"200 000 мешков для тел", или Уроки выживания. О чем кричали украинские военные в Капитолии

Появление украинских военных в обычно спокойных коридорах Капитолия нарушило привычный ритм людей, которые неторопливо переходят из кабинета в кабинет с документами. Защитники приехали сюда жестко говорить об уроках и потребностях войны. "Америке действительно лучше научиться сейчас, чем потом получить 200 000 мешков для тел", – осторожно озвучил LIGA.net один из организаторов встречи.

Какие неочевидные уроки полномасштабной войны привезли в Вашингтон бойцы ВСУ и на что в первую очередь сейчас нужно обратить внимание украинским производителям и инвесторам – объясняет LIGA.net.

Урок первый: 5% людей дают 80% результата

"Мы составляли лишь 5% личного состава бригады, но наносили 80% поражения тяжелой технике", – говорит заместитель командира 429 отдельного батальона беспилотных систем "Ахиллес" Олесь Маляревич.

Российско-украинская война создала формулу "200 на 6": шесть украинских штурмовиков работают под прикрытием двухсот специалистов – операторов дронов, артиллеристов, связистов, инженеров, айтишников.

На одного бойца теперь приходится восемь человек поддержки. Это ломает обычный американский стандарт "1:4", отмечает Маляревич.

Пехота больше не является главной силой. Решает не количество, а точность и скорость. Поэтому любое планирование теперь начинается с дронов, антенн и данных – а не с колонны солдат на карте.

Урок второй: дроны как лекарство от кадрового голода

Дроны – это средство, помогающее защитить людей, которых всегда не хватает, и уменьшить их количество на поле, отмечают представители украинских подразделений.

"Чтобы подготовить эффективного пехотинца, нужны время и деньги. У нас нет ни того, ни другого. Масштабирование дронов – это путь решения кадрового кризиса", – признается Маляревич.

Перри Бойл, глава Mids Industries, годами инвестирующий в украинские технологии, подхватил эту мысль и напомнил присутствующим, что за пультом дрона сегодня может сидеть вчерашний бариста или эколог, который еще два года назад считал россиян друзьями. "У них нет выбора. Это геноцидная война на уничтожение культуры. То, что США и Европа не дают ресурсов для победы, на мой взгляд, – позорно", – отрезал инвестор.

Конгрессмен-республиканец Пат Харриган, который прошел путь от бега по холмам с винтовкой M-16 до залов Капитолия, рассказал, что коллеги не сразу поняли его, когда он пытался донести важность внедрения новых технологий.

Когда я год назад повторял "дроны, дроны, дроны", на меня смотрели, как на сумасшедшего, – говорит он. – Потом произошла операция "Паутина", где ваши ребята дронами за $120 000 сожгли российские бомбардировщики на $7 млрд. И все вдруг проснулись".

Как признается американец, его головная боль – приоритеты. Из $150 млрд общей помощи, которую США выделили Украине за время большой войны, и из собственного оборонного бюджета Пентагона в $860 млрд на малые дроны (SUAS) направили лишь $2,5 млрд.

"Это сигнал, где сейчас находится американский народ. В нашем информационном пространстве сейчас доминируют цены на бензин. Новости забиты сообщениями о том, что в очереди на проверку в аэропорту пришлось простоять лишние 20 минут", – возмущается законодатель.

Именно поэтому, по его словам, один из украинских командиров бригады дронов сейчас на Ближнем Востоке помогает американскому правительству "не терять солдат от иранских дронов, вместо того, чтобы быть здесь".

Урок третий: тактика Павлова на поле боя и ценность жизни

Ключевое, что пытались донести до американцев: самое важное – это ценность жизни бойцов.

Руководитель группы планирования и применения БпЛА 12 бригады специального назначения "Азов" Национальной гвардии Украины Александр (Абрек) Черный рассказывает: "Мы можем доставать тела погибших по полтора месяца из "зон смерти", через водные переправы под огнем трех полков врага. И мы это сделаем". На другой стороне – россияне, которые меняют 100 жизней на клочок земли.

Украинцы рассказали, как за один день взяли 24 пленных без единой потери благодаря методичной огневой "дрессировке".

