От дронов до Луны: Джордж Фридман о фронтире войны, которого никто не замечает

Экипаж "Артемиды II" возвращается на Землю после облета Луны - весь мир наблюдает за этим с восторгом. Но Джордж Фридман, председатель Geopolitical Futures, видит за этим кое-что куда менее романтичное. В этом выпуске подкаста Talking Geopolitics Фридман объясняет, почему космос уже стал решающей ареной войны: именно спутники позволили меньшей по численности украинской армии противостоять российской, дроны в иранском конфликте наводятся с орбиты, а любая будущая война между США и Китаем начнется с попытки ослепить противника в космосе. Луна, по его словам, - не мечта романтиков, а будущая крепость, где можно укрыть сенсоры и вести войну, когда низкая орбита станет слишком опасной. От господства на морях адмирала Мэхэна к господству в космосе - логика геополитики не изменилась. Изменилась только высота.

Кристиан Смит: Здравствуйте, добро пожаловать в подкаст Geopolitical Futures. Я - Кристиан Смит. Возвращение людей на Луну вновь захватило умы и сердца миллионов по всему миру. Но если космические путешествия разжигают воображение, то геополитика космоса остается куда менее понятной темой. От спутников до добычи ресурсов на Луне - программа "Артемида" открывает новый фронтир в геополитике. Фронтир, который, впрочем, формируется уже давно. И пока капсула "Орион" с четырьмя астронавтами на борту мчится обратно к Земле, на этой неделе в подкасте со мной основатель и председатель Geopolitical Futures Джордж Фридман, и мы обсуждаем геополитику космоса. Джордж, здравствуйте. Первый вопрос - существует ли геополитика космоса?

Астрополитика: почему космос стал новой господствующей высотой в войне

Джордж Фридман: Существует. Это называется астрополитика. Более модное слово, наверное. Но оно появилось потому, что сейчас космос - одна из главных арен войны. Космос уже влияет на войны на Земле. Соответственно, возможны и войны в самом космосе - и они уже начинаются с появлением противоспутникового оружия. На данный момент главный фактор в войне - это дроны и ракеты. И эти дроны и ракеты нуждаются в наведении. А наводятся они большей частью из космоса. Так что если посмотреть на войну в Украине и на войну в Иране - обе они в значительной мере ведутся из космоса.

Кристиан Смит: И продолжают вестись, разумеется. Давайте начнем с этого - с того, как ведутся эти войны и какую роль играют спутники. Те, кто слушал наш подкаст на прошлой неделе о ситуации в Иране, уже знакомы с частью этой темы. Если не слушали - рекомендую вернуться и послушать. В этих недавних войнах - особенно в Украине и Иране - значение спутников для всего: от GPS до интернета - оказалось ключевым. Мы видели, что происходит из-за отсутствия Starlink у россиян в Украине. Можете объяснить, насколько война сейчас зависит от того, что происходит в космосе?

Джордж Фридман: Ценность космоса - это господствующая высота. На войне вы хотите удерживать высоту. Одна из причин - оттуда можно смотреть вниз и видеть все. На данный момент сенсоры на спутниках настолько хороши, что могут прочитать номерной знак автомобиля из космоса. Соответственно, если эту информацию передать войскам на земле, они получают колоссальное разведывательное преимущество. Американские и европейские спутники над Украиной видели, где россияне концентрируют войска. После этого можно было взять значительно меньшую украинскую армию и подсказать, куда направить блокирующие силы. А когда появились дроны, стало возможным обнаруживать крупные скопления войск и поражать их - передавать координаты, в ряде случаев напрямую на оружие.

Сейчас в Иране, например, войны ведутся преимущественно с помощью дронов. Ормузский пролив - все говорят о том, чтобы его открыть. Десять-двадцать лет назад это означало бы высадку морской пехоты, сухопутный бой, вытеснение противника на двадцать миль по обе стороны пролива. Сейчас, благодаря спутниковой разведке, вы запросто видите траулер, проходящий через пролив. Вы передаете эту информацию напрямую дрону, запускаете его за пятьсот миль и уничтожаете корабль. Принципиально изменилось вот что: раньше войны велись пехотой, бронетехникой, артиллерией - теперь все больше оружием большой дальности. Открывать Ормузский пролив высадкой морской пехоты бессмысленно, потому что за сотни миль - а может, и за тысячу - готовятся ракеты и дроны, которые, получив цель, уничтожат ее за считанные минуты.

