Большая стратегия Украины — позиция главного игрока в регионе

Кирилл Буданов, глава администрации президента Зеленского и главный переговорщик в продолжающихся переговорах с российской стороной, убеждён, что, несмотря на трудный переговорный процесс, соглашение о прекращении боевых действий может быть достигнуто сравнительно быстро.

В интервью Bloomberg он заявил: «Все понимают, что война должна закончиться. Именно поэтому они переговариваются. Не думаю, что это затянется надолго». По его мнению, обе стороны пока придерживаются «максималистских» переговорных позиций, что, однако, не исключает компромисса. Как трезво заметил генерал: «В отличие от нас, они тратят собственные деньги. Это огромные суммы — уже исчисляемые триллионами». Территориальный компромисс пока не достигнут, «но в целом теперь все ясно понимают пределы допустимого. Это огромный прогресс», — констатировал украинский военачальник.

В Киеве внимательно следят за процессами, происходящими в Москве. Последние действия тамошних властей — блокировка Telegram, самого популярного российского мессенджера, и ограничение доступа к интернету даже ценой сбоев в онлайн-финансовых сервисах — расцениваются как свидетельство подготовки Кремля к принятию важных решений. Каких именно?

По всей видимости, речь идёт о двух сценариях.

Согласно первой интерпретационной линии, Путин и его окружение готовятся к завершению войны, исход которой, несмотря на колоссальные усилия и потери, скорее всего, не окажется для России однозначной победой. Это, по данной логике, может разъярить «турбопатриотов» — по некоторым оценкам, они составляют до 20% российского общества — и спровоцировать социальные беспорядки, не исключая участия представителей силовых структур. Речь, по сути, пойдёт о новом «мятеже Пригожина», но несравнимо большего масштаба и происходящего не на периферии империи, а в её центре.

Вторая интерпретационная линия склоняется к тезису, что российские власти готовятся к очередной волне мобилизации, которая на этот раз охватит жителей крупных городов — что повлечёт за собой рост напряжённости и вероятные протесты молодёжи и их семей.

На этом фоне эти размышления — неотрывное наблюдение за состоянием атлантических отношений. Реакция Украины на кризис НАТО симптоматична и заслуживает отдельного внимания.

Президент Зеленский в интервью популярному подкасту — тезисы которого были повторены в официальном аккаунте президента Украины на платформе X — заявил: если Соединённые Штаты действительно намерены выйти из НАТО, то «европейская безопасность ляжет на плечи Евросоюза», однако чтобы нести её ответственно, Сообществу «понадобятся дополнительные страны».

Президент Украины называет Великобританию, Норвегию, Турцию и свою собственную страну государствами, уже располагающими мощными армиями. «Без Украины и Турции, — аргументирует он, — Европа не сравняется с Россией. Если эти четыре страны войдут в состав, можно установить контроль над морями, обеспечить безопасность воздушного пространства и располагать крупнейшими сухопутными силами».

Далее Зеленский доказывает, что в нынешних условиях безопасность должна быть приоритетом, а экономические вопросы, включая расхождение интересов, обязаны отступить на второй план. Его намерения прозрачны: Сообщество должно расшириться для того, чтобы «держать в шахматах» Россию — то есть укреплять европейское сдерживание, которое уже ослабло, а по мере нарастания сомнений Вашингтона в целесообразности военного присутствия на Старом континенте может ослабнуть ещё сильнее.

Эта концепция предполагает «снятие двух призов» Украиной одним ударом: вступление в ЕС без соблюдения критериев членства (ибо безопасность важнее экономических интересов) и выстраивание новой системы, гарантированной собственным военным потенциалом.

В свете этой концепции формула, о которой мимоходом упоминал Буданов (мы воюем не на свои деньги), не только сохранялась бы, но и получила бы официальную санкцию. Примечательно и то, что Зеленский особо подчёркивает стратегическое значение оси Украина—Турция для стабилизации положения на континенте.

