Пасха в старом Киеве: колокольный хаос, плюшевые открытки и штрафы за ругательства

Для патриархального старого Киева Пасха была не просто главным церковным праздником, а грандиозным городским фестивалем. Светлое Христово Воскресение и следующая за ним Светлая седмица, когда сумки почтальонов раздувались от тысяч коллекционных открыток, а девушки доверяли свою судьбу крашенкам и монисту, - это было время всеобщей радости и особенных традиций. 

О забытых традициях, штрафах за сквернословие и той неповторимой атмосфере, когда весь Киев на семь дней становился огромным городом-праздником, - в материале Коротко про.

Где себя показать, а где бородатую женщину увидеть

Пасхальные праздники старого Киева - время, когда стирались сословные барьеры и кастовые ограничения. В очередях как в храмах, так и к павильону на ярмарке на равных стояли и простые мещане, и статусные чиновники. Эйфория от пережитой тяжелой зимы и радость наступавшего теплого будущего накрывала всех одинаково, независимо от регалий и богатства.

Главные локации общего праздника тогда располагались там же, где и сегодня. Хоть и были некоторые нюансы.

Софийская площадь. Здесь праздник был особенно торжественным, соседство святыни обязывало. Прямо у стен собора выстраивались длинные ряды с предложением разнообразной выпечки. Продавали не просто сдобу: тут были и «паски-великаны», украшенные сахарными цветами и бумажными ангелами, и почти не тронутые декором демократичные «польские бабы».

Из развлекательной программы чаще всего здесь ставили «райки» - ящики с увеличительными стеклами. За копейку (по цене простой крашенки) в них можно было увидеть картинки «сотворения мира» или виды Парижа, что считалось развлечением, «пристойным» для святого места.

Контрактовая площадь. Здесь ограничений с поправкой на святость было меньше. Выглядела она как бурлящий муравейник, где торговля едой (точки с выпечкой по умолчанию соседствовали с продажей всевозможных наливок) перемежалась с городком аттракционов. Главным хитом были «крутилки» - огромные деревянные карусели. И визг катающихся барышень порой перекрывал даже гул колоколов Ильинской церкви. Еще одна фишка - балаганы и чудеса. Зазывалы предлагали увидеть «человека-скелета» или «бородатую женщину». «Бесовщина», конечно, но людям нравилось.

Владимирская горка. Это было место для тех, кто хотел ощутить праздник, но сделать это, вырвавшись из толкотни площадей. После утренней службы сюда стекалась светская публика - наряды к Пасхе готовили месяцами. Это локация для светских встреч и демонстрации пасхальных обновок. Из развлечений предлагались пасхальные качели, обустроенные на террасах горки. Считалось, что в «праздник праздников» (так называли Пасху) нужно обязательно «покачаться», чтобы разогнать кровь и встретить весну обновленным.

Хаос колокольных звонов накрывал весь город

Киев в Светлую седмицу (праздничная неделя после Пасхального воскресенья) наполнялся хаосом колокольного звона. Привычные и доведенные в своей системности почти до автоматизма «колокольные часы» в эти дни «сбивались». Все дело - в старой традиции разрешать в эти дни звонить всем желающим.

«Всю Светлую седмицу дозволяется звонить всякому, и оттого бывает звон непрестанный», - сообщают церковные хроники того времени. «В Светлую седмицу - кто не звонарь?» - вторит народная поговорка.

Церковь позволяла, и люди охотно использовали эту возможность. К колокольням выстраивались очереди, особенно шанс «побузить громко» нравился детям. В итоге «звон без ладу» звучал целый день, наполняя город звуком праздника.

А представьте, когда одновременно и беспрерывно «заговорят» все колокола старого Киева? От Киево-Печерской лавры до Софийского собора - около 600 больших и малых звонов. От такой праздничной какофонии и захочешь - не спрячешься.