Кристиан Смит: Война - это прежде всего разведка. Вы ожидаете, что эти спутники - а речь в основном идет о низкой околоземной орбите - станут полем боя? Что стороны начнут уничтожать спутники противника, чтобы лишить его разведки?

Джордж Фридман: Они уже являются элементами ведения войны - в том смысле, что для передачи информации на Землю нужен какой-то луч, какой-то электрический или световой сигнал. Если помешать этому лучу, заблокировать его, нарушить передачу - спутник становится бесполезен. И подобные вещи уже происходят. Starlink-спутники не были повреждены физически, но каналы передачи данных на Землю серьезно пострадали, и поэтому GPS-системы и прочее не могли передавать информацию на Землю. Эти войны уже идут. Также на орбите есть противоспутниковые аппараты, предназначенные либо для прямого столкновения с другим спутником, либо для направления на него энергетических лучей. Это определенно становится центральным элементом войны. До масштабных сражений в космосе пока не дошло. Но факт остается фактом: тот, кто контролирует низкую околоземную орбиту - самую нижнюю орбиту за пределами атмосферы - имеет возможность видеть, обнаруживать, передавать информацию войскам на земле и вести боевые действия. Это стало ключевым измерением войны.

Спутниковая разведка: невидимая сила, решающая ход войны в Украине

Кристиан Смит: Давайте на секунду представим, что Украина не имела бы доступа к спутниковой информации, которую предоставляли ей США, Европа и другие. Смогла бы она вести войну - не так, как она это делала, а вообще? Является ли это абсолютно необходимым условием - без которого ты проиграл?

Джордж Фридман: Учитывая, что украинская армия была меньше, учитывая, что россияне использовали спутники значительно менее эффективно, чем украинцы, - а это, напомню, разведка, предоставленная американскими и европейскими спутниками, - украинцы могли знать, откуда идет атака, сконцентрировать свои меньшие силы на ее пути и блокировать продвижение. Если ты не знаешь, откуда идет удар, тебе нужна длинная линия окопавшихся войск, готовых принять бой. У украинцев этого не было - особенно в начале и середине войны. Поэтому они могли направлять силы именно туда, где они были нужны.

Спутники сейчас настолько точны, что даже если ты ведешь мелкую перестрелку в лесочке за околицей деревни, ты можешь видеть солдат противника, которые к тебе подкрадываются. Ты видишь оружие. Ты можешь передать эту информацию войскам. И даже на тактическом уровне ты воюешь уже не вслепую, а располагая информацией.

Украинцы блестяще этим воспользовались. У россиян тоже отличные спутники, но они, похоже, не смогли наладить интеграцию этих данных с войсками на земле. Возможно, информация поступает в высшее командование, но высшее командование слишком долго ее обрабатывает и передает вниз, войскам в бою. Способность передавать разведданные напрямую офицерам на земле дает украинцам значительное преимущество.

Кристиан Смит: Если бы мы увидели войну между двумя крупными спутниковыми державами - скажем, Россией и США или США и Китаем - насколько вероятно, что обе стороны начнут запускать ракеты в космос, чтобы уничтожать спутники друг друга?

Джордж Фридман: Это один из способов уничтожить спутники. Другой - навести собственный спутник на блокирующую позицию или протаранить спутник противника. Есть спутники-сенсоры с тем, что мы назовем телескопами, которые пристально наблюдают за Землей и видят очень мелкие объекты. Их необходимо уничтожить. Поэтому я утверждаю: если Соединенные Штаты и Китай начнут воевать, первая фаза этой войны развернется в космосе. Если вы ослепите врага в космосе, он сможет видеть только с помощью авиации, которую можно сбить, или войск на земле, которые, как и тысячелетия назад, будут ждать появления противника. Центр тяжести войны - это всегда разведка: знать, где враг, что он делает и чем располагает. И эта разведка теперь поступает не от коммандос, подкрадывающихся к позициям противника, а от спутников. Если США и Китай вступят в войну - а я уверен, что обе стороны располагают противоспутниковым оружием в космосе - первым сражением будет ослепление противника.