Стоит напомнить: неделю назад (в начале апреля) Зеленский встретился в Стамбуле с Эрдоганом — после визитов на Ближний Восток (Сирия) и в страны Персидского залива, где Киев подписал ряд контрактов о многолетнем военном сотрудничестве. Переговорам Зеленского предшествовали встречи Рустема Умерова — в прошлом министра обороны, а ныне секретаря Совета национальной безопасности и обороны Украины — с его турецким коллегой по вопросам сотрудничества в сфере безопасности, а также украинского министра энергетики, обсуждавшего поставки нефти и газа из стран Ближнего Востока и Центральной Азии через Турцию на Украину.

Военно-политическое сотрудничество между Киевом и Анкарой уже ведётся: по сведениям французских СМИ, Украина располагает тремя военными базами в Ливии — в западной части страны, где Турция имеет значительное влияние на протяжении многих лет. По данным RFI, подтверждённым украинскими изданиями, в Ливии в настоящее время находятся 200 украинских офицеров, чья задача — не только подготовка местных сил, но и проведение боевых операций против российских судов и кораблей в восточной части Средиземного моря.

В декабре прошлого года украинский спецназ, действовавший с одной из ливийских баз (соглашение о которой было заключено предположительно в октябре 2025 года), атаковал танкер Qendil под флагом Омана, входящий в состав российского «теневого флота».

В марте нынешнего года был нанесён удар по газовозу Arctic Metagaz — судну для перевозки сжиженного газа с 60 тысячами тонн СПГ на борту: оно загорелось и дрейфовало к югу от Мальты. Примечательно, что, как пишет обозреватель El País, «шесть государств ЕС» выразили протест в связи с экологической угрозой, возникшей вследствие украинской операции, — однако Киев отнёсся к этому весьма равнодушно. RFI также сообщала — хотя эта информация требует подтверждения, — что удар по Arctic Metagaz был нанесён с применением морского дрона Magura.

Если это соответствует действительности, то в Ливии действуют обе украинские спецслужбы: ГРУ (военная разведка) развивает и совершенствует дроны Magura, а СБУ использует морские дроны Sea Baby.

Стоит также напомнить, что в загадкой авиакатастрофе, произошедшей в декабре прошлого года в Турции, погиб генерал Мухаммед Али Ахмед аль-Хаддад — командующий вооружёнными силами Ливии (признанного международным сообществом и поддерживаемого Анкарой правительства в западной части страны), что ряд комментаторов связывает с украинскими операциями против российских интересов в средиземноморском бассейне — с согласия и при поддержке Турции. Россияне явно недовольны тем, что Киев, сотрудничая с Анкарой, всё увереннее действует в странах Персидского залива и в Сирии, новое правительство которой считается ориентированным на Турцию.

Зеленский в речи, произнесённой после возвращения из ближневосточного турне, объявил о подписании многолетних соглашений об экономическом и военном сотрудничестве с такими государствами, как Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар, Иордания, а также Оман и Бахрейн. Содержание соглашений не раскрывается, однако весьма вероятно — Киев заявлял об этом как минимум несколько раз, — что речь идёт об отправке украинских операторов беспилотных систем для защиты критической инфраструктуры стран Залива, атакуемой Ираном. Киев стремится стать как «экспортёром безопасности», так и расширить экспортные возможности собственного оборонно-промышленного комплекса, завоёвывая новые и прибыльные рынки.

В этом украинском подходе следует выделить три аспекта.

Во-первых, масштаб предпринимаемых действий, не ограниченных региональным измерением.

Во-вторых, готовность использовать военный потенциал и возможности оборонного сектора в качестве политического инструмента, расширяющего возможности Киева.

Третий аспект не менее существенен: в украинских элитах, по всей видимости, укоренилось убеждение, что в ключевых с точки зрения интересов Украины регионах — как в Европе, так и на Ближнем Востоке — возникает «вакуум безопасности», а сложившиеся отношения безусловно меняются. Это требует большей активности и занятия новых позиций с целью наращивания собственного стратегического веса.

Как ни парадоксально, кризис НАТО играет Киеву на руку: беззащитные европейские государства, лишённые американского покровительства, окажутся более сговорчивым партнёром, вынужденным идти на далеко идущие уступки в пользу Украины.

