Россия забрала у меня даже могилы близких: жительница Покровска Дарья Корх – о родном городе

"Западные ворота Донбасса", "город железнодорожников и шахтеров", "город роз" и "родина "Щедрика" – все это о Покровске, который до прихода российских оккупантов и варваров был ключевым индустриальным и логистическим узлом восточной Украины.

Более полутора лет российские оккупационные войска ведут ожесточенные бои за Покровск, однако по состоянию на апрель 2026 года официального признания Украиной полной оккупации города нет.

Непрекращающиеся интенсивные бои, активное применение КАБов и артиллерии российскими оккупантами на протяжении стольких месяцев битв за Покровск превратили город в призрак. В Покровске нет воды, света и тепла, и сам город фактически превратился в руины.

Уроженка и жительница Покровска, зоозащитница и волонтер Дарья Корх в интервью Главреду рассказала, каким был и чем жил Покровск до войны, как менялся его облик после 2022 года, как живет и что чувствует человек, видя спутниковые снимки руин собственноручно построенного дома, за что больше всего винит Россию, отобравшую малую родину, а также почему считает, что Покровск не нужно восстанавливать.

Насколько глубока ваша история взаимоотношений с Покровском? Вы родились там?

Мои бабушка и дедушка переехали из Днепропетровской области в Покровск в 1957 году. Там они построили дом, в котором и родился мой отец. Моя мама с Кубани. В молодости она приехала учиться в Днепр, там познакомилась с папой. Родители жили и работали в Покровске, где я и родилась.

Покровск – не просто город для меня, это душа. Там похоронены мои родители, брат, бабушка и дедушка. Всегда планировала встретить старость в Покровске и умереть там.

Но война и Россия сломали планы. Мой дом в Покровске, который мы с мужем построили сами всего четыре года назад, разрушен. Приют для животных, который мы строили одновременно с домом, тоже превращен в руины. Дом и приют были в разных местах. Чтобы построить приют, мы купили четыре участка при дачном кооперативе рядом с Покровском. Он находился через два поля от Гришино, на крайней западной улице Покровска. А дом был непосредственно в городе, в 10 км от приюта.

Покровск часто называли "городом железнодорожников и шахтеров", и такая характеристика сразу формирует образ сурового рабочего города. Довоенный Покровск – каким он был для вас? С какими звуками, запахами, местами у вас ассоциируется этот город в первую очередь?

В Покровске был свой особенный запах – терриконов и угля. Ведь это был город угольной промышленности. Там добывался коксующийся уголь – такой не добывался больше нигде в Украине.

Покровск был шумным и активным. Он давал возможности зарабатывать и жить комфортно – и морально, и финансово. Там жили люди-трудяги. Труд шахтера очень тяжелый, но достойно оплачивался. Мой папа был шахтером, я и сама какое-то время работала на шахте, потому знаю не понаслышке, что это за труд.

Но главное, с чем у меня ассоциируется Покровск – это закаты. Невероятные закаты на фоне терриконов. Таких я не видела больше нигде. Покровских закатов мне безумно не хватает. Их красочность, даже огненность были особенными. Даже военные, которые служат в Донецкой области, публикуют фотографии закатов и отмечают, что нигде не увидишь закаты круче, чем на Донбассе.

При этом Покровск характеризовался еще и как "город роз" и "город Леонтовича", где родился всемирно известный "Щедрик".

Да, это так. Покровск не только суровый, но и романтичный. "Щедриком" у нас всегда гордились. А еще очень чтили государственные праздники, на них всегда собиралось множество народу. А какой в Покровске был замечательный парк! В городе было все, что нужно для жизни, работы и отдыха: хороший кинотеатр, уютные кафе и ресторанчики, масса мест для развития молодежи. Вы не представляете, сколько ребят из Покровска стали успешными спортсменами, сколько детей занимали призовые места на олимпиадах по математике, сколько певцов родом из нашего города.

Покровск стремительно развивался, особенно после 2014 года, когда началось объединение громады, и увеличился бюджет. Рабочих мест стало больше, прежде всего, благодаря агрокомплексу. Вообще, найти работу в Покровске, причем хорошо оплачиваемую, никогда не было проблемой.

Часто ловила себя на мысли: слава Богу, что живу именно в этом городе. Возможно, потому я до сих пор не могу осознать, что города как такового больше нет – одни руины.