Кристиан Смит: Это наводит на два вопроса. Первый - увидим ли мы наращивание обороны этих спутников? Ракеты, предназначенные для уничтожения других ракет, или какие-то ракетные базы в космосе?

Джордж Фридман: Первое, что вы делаете, - создаете резервирование. Именно поэтому на низкой орбите сейчас столько спутников - их тысячи - именно ради резервирования. Уничтожили один - используете другой. Во-вторых, я думаю, мы разрабатываем маневрирующие спутники - спутники с ИИ, которые обнаруживают что-то, движущееся в их направлении, и уклоняются. Я подозреваю, что в космосе есть спутники с лазерным оружием, способные поразить противника. Точно сказать, что происходит в космосе, сложно, потому что это одна из самых засекреченных областей, какие только можно вообразить. Вы хотите, чтобы это было неожиданностью. Но в общих чертах мы понимаем ситуацию: низкая околоземная орбита - НОО, или LEO, как ее называют, - это зона чуть выше линии Кармана [условная граница между атмосферой Земли и космосом]. Это примерно сто километров. И оттуда видно очень многое.

Кристиан Смит: Другой вопрос - что произойдет, если в начале войны, как вы говорите, обе стороны атакуют друг друга в космосе? Наверняка существуют планы на случай, когда следующая война ведется вообще без спутников, потому что они уничтожены?

Джордж Фридман: В этом и суть. Если у одной стороны есть спутники, а у другой нет, та, у которой есть, знает несравненно больше о противнике - его расположении, возможностях - и получает колоссальное преимущество. Знать, что враг делает за пятьдесят миль, готовится к атаке. Обнаруживать дроны, запущенные по тебе, и уничтожать их системами ПВО. Все это сейчас требует спутниковой информации.

На предельно коротких дистанциях спутники, возможно, не столь полезны - просто не хватает времени на получение разведданных. Но сейчас войны ведутся на расстоянии. Раньше для контроля Ормузского пролива нужно было две эскадры в паре миль друг от друга. Сейчас удар, скорее всего, будет нанесен с наземной базы.

Говорят, что российская разведка передает спутниковые данные иранцам. Не знаю, правда ли это. Были обвинения, что этим занимаются и китайцы. Я не думаю, что это так - скорее, это россияне заявляли о подобном. Но споры о том, кто именно передает иранцам разведданные, шли активно. Так или иначе, у иранцев есть определенная разведка. Они иногда перехватывают наши ракеты. Они могут наводить удары по нам - и наоборот. Если бы у них не было этих возможностей, а у нас были - или наоборот - сторона со спутниковой разведкой имела бы подавляющее преимущество.

Кристиан Смит: Все, кто изучал работу этих спутников, знают, что на низкой орбите уже тесновато. Возникают инциденты с потенциальными столкновениями. А если на орбите начнется бой - обломки одних спутников могут поразить другие. Но вот что я хочу спросить в более широком контексте: в земной геополитике существуют правила - не обязательно законы, но определенные "законы джунглей", устоявшиеся порядки. Космос как новый фронтир в буквальном смысле беспрецедентен. Джордж, есть ли у вас ощущение, что формируются правила конкуренции между государствами в космосе?

Джордж Фридман: Я думаю, есть определенные негласные договоренности. Правил - нет. Если, например, китайцы начнут атаковать американские спутники, мы, скорее всего, поймем, что это делают именно они. И мы будем думать: у них есть на то причина. А если они нас ослепят, мы будем уверены, что причина была серьезной - возможно, они решили начать войну с Соединенными Штатами.

Как и во всем остальном, боевые действия заметны, даже если вы только что потеряли контроль над своими спутниками. Если ваши спутники-сенсоры - те, что наблюдают за Землей, - внезапно гаснут на экранах, и четыреста из них выведены из строя одновременно или почти одновременно, вы сразу заподозрите неладное. Часть ваших спутников на орбите наблюдает за другими спутниками и сможет их идентифицировать. Но потеря контроля над спутниками ставит вас в положение, когда вы знаете, что находитесь под атакой. Вы, скорее всего, понимаете, кто атакует, но не вполне уверены, как реагировать. А это означает, что вы будете стрелять вслепую.

