Спасите мировой нефтяной рынок: стоит ли Украине останавливать удары по энергетике РФ

Мировой нефтяной рынок работает на грани – с истощенными резервами и высокой зависимостью от нескольких ключевых регионов. Обострение конфликта на Ближнем Востоке лишь обнажило эту хрупкость: любое нарушение поставок здесь мгновенно трансформируется в скачок цен на горючее и, как следствие – все остальное. Поэтому в мире начались призывы к Украине прекратить удары по российской энергетике. Значит ли это, что кризис неизбежен, и действительно ли Украина должна учитывать глобальные рыночные риски, когда речь идет о собственной безопасности?

Ответы на эти и другие актуальные вопросы – в материале Коротко про.

Накопившиеся проблемы

Сегодняшние нефтяные проблемы имеют свои особенности. Ведь проблема не в физической нехватке нефти, а в исчезновении подушки безопасности. Обострение конфликта на Ближнем Востоке - регионе, традиционно обеспечивающем значительную часть глобальной добычи, - привело к сокращению поставок, нервной реакции бирж и стремительному росту цен. Параллельно продолжается российское полномасштабное вторжение в Украину, еще раньше нарушившее привычные энергетические цепи.

Можно сказать, что сейчас система потеряла гибкость: она еще работает, но почти нет запаса для маневра.

В результате мир оказался в ситуации, когда даже краткосрочные перебои могут иметь долгосрочные экономические последствия. Сейчас рынок реагирует не столько на фактические перебои, сколько на ожидания: страхование перевозок растет, трейдеры закладывают риски в цены, страны начинают копить запасы «на всякий случай». В таких условиях дефицит может формироваться даже без критического падения добычи.

Запас прочности

На первый взгляд, глобальная система поставки нефти имеет определенный запас прочности: стратегические резервы, диверсифицированные маршруты, возможности быстрого наращивания добычи отдельными странами. Но реальность гораздо сложнее. Часть резервов уже была использована в предыдущие годы для сдерживания цен, а быстрое увеличение добычи требует времени, инвестиций и политической стабильности. То есть именно того, чего сейчас не хватает. Поэтому для стран, импортирующих энергоносители и уже под давлением, каждый новый скачок цен становится большим ударом.

– Запас прочности у большинства экономик есть, другое дело – цена, – прокомментировал ситуацию в разговоре с Коротко про президент Украинского аналитического центра Александр Охрименко. – Дефицита сейчас нет, но есть большие проблемы с логистикой, прежде всего в Персидском заливе. Когда постоянно слышишь "нанесли удар", "сожгли", "уничтожили" - кто же будет снижать цены? Поэтому в ближайшее время цены не будут уменьшаться. Даже если конфликт утихнет, разговоры типа «сейчас снова начнется» никуда не исчезнут.

По мнению экономиста Владислава Банкова, сегодня страны фактически поделились на два лагеря: одни проводят пропагандистские кампании, нацеленные на маскировку негативного влияния удорожания нефти на потребителей, другие предпринимают эффективные меры по сокращению налоговой нагрузки на продажи нефтепродуктов.

– Соответственно, одну группу стран ожидает скачок цен на потребительские товары и услуги вследствие повышения цен на горючее, а другую, возможно, оптимизация бюджетных расходов и, впоследствии, относительная ценовая стабильность, – считает Банков. – Очевидно, что оптимизация налоговой нагрузки придает больше прочности странам, чем пропаганда.

Кризис неизбежен?

Эксперты говорят, что даже скорейшее завершение боевых действий не гарантирует быстрого восстановления нефтяного рынка. Этот рынок очень инерционен, потому что разрушенную логистику не восстанавливают через недели, инвестиционные решения не пересматривают мгновенно. А медленнее всего будет возвращаться доверие – ключевая валюта рынка. Значит ли это, что мир вошел в фазу отложенного кризиса, где основные потрясения будут проявляться позже?

– Надо понимать, что такое кризис, ведь его можно рассматривать как «приговор» чиновникам каждой страны, – отметил Владислав Банков в комментарии Коротко про. – Например, для США этот кризис принес восстановление рентабельности в добыче сланцевой нефти и почти тотальный контроль на рынке в Западном полушарии после событий в Венесуэле. А Европе и Китаю – куча проблем, требующих срочного решения. Даже если этот кризис разрешится, он уже сейчас задал много вопросов. Полагаю, что кризис уже есть.

Александр Охрименко считает, что кризиса, как такового, не будет.

– Высокие цены на нефть приводят к росту цен на топливо и дальше по цепочке, – говорит экономист. – Но с другой стороны, возрастают доходы тех, кто связан с энергетикой, и безумно растут доходы тех, кто связан с энергосбережением. Это сильный толчок для развития экономики. Сегодняшние события стимулируют развитие альтернативной энергетики и мировой экономики, ведь будущее все же не за нефтью, а именно за альтернативной энергетикой. Так что я уверен, что будет не кризис, а, наоборот, экономический рост.

«Санкции в ручном режиме»

На фоне глобальных напряжений начали звучать отдельные призывы воздержаться от ударов по российской энергетической инфраструктуре, чтобы не усугублять дефицит на мировом рынке.

"Украина, похоже, игнорирует призывы иностранных партнеров прекратить удары по российским энергетическим объектам на фоне глобального нефтегазового кризиса, вызванного войной на Ближнем Востоке", - написала, в частности, британская газета The Telegraph 5 апреля.

Но ведь очевидно: для Киева эти удары являются не только элементом военной стратегии, но и способом ослабить ресурсную базу агрессора.

- Что касается этих просьб зарубежных партнеров, то они просто не совсем понимают, что такое война, – подытожил Охрименко. – Время каких-то «правил игры» прошло – события последних лет обнулили любые правила. Сейчас у Украины есть шанс нанести сильный удар по российской экономике, и мы это делаем. В условиях, когда мировые цены на нефть выросли, нельзя давать им возможность получать нефтяные сверхприбыли. Пусть продают Китаю с огромным дисконтом. Фактически это, можно сказать, "санкции в ручном режиме".

«Иранский кризис дал Москве временный нефтяной подарок: Urals подскочил до $75+. Но именно сейчас Усть-Луга горит в пятый раз за десять дней, - написал исполнительный директор аналитического центра "Украинский институт будущего" Анатолий Амелин на своей странице в Facebook 6 апреля. - Нефть дороже – вывезти ее некуда. Это хуже, чем просто дешевая нефть».

По мнению Амелина, даже если прогнозы аналитиков по Brent по $120 осуществятся, России это уже не поможет:

• корпоративные NPL (проблемные кредиты. – Авт.) накоплены и от цены на нефть не зависят;
• "теневой флот" под ударом в четырех морях;
• страховые премии и дисконты будут расти;
• порты можно отремонтировать, но темп ударов и глубина (1400 км) показывают, что кампания ускоряется;
• российский ВПК замедляется;
• ипотечный рынок "лежит", застройщики банкротятся, инвестиции в гражданский сектор падают впервые после пандемии;
• обслуживание госдолга составляет около $49 млрд в год только процентами и ежегодно растет.

Понятно, что призывы партнеров ограничить удары по российской энергетической инфраструктуре базируются на прагматичной логике рынка: каждый выведенный из игры баррель усугубляет нестабильность. Но для Украины эти удары необходимы как важная составляющая войны на истощение, где энергетика является одним из ключевых источников финансирования агрессии.

И миру придется платить более высокую цену за нефть, чтобы не платить еще большую цену за безопасность.