Какое место в Покровске было "сердцем города" лично для вас? Помимо дома и вашего детища – приюта.

Особое место для нас с мужем – ресторан Corleone, где была очень хорошая кухня, адекватные цены и необыкновенная атмосфера. Особое – потому что это наша с мужем история. А вообще, этот ресторан любил весь город и все военные, которые с 2022 года бывали в Покровске. Именно там мне посчастливилось сфотографироваться со знаменитой "Пташкой" Екатериной Полищук.

Как и где вас застало 24 февраля 2022 года? И как менялся Покровск после этой даты?

Я была дома, в пять утра позвонил с работы муж и сказал: "Вставай, война началась". Я понимала, что будет война, потому что за несколько дней до того из "ДНР" начали эвакуировать людей. Однако я думала, что события развернутся на Донбассе, а не начнется наступление на Киев.

К концу февраля в Покровске закрылось все: банки, аптеки и т.д. В марте город совершенно опустел, были только военные, единицы гражданских и просто тьма животных. Для меня, зоозащитника, начался ад из-за количества брошенных животных: мы тогда постоянно ездили по городу – кормили.

Первые жесткие обстрелы Покровска были в марте 2022-го. Россия била кассетными боеприпасами. Прилеты были как раз в нашем районе. Земля буквально уходила из-под ног. Хорошо помню, как мы с соседями и кучей котов и собак прятались в нашем доме в коридоре.

Тем не менее, в мае люди начали возвращаться в Покровск, и уже к июлю город ожил так, словно ничего не было. Да, время от времени были обстрелы, но крупная промышленность, те же шахты, продолжали работать, а это тысячи рабочих мест. Люди возвращались, потому что в эвакуации за все надо было платить, а работы и заработка не было.

Когда вы ухали из Покровска?

У меня было две эвакуации. В сентябре 2022 года я со всеми 70 животными (40 котами, 30 собаками и тремя птицами-инвалидами) эвакуировалась из Покровска в Черкасскую область, настоял муж. Вдалеке от Покровска я впала в депрессию, очень похудела. Черкасчина меня почему-то пугала, я ее невзлюбила, хоть она и приняла меня замечательно. Время от времени я моталась домой, видела, как люди живут и работают – и у меня не укладывалось в голове: почему я нахожусь где-то, а не там, если дома относительно тихо. Да, обстрелы были, но они были везде, в любой точке страны. В общем, я не выдержала и в 2023 году вернулась обратно вместе с животными.

Пожалуй, я настолько патриот Донбасса, что, даже зная, какой сложный путь придется пройти, все равно бы выбрала родиться именно там. Даже если весь мир будет против Донбасса, мой любви к нему это не изменит. Донбасс настолько украинский, шикарный, трудолюбивый! Безумно хочу домой, пусть даже на руины.

В Черкасской области у вас кто-то был, вам было куда ехать?

Нет, никого не было и уезжать было некуда. До переезда три месяца муж ездил по Украине, подыскивая место. Мы сразу отбросили вариант с западной Украиной, потому что понимали, что не все животные переживут эвакуацию и такую дорогу. Нас звали в Киев, но мы отказались – не люблю мегаполисов. Приглашали в Европу, даже вместе со всем приютом, но это однозначно нет: хочу жить только в Украине.

Прикидывая, куда могут дойти российские войска, мы остановились на центральных регионах Украины. К тому же так была возможность ездить в Покровск. Задачу по поиску нового места усложняло то, что оно должно было подойти для строительства нового приюта. Чтобы перевезти большое количество животных, нужен большой дом и множество построек на участке. Такое место нашлось в селе, в 35 минутах езды от Черкасс.

К тому же из Покровска мы с собой вывезли людей – соседей, которым совершенно некуда было ехать, и они бы остались в Покровске со своими четырьмя собаками и четырьмя котами. Мы вывезли четыре семьи и нашли для них жилье.

Выходит, у вас было две эвакуации из Покровска? Если в 2023-м вы вернулись домой, то в какой момент вы снова решили уезжать?