Этот ход мысли отчётливо прослеживается в анализе Оксаны Осадчей — до августа прошлого года советника украинского вице-премьера, курирующего европейскую интеграцию, — опубликованном несколько дней назад украинским аналитическим центром New Europe Center.

Анализируя характер отношений между НАТО и Украиной в последние годы, она подчёркивает их эволюцию: от этапа восприятия Киевом помощи и решений, апробированных в армиях союзников по Альянсу, до уровня стратегического партнёрства и выравнивания позиций, меняющего саму природу отношений. Украинский опыт, а также тактические и технические решения, проверенные в условиях фронта, превращаются в «ценный урок» для НАТО. Теперь не Украина учится у западных партнёров — напротив, те сами черпают из накопленного опыта сражающейся страны.

Символическим подтверждением меняющегося характера отношений стало недавнее решение Киева свернуть программу подготовки украинских военных на Западе: там им уже почти нечему учиться.

В другой публикации — на страницах «Европейской правды» — Осадчая пишет прямо: «Среди украинских военных широко распространено мнение, что интероперабельность с НАТО окончательно утратила значение». И далее аргументирует: «По мнению многих украинских военных и политиков, вся доктрина и плановая структура НАТО окажутся бесполезными и потребуют пересмотра. Подобные оценки разделяют многие представители украинского военного руководства, убеждённые, что украинские вооружённые силы опережают НАТО на несколько шагов в понимании современных технологий и инноваций на поле боя. Как же тогда, по мнению многих украинских чиновников, задействованных во взаимодействии с НАТО, можно говорить об интероперабельности, если через несколько лет сам Альянс будет вынужден "довести до ума" свою доктринальную базу и стандарты, чтобы привести их в соответствие с украинскими — а не наоборот».

С военной точки зрения Украина более не нуждается в партнёрстве с западноевропейскими государствами: их организационные решения, тактика и тем более боевые платформы (которых к тому же катастрофически мало) малопригодны на фронте. Это не означает их полной ненужности — лишь то, что их значение убывает. Украине прежде всего нужны европейские деньги, однако изменение характера отношений рано или поздно неизбежно приведёт — как его естественное следствие — к переменам политического масштаба.

Именно поэтому Зеленский предлагает европейцам военный союз, а Алена Гетманчук, представляющая Киев при штаб-квартире НАТО, говорит о необходимости вдохнуть новую жизнь (reinventing) в погружённый в кризис Североатлантический альянс. По мнению украинского посла, вместо того чтобы сокрушаться о предвозвещаемых Трампом переменах в американском военном присутствии в Европе, следует выстраивать новые договорённости, способные заполнить образующийся вакуум безопасности. По её убеждению, государства должны начать заключать с Украиной двусторонние оборонные соглашения, которые могли бы включать положения «по образцу статьи 5». Речь идёт — и это важно подчеркнуть — не только о стремлении Киева добиться «гарантий безопасности» для послевоенной Украины: украинский политик особо акцентирует, что в новых реалиях её страна может стать гарантом стратегической и военной стабилизации в регионе и значимым элементом системы сдерживания России.

Стоит напомнить, что в феврале состоялся северо-европейский-украинский дипломатический саммит, в значительной мере посвящённый сотрудничеству в сфере безопасности, который предшествовал массированной волне украинских ударов большой дальности по российским портам на Балтике. Примечателен фрагмент совместного заявления Украины и государств группы NB8, в котором говорится: «Взаимодействие наших стран отражает общее стратегическое видение, в котором Украина и NB8 сотрудничают как равноправные партнёры, укрепляя оборонный потенциал и устойчивость к внешним угрозам, тем самым внося вклад в евроатлантическую безопасность». В этом документе немало говорится о военной и финансовой помощи Киеву, в том числе о гарантиях безопасности и членстве в НАТО, однако приведённый фрагмент предлагает не столько конкурирующее видение регионального порядка, сколько иную расстановку акцентов.