И вот что произойдет в случае войны: вооружения на Земле - войска, оружие - будут постоянно перемещаться, чтобы противник, уничтоживший спутники, не знал, где они находятся. Войны выигрываются и проигрываются на Земле - нужно уничтожить возможности противника на Земле. Но благодаря спутникам способность сделать это выросла невероятно.

Взаимное гарантированное уничтожение: как космические спутники предотвратили ядерную войну

За последние двадцать лет эти два измерения - земное и космическое - слились воедино. Кстати, первой причиной, по которой мы вышли в космос, был не азарт - не потому, что "это трудно, а не легко", как сказал Кеннеди. Мы вышли в космос на основе принципа взаимного гарантированного уничтожения.

Ядерная война так и не случилась потому, что обе стороны располагали радарными системами, расположенными достаточно далеко, чтобы обеспечить десять-пятнадцать-двадцать минут предупреждения. За это время - скажем, полчаса в лучшем случае - можно было запустить собственные ракеты. США по Советам, Советы по Штатам. Именно поэтому войны не было.

Взаимное гарантированное уничтожение основывалось на способности видеть, что делает противник, обнаружить ракеты до того, как потеряешь возможность нанести ответный удар. Изначально это обеспечивалось радарами. Но радарные системы можно глушить, и они крайне уязвимы. И вот, когда мы начали запускать спутники, произошла любопытная вещь: первый советский и первый американский спутник были запущены с разницей в несколько недель. Я всегда задавался вопросом, не было ли тут негласного сотрудничества - обеспечить, чтобы принцип взаимного гарантированного уничтожения продолжал работать.

Из космоса можно засечь запуск ракеты. Увидеть его. Передать информацию в Шайенн-Маунтин [командный центр NORAD в Колорадо] - и нанести ответный удар. По мере того как радары становились менее надежными, космос стал альтернативой. И сейчас космос остается инструментом обнаружения ядерного удара - спутники видят ракеты на расстоянии.

Ядерной войны так и не было - именно благодаря принципу взаимного гарантированного уничтожения. Страшно это говорить, но способность обеих сторон уничтожить друг друга удержала нас от этого. Когда мы запускали первые спутники - и русские, и американцы - они еще не были спутниками-сенсорами. Они не могли наблюдать за Землей. Но сам принцип выведения объектов на орбиту был продемонстрирован, и очень скоро после этого была запущена серия спутников Corona, которые уже могли передавать данные на Землю.

Так как же так вышло, что ядерная война не произошла - несмотря на все напряжение, враждебность и опасность? Казалось бы, война между США и Советским Союзом была неизбежна. Но ни одна из сторон не могла себе ее позволить. Они воевали через посредников - во Вьетнаме, в Конго, по всему миру, - но никогда напрямую. И в каком-то смысле именно спутники, именно взаимное гарантированное уничтожение - сначала радарные системы, затем спутниковые - уберегли нас от ядерной войны.

Стратегическая гонка за Луну: почему "Артемида" - это не про исследования

Кристиан Смит: До сих пор мы говорили о том, как космос влияет на войну. Но есть и кое-что еще. Давайте посмотрим на Луну. Экипаж "Артемиды" сейчас возвращается с лунной орбиты [Рид Уайзман, Виктор Гловер, Кристина Кох и канадец Джереми Хансен - первые люди у Луны со времен "Аполлона-17" в 1972 году]. Но идея программы "Артемида" - вернуть людей на Луну и, в перспективе, создать там постоянную базу. Почему Луна так интересна?

Джордж Фридман: В не столь отдаленном будущем низкая орбита станет слишком опасной. Во-первых, в космосе огромное количество мусора - обломки вышедших из строя спутников, фрагменты аппаратов, которые больше не функционируют. Вероятность потерять один или много спутников от столкновения с высокоскоростным мусором велика. Во-вторых, с развитием противоспутниковых систем вероятность того, что любая война начнется с попытки уничтожить спутники противника, очень высока. Низкая орбита переполнена спутниками. И все больше - хотя пока этого никто не пробовал - она будет становиться первой зоной боевых действий.

В бою у вас есть выбор. Рассредоточить силы - на низкой орбите это невозможно, спутники станут бесполезными, да и энергозатраты слишком велики. Маневрировать постоянно - возможно, но вы сходите с орбиты, а пока маневрируете, не можете вести наблюдение за Землей. Или укрыться. В открытом космосе укрыться негде. Но на Луне - можно. Это было бы место для укрытия.