В январе-феврале 2024 года российские войска прошли Авдеевку, а затем с минимальными боями, очень быстро – Новогродовку и Селидово. Мы с мужем условились, что, когда оккупанты будут в 20 км от Покровска, нужно будет уезжать. В конце августа 2024-го мы уехали из города, на тот момент россияне уже зашли в Шевченко, а это в 15 минутах езды машиной от микрорайона Лазурный, от окраины города. В это время в городе постепенно по районам стали пропадать газ и свет.

За неделю до отъезда впервые было за раз 16 прилетов только в нашем районе. Никогда не забуду ту ночь: вышла покурить, и меня просто снесло взрывной волной. Животные тогда, к счастью, остались все живы. Потому, уезжая из города во второй раз, я была более спокойна, понимала: тянуть больше некуда, теперь действительно нужно уезжать.

Впрочем, мы и после переезда еще несколько раз мотались в Покровск.

Когда вы были в городе в последний раз? И чем вам запомнился Покровск в тот день?

В последний раз в Покровске я была в октябре 2024-го. Город был совершенно пустым, он словно умер. Шахты уже не работали, но там еще оставалось около 3 тысяч жителей. Мне казалось, что я еще приеду туда, но не случилось. Была надежда, что Покровск выстоит, будет в руинах, но его не оккупируют.

Что вы думали и чувствовали, когда узнали, что ваш дом разрушен, и впервые увидели снимки?

Когда пришли спутниковые снимки, на которых было видно, что дома больше нет, было очень больно. Дом для меня был словно родной ребенок, которого я родила-построила. Мы с мужем его строили вдвоем. Это был дом-мечта. Чтобы его построить, мы так много работали. Видеть руины дома было невыносимо, казалось, хороню кого-то близкого. Ведь мы даже не успели насладиться своими трудами, пожить в этом доме.

С одной стороны, я понимала, что снимки-доказательства разрушений – это хорошо, поскольку они позволят получить сертификат о разрушенном жилье и компенсацию, которая позволит устраиваться на новом месте, а с другой – я отказывалась принимать эту реальность, в которой моего дома больше нет. Мне думалось: почему так, мы же не заслужили такую боль, не заслужили остаться без родного дома и города. Особенно пугает осознание того, что больше ты не сможешь заработать столько денег, чтобы можно было построить такой же дом. Да и нет желания строить что-то не в Покровске. Когда не стало дома, не стало и части меня.

Дом был разрушен в конце 2025-го или в начале 2026 года. До этого были прилеты рядом, и немногочисленные соседи, которые там оставались, фотографировали последствия. Но то были мелочи: поврежденная часть крыши, разбитое окно. А сейчас дом разрушен до фундамента, полностью, просто стерт.

Приют для животных, все три здания (котодомик, дом для парализованных животных и дом для животных-малышей, где мы и готовили) тоже разрушены под ноль. По этим зданиям били прицельно, у них не было шансов устоять. Приют был очень крутой: пластиковые окна, евроремонт, все для животных и пр. Было адски больно увидеть руины того, что создавалось моими руками, но я выдохнула, потому что никакая российская тварь там не будет жить.

Для меня было бы больнее, если бы дом и приютские здания устояли, и там стали бы хозяйничать россияне. Когда-то я даже написала в Фейсбуке, что очень хочу, чтобы все это было разрушено, потому что было бы невыносимо знать, что кто-то из оккупантов живет в моем доме и приюте, топчет там землю.

Что из того, что было у вас в Покровске, никогда и нигде не получится заменить?

Прежде всего – могилы родителей, брата, дедушки и бабушки. До сих пор не укладывается в голове, что теперь на Проводы, когда все пойдут поминать близких, для меня это будет недоступно, что больше не смогу прийти на могилу к маме и сказать ей, как скучаю по ней. Россия у меня забрала даже мертвых! Разве так может быть – как можно отобрать у людей даже мертвых!

Очень хочу верить, что рано или поздно Покровск будет освобожден и вернется под контроль Украины, потому что к оккупантам не поеду никогда. Но в чудеса больше не верю. И надеждой жить не хочу – нужно жить здесь и сейчас, реальностью. А реальность страшная: в ней у меня забрали даже мертвых.

Мне кажется, вам все это скажет любой человек, чей город оккупирован, кто пережил эвакуацию. За разрушенный дом душа болит, но можно купить или построить другой, а вот отобранных мертвых невозможно принять никогда, эту утрату ничем не восполнить.

