Степан Гавриш. Зеленский хочет сесть за переговорный стол в Ормузском проливе, но есть ли у нас что предложить?

Последние заявления Владимира Зеленского о возможности участия Украины в обеспечении безопасности в Ормузском проливе прозвучали на фоне резкого обострения ситуации в регионе. Иран фактически ограничил судоходство в проливе и осуществляет атаки на страны региона с применением дронов и ракет, что создает беспрецедентные риски для глобальной энергетической безопасности. Ормузский пролив является одним из ключевых маршрутов транспортировки нефти в мире, поэтому любая эскалация здесь сразу же влияет на мировые рынки и международную политику. На этом фоне Украина, которая приобрела уникальный опыт ведения современной войны с применением беспилотных технологий, все активнее заявляет о готовности присоединяться к решению глобальных вызовов в сфере безопасности. В то же время подобные инициативы вызывают дискуссии относительно реальных возможностей Киева влиять на ситуацию за пределами собственного театра боевых действий.

Интернет-издание From-UA обратилось к украинскому политику, народному депутату III и IV созывов Степану Гавришу с просьбой прокомментировать эту информацию, спросив его, действительно ли Украина может помочь в разблокировании Ормузского пролива и что именно имел в виду президент, делая такое заявление.

— Президент Зеленский много экспериментирует с дипломатией. Поскольку Венский протокол нарушен и классическая дипломатия перестала работать, то с самого начала исполнения обязанностей главы государства он фактически отошел от тех классических основ, которые были присущи и украинской дипломатии советской школы. Из дипломатической школы пришли малопрофессиональные, часто вообще далекие от международных законов, знаний, традиций, правил, даже дипломатической этики люди. Неслучайно в последнее время у нас много скандалов с назначениями на дипломатические должности. В том числе мы упустили много возможностей с ключевыми государствами — КНР и другими, где действовали непрофессиональные дипломаты, которые и привели к тому, что наши отношения ослаблены.

Заявление президента Зеленского о том, что нас не пригласили принять участие в операции в Ормузском проливе, — это просто импровизация, которая лишь говорит о том, что мы воюем, у нас есть опыт, пригласите — мы будем вам помогать. В действительности, с точки зрения существующей реальности, Украина, наверное, ничего не сможет сделать в Ормузском проливе, потому что ситуация противоположная. Речь идет о сдерживании Ирана в Ормузском проливе. Украина, которая могла бы действовать с позиции страны, обладающей беспилотными надводными, в меньшей степени подводными и воздушными беспилотными системами, способными действительно работать в водных акваториях, не имеет опыта атаки на побережье, например, Ирана или борьбы непосредственно против его кораблей.

В своё время в Ормузском проливе насчитывалось около 15 тысяч небольших иранских катеров, оснащённых системами дистанционного и экипажного управления, которые позволили бы что-то изменить. Понятно, что эта ситуация одновременно имеет и колоссальную политическую цену подобных шагов, поскольку любые удары по Ирану, особенно в Ормузском проливе, вызвали бы удары по танкерам, по контейнеровозам, по сухогрузам, другим кораблям, и не только по побережью с огромными логистическими складами, базами и т. д.

Поэтому мне кажется, что это лишь попытка занять место за игровым столом, получить статус участника. И ему это в определенной степени удалось, когда он смог провести дипломатическое турне по королевствам и заручиться поддержкой. Более того, встроить туда украинскую команду из 210 экспертов по перехвату дронов. Но это другая тема. Эта тема связана с возможностью перехватывать иранские дроны, с чем мы довольно успешно, несмотря на все обстоятельства, в которых находится Украина, то есть состояние войны, отсутствие возможности иметь крупные промышленные производства дронов, справляемся.

— Можно ли считать это заявление попыткой воспользоваться информационным поводом для усиления собственного присутствия в международной повестке дня, или это всё же отражает искреннее стремление Зеленского принять участие в решении глобальной проблемы безопасности?

— Можно критически оценить это как форму эмоциональной реакции — заявить о способности Зеленского решать вопросы глобального уровня, заявить о том, что лидер Украины уже утвердился в качестве недооцененного глобального игрока. Эта глобальная роль, умение сдерживать ядерную державу, сама по себе бесценна для войны в Персидском заливе.

С другой стороны, следствием этого является подтверждение субъектности Украины. Украина из жертвы становится субъектом глобальной дискуссии и диалога о безопасности. В последнее время Украина распространила свою позицию на многие страны. Те же государства Персидского залива, Ближнего Востока, Южной Африки, которые еще вчера были либо абсолютно нейтральными, либо даже враждебно настроенными, сегодня сотрудничают с Украиной именно благодаря такой манере — в определенной степени даже агрессивной. И Украина добивается успеха, используя как бы отражение себя от России, которая ведет агрессивную войну.

Россия может купить, как купила в Сирии Башара Асада, но Зеленский поехал к новому президенту Сирии, и у нас принципиально иные отношения. Мы можем установить дружеские отношения. Это не означает, что подобное даст нам перспективы. Этим должны заниматься посольства, внешнеполитические ведомства, но президент садится в самолет, летит и добивается мгновенного успеха.

Дает ли это преимущество Украине? В некоторой степени да. Насколько долгосрочным оно может быть и как скоро это преимущество начнет работать на пользу Украины, сказать сложно, поскольку это не решает вопрос войны и мира в Украине, это решает вопрос будущего Украины как государства, способного влиять на глобальную политику. И это хороший пример того, что эта новая дипломатия, которая на первый взгляд зачастую выглядит непрофессиональной, сама по себе в условиях такого хаоса дает определенные результаты, причем довольно весомые.