Здесь уместно задаться вопросом: свидетельствуют ли описанные мной действия Киева о том, что украинские лидеры смирились с мыслью о невозможности вступления в НАТО? Не обязательно. Следует отметить, что украинская пресса на прошлой неделе уделила значительное внимание словам Марка Рютте, который — уже после разговора с Трампом — заявил, что в прошлом членство Украины в НАТО блокировалось четырьмя государствами: США, Германией, Словакией и Венгрией. Это, разумеется, не является откровением, однако нельзя исключать, что в нынешнем состоянии отношений внутри Северо-Атлантического альянса устранение этих барьеров может, с точки зрения Киева, оказаться проще, чем прежде.

Воскресные выборы способны решить вопрос о том, кто будет управлять в Будапеште: Мадьяр не обязательно окажется для Киева более удобным партнёром, чем Орбан, однако его позиции заведомо будут слабее — что расширяет поле манёвра.

Что же касается других государств-блокировщиков? Если подтвердятся сообщения The Wall Street Journal о том, что Трамп «намерен наказать» западноевропейских союзников, выведя часть американских сил из Испании и Германии, то может оказаться, что Вашингтон «сделает ставку» на восточный фланг.

Перемещение сил в Польшу, Румынию, а также Грецию способно с политической точки зрения запустить процесс глубоких преобразований в Альянсе — и не исключено, что на практике, о чём недавно говорил Кит Келлог на Fox News, ведущей к созданию нового формата. По мнению этого бывшего специального посланника Трампа по Украине, по-прежнему входящего в ближнее окружение американского президента (в частности, имеющего совместный с его сыновьями военный стартап), в новой геостратегической ситуации, сложившейся в связи с «предательством» западных союзников, Америка должна сделать ставку на новые решения и приступить к выстраиванию сети региональных военно-стратегических договорённостей с участием государств восточного фланга, но также и Украины.

Эта концепция нового устройства неизбежно должна учитывать растущую роль Украины, располагающей реальным военным потенциалом, — но одновременно открывает Зеленскому и его преемникам широкое игровое поле. Если рассматривать участие Киева как непременное условие любой региональной системы безопасности, то ценой, которую партнёрам Украины придётся заплатить за это участие, станет либо её вступление в ЕС без каких-либо условий — что и предложил Зеленский, — либо новый подход Вашингтона к сотрудничеству и будущей роли Киева.

Обе опции ныне лежат на столе, а пространство для манёвра Зеленского расширяют и данные последних социологических исследований украинского общественного мнения. Они фиксируют растущий скептицизм в отношении НАТО: членство по-прежнему поддерживается большинством, однако скептических голосов становится всё больше — что вполне понятно перед лицом убывающих шансов на вступление. Если Европа и Америка начинают задаваться вопросом, как «спасти Северо-Атлантический альянс» и как договориться об обеспечении безопасности с Украиной — особенно если эти видения окажутся конкурирующими, — то пространство для манёвра Киева лишь возрастёт.

Военный потенциал Украины также со временем будет усиливаться — даже в условиях продолжающейся войны. Об этом свидетельствует, в частности, то, что россияне, как недавно констатировал генерал Сырский, намерены к концу нынешнего года увеличить группировку беспилотных систем до 165 тысяч единиц (с нынешних примерно 100 тысяч). Каким потенциалом способна противопоставить им Европа — тем более погружённая в споры с Вашингтоном, — особенно если подтвердятся прогнозы Буданова и переговаривающиеся стороны начнут искать политические решения для завершения войны?

Примечательно и то, что в отличие от наших экспертов украинские аналитики убеждены: Соединённые Штаты проиграли войну с Ираном. Речь идёт не о военном измерении, столь акцентируемом в Польше, а о геостратегическом: ведь можно выиграть все «битвы» и при этом проиграть войну. Игорь Семиволос, директор Центра ближневосточных исследований, написал: «Можно говорить о геополитическом поражении Соединённых Штатов — по крайней мере, отчасти, хотя это вопрос интерпретации. Одно несомненно: Вашингтон стремится выйти из сложившейся ситуации как можно быстрее и в действительности опирался не на собственный план, а на план Ирана. Это наглядно показывает, кто хотел выйти первым.