Более того, кладбища ведь там тоже разрушены. Мои родители и брат похоронены на центральном кладбище, а российские войска, когда двигались после Селидово, заходили в город как раз через это кладбище, и первые бои были там и в микрорайоне Лазурном. Но я, несмотря ни на что, найду могилы родителей, если получится приехать в Покровск хоть через 10-15 лет.

Что для вас стало точкой опоры, которая позволила найти в себе силы начать жизнь с нуля, бороться и продолжать свой непростой труд – заботу о животных?

Муж, друзья, психотерапевт и животные. Бывали дни, когда казалось, что повеситься на дереве – это выход из ситуации, но благодаря людям и животным силы находились. Сдаться ведь гораздо легче, чем жить дальше. Друзья очень поддерживали: не было ни дня, чтобы они не поинтересовались, как я и чем помочь. Вы не представляете, как важно человеку, который потерял все, просто услышать "как ты?".

Вопреки всему я стараюсь юморить (донбасский юмор немного с "чернухой", и его сейчас, вдали от Покровска, тоже не хватает) и позитивно смотреть на жизнь. В какой-то момент я вдруг обратила внимание, что в огороде рядом с домиком на Черкасчине, где мы сейчас живем, – река. И я задумалась: это же здорово, я вижу здесь таких птиц, которых никогда не видела в Покровске. Стала наблюдать за природой, ездить в лес, собирать грибы, бегать по утрам, впервые в жизни все лето 2025-го я консервировала – одним словом, заставляла себя жить.

Жизнь не закончилась с эвакуацией – она просто перешла на другой уровень. Сидеть и жалеть себя – не выход. У меня муж на войне, и сейчас для меня главное, чтобы с ним все было хорошо.

Покровску я благодарна за все: за свое прошлое, за безусловную любовь, за своего мужа, за родителей и шикарное детство. Прошлое важно помнить, но нельзя жить им. Черкасская область – прекрасна: тут много замечательных людей, невероятные леса, которых нет на Донбассе, и много другого. Нет, я не полюбила Черкасчину, но я вижу хорошее в ней.

Покровск постепенно превратился боевыми действиями в город-призрак, лишенный жизни. Что вам больнее всего видеть на кадрах из Покровска, что тяжелее всего осознавать?

Я еще не осознала, что Покровск стал городом-призраком. Сейчас для меня тяжелее всего осознавать, что теперь там будут жить ра**исты. А ведь там на кладбищах похоронены наши военные, наши герои – что будет с ними? Я очень не хочу, чтобы Россия восстанавливала город и шахты, чтобы приносила свою жизнь в Покровск, чтобы там жили россияне. Даже сама мысль о том, что враги будут жить в наших домах, вызывает тошноту.

Для вас лучше, чтобы Покровск остался городом-памятником, фактически стертым с лица Земли, лишь бы там не было России и россиян?

Да.

Лучше пусть Покровск останется руиной навсегда, лишь бы там не хозяйничали россияне. Я не хочу Покровску такой же судьбы, как у Мариуполя, где всем заправляют наши враги. Пусть Покровск останется городом-героем, городом-памятником. Пускай лучше навсегда в этих руинах останется наша история – история покровских украинцев, нежели Москва начнет писать свою историю на нашей земле. Я не хочу, чтобы эти нелюди топтали нашу землю.

А вы думаете, Россия в состоянии что-либо восстанавливать, хотя бы так, как в упомянутом вами Мариуполе?

Крупнейшую и одну из старейших угольных шахт Украины, которая находится в Покровске, Россия восстановить не сможет – там все уже больше года залито водой. А если сможет, то это будет ей очень дорого стоить, это восстановление не окупится. Ни один здравомыслящих инвестор – будь он русский или американец – не вложит деньги в такое предприятие, поскольку залежи угля там заканчивались, а восстановление будет стоит колоссальных сумм. Поэтому я на 90% уверена, что угольные шахты Россия восстанавливать не будет, это экономически нецелесообразно. А именно эта промышленность была основой экономики города. Потому у меня есть основания надеяться, что Покровск останется украинскими руинами, которые не будут осквернены руками оккупантов.

Покровск всегда был интересен с экономической точки зрения, а сейчас, после боев, экономического интереса там нет. Если бы Россия взяла Покровск с минимальными боями или без них, тогда экономика была бы жива. Но город и вся промышленность физически уничтожены.