Я говорю офицерам: дрессируйте россиян, – говорит первый заместитель командира этой же бригады подполковник Лев Пашко. – Артиллерия должна работать с утра до вечера, чтобы они были выдрессированы: как только движение – открывается огонь. Это ломает их методично".

Но эта эффективность имеет цену – скорость. Время от обнаружения цели разведывательным дроном до атаки FPV-дроном сегодня составляет от 30 до 90 секунд.

"Вы больше не можете находиться на открытом пространстве даже две минуты. Старые процедуры зачистки линий больше не работают", – предупреждают бойцы американских офицеров.

Урок четвертый: война за $2000 против системы за $15 миллионов

"Радарная система в США стоит от $5 млн до $15 млн. Сколько стоят ваши системы обнаружения и перехвата?", – спросили у украинцев.

"Если мы говорим о системах аналогового перехвата – $2000", – ответили они.

Нынешний подход Пентагона – годами "шлифовать" сертификацию одного сверхдорогого радара. Альтернатива украинцев – буквально "на коленке" собирать решения, которые сразу видят и глушат российские аппараты.

Мы можем вложить $175 млн в самолет, например A350 или F-35, но его сожжет дрон за $1000, который просто "приземлится" на него в аэропорту Даллеса (Вашингтон). У нас нет защиты от этой угрозы, а у украинцев – есть", – констатирует конгрессмен Харриган.

Сегодня инвестиционный приоритет окончательно смещается на массовые расходники. Как заметил в разговоре с LIGA.net один из американских чиновников: "Добро пожаловать в социализм" – имея в виду неповоротливую американскую систему с ее раздутой и дорогой бюрократией.

Победа теперь разработками, которые могут гибко и быстро – буквально за недели – обновляться, отмечает он. На фронте все изменяется настолько динамично, что "процедуры зачистки, которыми пользовались еще два года назад, сегодня больше не работают".

Урок пятый: как использовать НРК

Еще один миф, который украинцы развеяли в Капитолии, – это полная замена пехоты роботами. На вопрос LIGA.net,возможно ли максимально заменить пехоту наземными роботизированными платформами, Лев Пашко отвечает категорически: "Невозможно".

Главное препятствие для этого, как бы логично не звучало, – Россия. "Пехотинец не должен просто номинально присутствовать на позиции. Если мы его туда отправляем, он должен выполнять конкретные задачи", – говорит подполковник.

Сегодня к пехоте – будь то отдельная позиция или группа – есть четкие требования. Если подразделение эффективно, оно должно действовать активно. Когда российские оккупанты заходят в зону, где эта группа может работать, командование создает условия – и пехота выходит, чтобы уничтожить врага, отбить позиции и так далее.

НРК на украинском поле боя выполняет роль своеобразного "чернорабочего", который берет на себя самую опасную работу:

• Логистика и минирование. Доставка БК на позиции, куда не может доехать ни одно авто.

• Эвакуация. Вывоз раненых под плотным огнем.

• Камикадзе. Наземные платформы, взрывающие вражеские опорники.

Уверен, мы еще не все знаем о том, как правильно применять наземные роботизированные комплексы. Но, в итоге, все решает пехота", – заключает военный.

В то же время использование НРК для доставки на передовую и эвакуации помогает существенно уменьшить потери среди военных. Люди не рискуют на задачах, которые может выполнить техника.

Еще одна ключевая концепция, которую украинские военные представили в Капитолии, – необходимость создания целостного "технологического пакета" для защиты позиций. На вопрос LIGA.net о том, какими именно средствами нужно обеспечить каждые 10 километров фронта, чтобы эффективно сдерживать и отбрасывать врага, начальник штаба 12-й бригады говорит: "Главное – системный подход".

Основное условие эффективности такой системы – непрерывность и координация всех средств. "Мы закрываем небо над нашими позициями: FPV-дроны отрабатывают первые 20 км, дальше работают тяжелые бомберы, которые уничтожают все в тылу, и все это сопровождается постоянным мониторингом", – объясняет лейтенант.

Сегодня к такому пакету выдвигаются конкретные технические требования, включающие оптические сенсоры для контрбатарейной борьбы, визуальные камеры и радары для обнаружения БпЛА, а также системы РЭБ для их подавления.