Посмотрите на низкую орбиту, среднюю орбиту, геостационарную орбиту - на каждой есть различные типы спутников, и все они уязвимы. При этом и США, и Китай разрабатывают космопланы. Пространство между Землей и Луной называется цислунарным. И в этом пространстве появятся боевые аппараты. Мы пока до этого не дошли, но уже близко к тому, что цислунарное пространство перестает быть безопасным убежищем для спутников. На Луне они защищены лучше. С другой стороны, с Луны видна только одна сторона Земли одновременно - только половина. Это создает дополнительные сложности, требует спутников на различных высоких орбитах. Все непросто.

Но на Луне есть так называемые лунные лавовые трубки - они не так холодны, как поверхность, там относительно высокая температура, и они, по всей видимости, герметичны - можно закачать кислород. А кислород на Луне есть - в грунте, и его можно извлечь.

Главный вопрос - как люди перенесут жизнь на Луне, где нет открытого пространства, где гравитация минимальна, а человеческое тело создано для земной гравитации. Мы этого пока не знаем, но попробуем выяснить. Однако одна из причин, почему это нужно делать - и почему этим интересуется Китай, и почему раньше интересовалась Россия, которая, похоже, от этого отказалась, - в том, что если вы хотите вести войну с помощью сенсоров-спутников, Луна - это место, где можно это делать и выжить. А значит, на Луне будут войны между державами, которые захотят уничтожить системы наблюдения друг друга. Космос становится новым измерением войны.

Но в этом нет ничего нового. Вспомните, почему европейцы открыли Южную Америку. Португальцы и испанцы вели между собой войну, и ключом был доступ к Индии - к ее богатствам. У португальцев был доступ, у испанцев нет. Зато у испанцев была теория о том, что Земля круглая, - и это позволило Колумбу получить финансирование от королевы. По пути он наткнулся на Карибские острова, открыл Новый Свет - и тот моментально стал ареной войны между испанцами и португальцами. История человечества - это история открытий и последующих войн за эти открытия, использования открытий ради национальной мощи. Картина не самая красивая, но это реальность.

Кристиан Смит: Параллели очевидны - достаточно вспомнить европейское завоевание Америки или Семилетнюю войну, которая частично велась далеко от Британии и Франции. Кстати, я не могу выбросить из головы фильм "Остин Пауэрс", где Доктор Зло строит лунную базу. Вот мое личное представление о том, как будет выглядеть эта база. Но Луна - это ведь не только стратегический актив? Говорят, что она богата энергоносителями и минералами, которые все больше нужны государствам.

Джордж Фридман: Есть такие предположения. Но, думаю, мы пока очень мало исследовали Луну. Знаете, если вы высадитесь в Техасе, вы не найдете того, что есть в России. Луна - огромная территория, и она не исследована. Но, похоже, на ее Южном полюсе есть вода - много воды, - а также кислород, водород и другие минералы в грунте. Они могут быть использованы для жизни на Луне - по крайней мере, так считается. Реальное богатство Луны неизвестно. Возможно, оно колоссально. Кто ожидал, что Северная и Южная Америка окажутся такими богатыми - минералами, всем остальным, сельским хозяйством? Мы по-настоящему не знаем Луну. Мы ее исследовали ровно настолько, чтобы понять: человек может прожить там несколько дней.

"Артемида" покажет, что мы можем долететь до Луны и вернуться, а также что мы можем создать небольшие колонии и оставить их на какое-то время, чтобы посмотреть, как это работает. Как и с Колумбом - Новый Свет был открыт, но прошли десятилетия, прежде чем остальные европейцы заинтересовались. Это поэтапный процесс, и уникальность "Артемиды" в том, что она рассчитана на длительное пребывание людей на Луне.

Кристиан Смит: Многое из этого звучит буквально как научная фантастика. Как вы думаете, как далеко мы от постоянной базы на Луне и от космических войн?

