долю финансирования обороны. Какую реальную роль он играет сегодня и куда на самом деле идут эти средства?

Давайте сначала объясним, что такое военный сбор.

Он был введен в августе 2014 года вместе с повышением других налогов, чтобы увеличить финансирование сектора безопасности и обороны.

По состоянию на этот год в общий фонд госбюджета поступит около 100 млрд грн военного сбора. Но это лишь примерно 3% от всех расходов на безопасность и оборону, которые составляют около 2,8 трлн грн в год.

То есть в общей структуре финансирования армии роль военного сбора не является определяющей.

Вторая важная вещь: сегодня все налоги, включая военный сбор, фактически направляются на безопасность и оборону.

Поэтому говорить, что именно военный сбор имеет какое-то отдельное "целевое" назначение уже сейчас — некорректно. На самом деле все налоговые поступления работают на армию.

Невоенные расходы государство финансирует за счет международной помощи.

В будущем, когда изменится структура расходов и уменьшатся расходы на оборону, военный сбор должен стать целевым — и мы уже предусмотрели это в законодательстве.

Но если все налоги идут на оборону, почему тогда возникают задержки выплат? На каком этапе это происходит?

Надо понимать, что при общем объеме расходов на оборону в 2,8 трлн грн ежегодно возникает потребность в дополнительных средствах.

Война с каждым годом требует больше финансирования — эти расходы постоянно растут, и это объективная реальность.

Относительно задержек — давайте будем объективными: они случаются очень редко и касаются отдельных категорий выплат.

Несмотря на масштаб войны, огромные расходы и разрушения, государство уже пятый год обеспечивает выплаты военным своевременно и в полном объеме.

Иногда задержки возникают из-за технических или процедурных моментов — например, из-за несвоевременного выполнения определенных бюджетных процессов исполнительной властью.

Но эти случаи не являются системными и достаточно быстро решаются.

Но есть другая проблема, которая выглядит системной: государственные программы, в частности жилищные для военных и ВПЛ, часто не работают. Люди сталкиваются с отсутствием финансирования. Почему так происходит?

Здесь нужно разбираться в каждом конкретном случае.

Если говорить о программе "еОселя", она работает, но не в тех масштабах, как хотелось бы. Я, например, выступал за ее существенное расширение.

В то же время около полутора тысяч внутренне перемещенных лиц уже получили кредиты по этой программе, то есть она все же функционирует.

Если же говорить о социальном жилье, то проблема часто не в отсутствии финансирования как такового, а в структурных вещах.

Например, могут быть средства на строительство самого дома, но не предусмотрены ресурсы на подведение коммуникаций или доведение объекта до государственных строительных норм.

В результате объект есть, но его невозможно ввести в эксплуатацию.

То есть в каждой ситуации есть своя конкретная причина — и с ней нужно разбираться отдельно.

Но в целом расходы на военных и их семьи остаются абсолютным приоритетом государства.

Также Фокус проанализировал рынок готовой продукции и подсчитал реальную себестоимость кулича в 2026 году.