Отдельным важным элементом является борьба с оптическими дронами врага с помощью аналогового видеоперехвата и дополнительных радаров ближнего действия. Вся эта технологическая линия работает как единый механизм, где полученная информация мгновенно изучается, координируется и передается непосредственно на боевые расчеты для принятия решений и поражения целей.

Урок шестой: строить горизонтальные связи

Еще одним фундаментальным сдвигом, о котором украинские военные рассказали в Капитолии, стал переход к горизонтальной системе управления. Война, где господствуют дроны, требует мгновенных решений, поэтому армия вынуждена становиться гибче.

"Решения, которые в предыдущих войнах принимали генералы, теперь принимают сержанты и лейтенанты", – говорит Абрек.

Офицеры объяснили американцам, что именно эта способность к децентрализации и передаче ответственности на уровень "поля"– ключевое преимущество Украины в современной полномасштабной войне.

Миллион дронов вместо "социализма"

Пэт Харриган, имея опыт в крупном производстве, подчеркнул: Америке нужна база для выпуска 1 миллиона дронов в год. Не потому, что столько нужно прямо сейчас, а потому, что "легче перейти с миллиона на двадцать, чем с нуля на миллион".

Перри Бойл соглашается с этим, но в то же время добавляет, что Украина "очень плохо умеет продавать свою историю".

"В американских медиа Украину подают не очень хорошо. Они не понимают масштаб и значение крупнейшей страны Европы. Мне как-то один адмирал сказал, что это "маленькая страна в Восточной Европе". Это вопрос образования, и его надо поднимать. Украине нужно отдельное Министерство коммуникаций, чтобы выбить это из голов американцев", – убежден инвестор.

Выводы

Эта встреча в Капитолии – о моменте, когда старая логика войны перестала работать. Раньше преимущество покупали деньгами: у кого была более дорогая техника – тот выигрывал. Теперь побеждает тот, кто быстрее адаптируется и может масштабировать простые решения.

Для тех, кто принимает решения – в политике, бизнесе или инвестициях, – это означает одно: надо пересматривать свои подходы уже сейчас.

Что нужно перестать делать

Сегодня важно не только, во что вы инвестируете, но и от чего отказываетесь.

Первое – не вкладываться в "голое железо". Любая техника без защиты от дронов (FPV, сбросы) быстро превращается в мишень. Ее не просто уничтожают – она не успевает окупиться.

Второе – забыть о закрытых системах. Если технику нельзя перепрошить "в поле" за часы – она проигрывает.

Третье – не считать силу "по стволам". Количество техники больше ничего не гарантирует. Если у вас меньше сенсоров и хуже разведка – вы проиграете в первые же дни.

Как теперь выглядит экономика войны

Рынок уже изменяется:

• Сегмент дешевых решений (дроны, РЭБ, простые ракеты) быстро растет.

• Дорогие системы – наоборот теряют долю, потому что их легче уничтожить.

Главное правило: Если вы используете ракету за $2 млн, чтобы сбить дрон за $20 000 – вы проигрываете. Именно поэтому все ищут решения, где "выстрел" почти ничего не стоит: лазеры, микроволны, антидрон-дроны, дешевый РЭБ.

Еще одно изменение – скорость. Пятилетние контракты больше не работают. Мир переходит на цикл в несколько месяцев.

Если компания не может работать в таком темпе – она выпадает с рынка.

Что делать прямо сейчас

Инвесторам. Выходить из длинных и медленных проектов без быстрого результата. Смотреть в сторону стартапов медленного назначения – тех, которые могут быстро адаптировать гражданские технологии под войну.

Политикам. Убрать барьеры между идеей и тестированием. Создавать условия, где новые решения можно проверить максимально быстро.

Производителям. Перестать делать сложные, "уникальные" системы, которые невозможно быстро отремонтировать. Переходить к модульности: чтобы технику можно было починить или обновить прямо в блиндаже.

Украина тестирует эти изменения в реальном времени. Главная ценность – даже не техника, а данные: что реально работает, что не работает, как ведет себя техника под РЭБ.

Самый эффективный формат работы – совместные R&D. Когда инженер и военный работают вместе и сразу проверяют решения на практике. Так любая разработка может пройти испытания на поле боя за недели – это важнее любых сертификатов.

Мир больше не делится на сильные и слабые армии. Он делится на быстрые и медленные. Украинцы это уже поняли – и показали в Капитолии.