Кроме того, в городе не осталось людей. Знаю, что тех жителей, которые оставались в Покровске и которым некуда было ехать, сейчас принудительно разбросали по России. В основном их отправили в Сибирь.

По вашему опыту и наблюдениям, много ли было "ждунов" в Покровске? Или это были маргиналы, и их были единицы?

Именно так, это были маргиналы. Разговоры о массе "ждунов" на Донбассе – это миф. Я не знала ни одного. Зачем жителям Покровска было ждать Россию, если город развивался, в нем была работа, в нем было комфортно жить? А после начала боев в городе в основном остались глубокие старики, которым попросту некуда было ехать.

Более того, у меня очень много знакомых из Покровска, которые пошли воевать и защищать Украину. Речь идет о десятках мужчин.

Если события будут развиваться по оптимистичному сценарию, и Украина освободит Покровск и другие города, разрушенные войной, то, на ваш взгляд, насколько целесообразно отстраивать Покровск на том же месте после войны, в том же виде, в каком он был до боев?

Это нецелесообразно. Если, например, Бахмут, где были соляные шахты, и до сих пор остаются запасы соли, возможно, есть смысл восстанавливать, потому что там будут рабочие места. То шахты в Покровске так не восстановишь, это очень дорого. Впрочем, даже восстановление с нуля газа, электричества и водоснабжения города потребует миллиардов.

Также не забывайте, что, получая сертификат о разрушенном жилье, мы автоматически отказываемся в пользу государства от этого жилья. То есть жилья в этом городе у нас уже не будет.

Но для меня важно иметь возможность приезжать в Покровск, однако восстанавливать его я бы не стала. Возродить уничтоженную промышленность будет уже невозможно и экономически нецелесообразно, соответственно, работать будет негде. Да, на Донбассе чернозем, и агрокомплексы еще могут там возобновить деятельность. Однако я думаю, что мало кто захочет это делать, не в последнюю очередь из-за того, что эти территории еще предстоит разминировать.

Потому я считаю, что разрушенные города Донбасса лучше оставить разрушенными, городами-героями. Это будет правильно с экономической точки зрения. Несмотря на мою безумную любовь к Покровску, я не вижу смысла в том, чтобы вбухивать миллиарды в город, где нельзя восстановить промышленность, где не будет возможности зарабатывать. Лучше эти средства направить на ВПЛ, на жилье для них, на развитие больниц, детсадов, школ и прочего. И для этого потребуется гораздо меньше денег, чем для восстановления всех превращенных в руины Россией города Донбасса и других областей.

У меня странная мечта сейчас. Я хочу приехать в Покровск, встать на колени на руинах моего дома и выплакаться за все эти годы. Всю боль я берегу в себе для этого момента. Мне нужно увидеть свои руины. Но вкладывать деньги в разбор этих руин нет смысла, это будет большой глупостью.

Кроме того, сейчас бои разрушают другие города, например, Славянск и Краматорск. Если, дай Бог, там не будет оккупации, то их нужно будет восстанавливать – то, что разрушено частично, и где нет россиян, должно подлежать восстановлению. А все, что стерто до земли, как Покровск, Бахмут и Авдеевка, будет глупо пытаться отстроить с нуля.

Что бы вы хотели, чтобы люди, не видевшие войны и не знавшие эвакуации, знали о городах, которые превращаются в города-призраки, и понимали о тех, кто когда-то жил в городах, которых больше нет?

Я бы хотела, чтобы люди, которые говорят о "понаехавших" и грубо высказываются о Донбассе, представили, что у них есть сутки на сборы, а затем они должны будут уехать из дома в никуда и навсегда, а дальше жить в чужом месте. Пусть хоть на мгновение задумаются, через какую боль прошли те, чьих городов и домов больше нет. Пусть поймут, что Покровск – это не просто точка на карте, а более 60 тысяч человеческих жизней и судеб, более 60 тысяч человек, которые враз лишились всего. А ведь это только жители Покровска, и таких, как мы, сейчас сотни тысяч.

Может быть, осознав масштаб этой трагедии, мы будем лояльнее и добрее друг к другу, к переселенцам. Ведь все мы, чьи города стали призраками, уже поломаны навсегда, но пытаемся продолжать жить.