Пасхальные открытки - плюшевые, рельефные и с видами Киева

Праздничные открытки, уходящие сегодня из обихода даже в соцсетях, до 1917 года были в Киеве на пике моды. Филокартией (коллекционированием почтовых открыток) тогда увлекались все поголовно. Отправить поздравительную открытку по почте считалось не только признаком хорошего тона, но и обязательным действием для любого киевлянина. Такие весточки посылались не только близким, живущим где-то далеко, но и знакомым, квартирующим на соседней улице. Они заменяли личные визиты, становились подарком и поводом похвастаться перед гостями своими альбомами с коллекциями.

В Светлую седмицу почтальоны становились самыми ожидаемыми гостями. Их сумки раздувались до невероятных размеров. В дома прилетали сотни карточек с надписями «Христосъ Воскресе!». В каждой гостиной на комодах и каминных полках выстраивались целые выставки из этих поздравлений. По их количеству и «богатству» судили о связях и престиже семейства.

В Киеве выпускали и продавали десятки тысяч экземпляров ежегодно. Лидером среди производителей пасхальных открыток было издательство «Рассвет». В 1916 году оно выпустило специальный каталог с рельефными, эмалевыми, глянцевыми, автохромовыми и «модерн»-открытками - от аристократических до плюшевых (с наклеенным на текстиль тканевым ворсом). Другие киевские типографии печатали виды города, зачастую комбинируя их с пасхальной символикой. Самыми любимыми у киевлян были трогательные и наивные сюжеты, такие как девочка с цыплятами, дети и огромные пасхальные яйца, всевозможные символы Пасхи. Особняком и отдельной «серьезной» серией стояли виды киевских храмов и узнаваемых мест.

Гадание на монисто и предсказание крашенки

Гадания на Пасху церковь не одобряла. Она и по другим-то поводам к языческим традициям и народным привычкам относилась, мягко скажем, сдержанно, а здесь была категорична. Но запретный плод ведь всегда сладок, вот и гадали. Особенно молодежь. Оно и понятно: весна на дворе, сезон сватаний, ухаживаний и любви.

Ярким и одним из самых любимых было гадание на монисто. Еще перед началом поста (когда лежал снег) девушки поднимались на киевские холмы и, перекрестившись, бросали вниз свои бусы. С наступлением Пасхи возвращались и у подножия холма искали свои украшения. Если сквозь бусы прорастало четное количество травинок - ждать скорого замужества. Если же монисто просто лежало и через него ничего не проросло - сватов никто не зашлет. Самый плохой вариант - когда монисто рвалось, это предвещало неприятности или даже скорую смерть. Правда, был выход. Найдя все до единой бусинки и восстановив монисто, неприятностей можно было избежать. Что любопытно, трогать чужое монисто было категорически запрещено: вот тогда беда точно тебя настигнет.

Кроме этого ритуала, было принято гадание практически на всей пасхальной атрибутике. Например, с первым ударом колокола девушки шептали: «Дай бог жениха хорошего, в сапогах да с калошами, не на корове, а на лошади!».

А еще умывались «на красоту». В миску с водой клали красное пасхальное яйцо и золотое кольцо. Девушка умывалась этой водой, чтобы лицо было «как яичко» (чистым и румяным), а жизнь - богатой.

Гадали также и на паску. На каждого члена семьи пекли небольшую «именную» паску. Если она выходила высокой и ровной - будет здоровье и достаток. Подгорала, трескалась, не поднималась - жди беду и неприятности.

У крашенки (пасхального яйца) был свой ритуал. Его клали на стол и раскручивали. Куда покатится и где остановится - туда «прикатится» судьба (жених, деньги, дорога).

А еще на Пасху киевлянам категорически запрещалось охотиться. Люди верили, что пролитая в этот день кровь животного принесет несчастье всему роду, так как «всякая тварь земная славит Воскресение Христово».

В тему

Штрафы за сквернословие

Традицию штрафовать за ругательства в пасхальные праздники в середине XIX века ввели в трудовой артели киевских извозчиков. За любое сказанное матерное слово нарушитель обязан был выложить 25 копеек (5 кружек пива по тому времени), если извозчик попадался второй раз - сумма удваивалась и так далее. Примечательно, что это правило работало на честном слове, ведь инициатива шла от самих тогдашних «таксистов». В итоге суммы набегали приличные, и их передавали на благотворительность в городские больницы и богадельни.