Стратегически Соединённые Штаты действительно просчитались — это факт, хотя тактически действовали весьма эффективно. Вместе с тем одни лишь бомбардировки никогда не приводят к желаемому политическому результату. Можно вспомнить случай Югославии, но ситуация была принципиально иной — Иран обладает иными возможностями и иным географическим положением. Именно географический фактор сыграл ключевую роль: Ормузский пролив, угроза ударов по инфраструктуре стран Персидского залива — всё это грозило нанести серьёзный ущерб мировой экономике. Ситуация, таким образом, принципиально иная, и многое не было должным образом продумано — расчёты строились скорее на надеждах, нежели на трезвой стратегической оценке».

По мнению украинских экспертов, геостратегическое, хотя и не военное, «поражение» США на Ближнем Востоке усилит те тенденции в американском истеблишменте, которые акцентируют необходимость сосредоточения на наиболее важных с американской точки зрения стратегических целях при передаче союзникам менее значимых направлений. Такими районами, из которых американцы могут начать уходить, являются именно Центрально-Восточная Европа и Ближний Восток — и там Киев должен наращивать своё присутствие и активность. Стратегическое партнёрство с Турцией — также по причинам, связанным с контролем над Проливами и значением черноморского судоходства для украинской экономики, — является очевидным вектором украинской политики.

Примечательна реакция Турции на кризис в НАТО. В минувший четверг турецкое министерство обороны и аналитический центр SETA (аналог польского PISM) провели конференцию «Момент Анкары: стратегическое позиционирование во имя устойчивого альянса», ставшую удобной площадкой для принципиальных деклараций министра обороны Яшара Гюлера.

Во-первых, он заявил, что Анкара является надёжным союзником, который «будет играть роль стратегического субъекта, обеспечивающего равновесие и вносящего вклад в процесс трансформации альянса». Турция декларирует не только готовность участвовать в формировании нового облика НАТО, но и — что отчётливо прозвучало в выступлении Гюлера — более не считает себя «фланговым государством». Он подчеркнул изменение геостратегического значения Турции в новых реалиях, заявив, что «Турция эволюционировала от "фланговой страны" времён холодной войны до центрального союзника, способного обеспечить безопасность Европы, подтвердив свою действенную роль в миссиях и операциях НАТО — от Афганистана до Боснии и Герцеговины, от Средиземного моря до Балтийского региона». Центр тяжести европейской безопасности в связи с российской агрессией и ситуацией на Ближнем Востоке сместился на восток — что повлечёт переориентацию ключевых стратегических опций. Примечательно привести ещё один фрагмент из выступления турецкого министра обороны — хотя бы потому, что в данном конкретном случае мы наблюдаем поразительное совпадение его слов с тем, что говорит Зеленский: «Мы надеемся, что Европейский союз откажется от подходов к безопасности, исключающих союзников по НАТО за пределами ЕС — прежде всего нашу страну, — и вернётся к позиции поддержки НАТО», — заявил Гюлер.

Украина на пятом году войны, оставаясь государством, зависимым от финансовой и материальной помощи союзников, начала смелую игру за место в новом, только складывающемся соотношении сил. Активность в данном случае — условие успеха, который отнюдь не гарантирован, а риск неудачи весьма велик; столь же велико и осознание собственных козырей.

В Киеве на сто процентов уверены, что вопросы безопасности станут рычагом, усиливающим переговорные позиции Украины, — и отступать от этого не намерены. О том, насколько стремительными являются происходящие перемены — в том числе ментальные, — свидетельствует уже то, что украинские гарантии безопасности для соседей и даже для государств Персидского залива сегодня воспринимаются всерьёз, тогда как ещё несколько месяцев назад подобное сочли бы «бредом сумасшедшего».

Война ещё не завершена, но уверенность Украины растёт: линия фронта стабилизировалась, российские потери в личном составе за последние четыре месяца превышают мобилизационные возможности противника, а в области ударов большой дальности удалось достичь количественного паритета с Россией. Настало время планировать будущее — и Украина именно этим сейчас занимается, стремясь обозначить его контуры, в которых она сама выступает главным игроком в Центральной Европе.