Джордж Фридман: Десятилетия, но не слишком много. Люди ведут войны. И в войне на кону стоит все. Когда низкая орбита станет непригодной, когда пространство между Землей и Луной станет непригодным - мы пойдем дальше. Ничто не стимулирует изобретения быстрее, чем война. Почему у нас есть ядерное оружие? Потому что Соединенные Штаты отчаянно искали альтернативу вторжению в Японию - и ученые нашли ее. Одна из трагедий и одновременно реальностей человеческой природы в том, что война может быть самым продуктивным периодом для изобретений. Из нее выходят невероятные вещи. Мы не воюем, но с момента появления ядерного оружия живем в постоянном страхе войны. И поэтому "Артемида" и другие программы - не срочные, но и не теряющие зря ни дня.

Эволюция глобальной мощи: от господства на морях к господству в космосе

Кристиан Смит: Мы говорили о том, что может произойти. Но не так много - об игроках. Очевидные участники - США, Китай и Россия. Но космосом занимаются и многие другие страны - у них есть спутники или космонавты. На борту "Артемиды" сейчас канадец. Как, по-вашему, будет развиваться эта конкуренция? И шире: является ли это фундаментальным изменением природы геополитики? Космос - это место, где будет вестись Большая игра XXI или XXII века?

Джордж Фридман: Она уже ведется. У Ирана, говорят, есть спутник на орбите - непонятно, кто его запустил. Русские, их союзники, явно имеют спутники и, похоже, передают иранцам данные. Множество государств вывели спутники на орбиту. У Индии их немало, и у нее есть ядерное оружие. У Израиля есть ядерное оружие и спутники. Это больше не привилегия сверхдержав - это делают и другие.

И учитывая, что война на Земле - исторически обыденное дело, это не появилось из ниоткуда. Даже небольшие государства, обладающие определенными возможностями, выводят спутники на орбиту и подключают их к этой системе. И поэтому происходит следующее: точно так же, как Западное полушарие после его открытия стало ареной войн - война будет вестись из космоса. Преимущества разведки колоссальны. А затем начнется борьба за контроль над космосом. Такова логика человеческой природы. Есть люди, которые хотели бы, чтобы было иначе, и считают это злом. Что ж, может, и зло. Но так есть - и так будет.

Кристиан Смит: И если продолжить мысль - вы считаете это просто расширением, пусть и масштабным, привычной геополитики, как открытие нового континента? Или это фундаментально изменит саму суть геополитики?

Джордж Фридман: Когда жители Восточного полушария узнали о существовании Западного, война фундаментально изменилась. Для Соединенных Штатов господство на море было важнее всего. Когда европейцы начали открывать Индию и торговать с ней, морская война стала критической. Раньше - у тех же римлян - войны велись преимущественно на суше. Внезапно моря и контроль над ними стали жизненно важны - и остаются такими уже столетия.

То же самое с космосом. Из космоса можно достичь множества мест, атаковать, обороняться - самыми разными способами. Для Соединенных Штатов, например, основой национальной стратегии был адмирал Мэхэн [Альфред Тайер Мэхэн, автор концепции морской мощи], который в XIX веке заявил, что господство над океанами - главное условие безопасности Америки. Мы живем между Атлантикой и Тихим океаном. С севера - Канада, с юга - Мексика - они нас не завоюют. Пока мы контролируем море, мы в безопасности.

Вспомните: в Первую мировую войну мы вступили, только когда немецкие подводные лодки начали топить наши корабли. Во Вторую мировую - когда стало опасно из-за Перл-Харбора. Японцы пытались выбить нас из Тихого океана.

Если посмотреть на эволюцию войны с XVI века - она стала океанской. И в океане нельзя просто гулять и наслаждаться жизнью - это враждебная среда. Космос - тоже враждебная среда: нет воды, нет воздуха. Но у нас есть уникальная - и, прямо скажем, не самая привлекательная - способность адаптироваться к тяжелейшим условиям во время войны. Так что да - космос, у которого тоже есть своя география, потому что там множество планет, - станет театром военных действий. Сухопутная война по-прежнему важна, морская война по-прежнему критична, воздушная война по-прежнему критична - и космическая война тоже. Это продолжение логики.

Кристиан Смит: Новый театр военных действий. Джордж, как всегда, спасибо за интересную беседу. Спасибо и вам за то, что слушаете. На следующей неделе выйдет новый подкаст, а пока - берегите себя. До свидания.