Почему бензин в Украине стоит, как при цене 130 долларов за баррель: анализ Геннадия Рябцева

Цены на топливо в Украине будут расти до тех пор, пока рынок не почувствует, что дальнейшее подорожание уже начнёт резко снижать спрос, считает эксперт.

Пока мировые котировки нефти демонстрируют относительную стабильность, украинский топливный рынок все больше отдаляется от глобальных трендов, устанавливая собственные ценовые рекорды. Эксперт энергорынка Геннадий Рябцев анализирует аномальный разрыв между стоимостью сырья и ценниками на АЗС, указывая на критическое отсутствие государственного регулирования. Автор объясняет, как пассивность антимонопольных органов и фискальные интересы бюджета фактически перекладывают бремя сверхприбылей трейдеров на плечи аграриев и перевозчиков. Чем грозит такой дисбаланс экономике и стоит ли ожидать снижения цен после посевной — в материале автора.

После заявлений Дональда Трампа о блокировании силами США Ормузского пролива существенных изменений ожидать не стоит, ведь мировые цены на нефть не демонстрируют роста: котировки колеблются на уровне около 100 долларов за баррель. В то же время в Украине цены на заправках уже соответствуют уровню, который скорее соответствовал бы котировкам в 130 долларов. Это свидетельствует об отсутствии прямой связи между мировыми ценами на нефть и внутренними ценами на нефтепродукты. Коэффициент корреляции между этими показателями низкий — менее 0,3, то есть их динамика совпадает лишь примерно в 7% случаев. Несмотря на это, трейдеры не демонстрируют намерения сдерживать рост цен.

Причина заключается в том, что государство фактически не оказывает на них никакого давления: отсутствуют как критика, так и реальные механизмы сдерживания. Наоборот, правительство публично заявляет, что ситуация на рынке его устраивает, и фактически поддерживает премиальные сети. Введение кэшбэка на топливо только усилило эту тенденцию, тем самым нефтетрейдерам предоставили индульгенцию на дальнейшее повышение цен.

В такой ситуации цены будут расти до тех пор, пока рынок не почувствует, что дальнейшее подорожание уже начнет резко снижать спрос. А пока — можете платить, так и платите.

Многие думают, что во всех странах ситуация такая же, как в Украине, но это не так — она существенно отличается. В Европе правительства совсем иначе реагируют на подорожание: там в первую очередь поддерживают потребителя, тогда как в Украине государство фактически поддерживает трейдеров. Логика проста: если сегодня маржа составляет 15 гривен с литра, а завтра ее можно поднять до 16, то операторы это сделают; дальше — 17, 18 и так далее, пока потребитель не начнет массово отказываться от покупки.

Аргументы о привязке украинских цен к глобальным факторам выглядят неубедительно еще и потому, что Украина не получает никаких объемов нефти или топлива из регионов, находящихся в центре геополитической напряженности, в частности из района Ормузского пролива. То есть прямой физической связи между событиями на Ближнем Востоке и ценами на украинских заправках фактически нет. Зато ключевым фактором становится фискальный интерес: с ростом цен автоматически растут и поступления НДС в бюджет, ведь это 20% от конечной стоимости топлива.

Фактически складывается ситуация, когда ради прибыли относительно небольшой группы владельцев сетей, значительная часть которых уже находится за пределами Украины и управляет бизнесом дистанционно, все остальные потребители вынуждены переплачивать за дизельное топливо, бензин и газ. При этом наибольшее давление приходится именно на дизель и бензин как ключевые ресурсы для экономики.

В сегменте пропан-бутана ситуация несколько иная: рост цен там также присутствует, но из-за более низкой маржинальности этот рынок менее привлекателен для операторов. Именно поэтому его постепенно вытесняют, и несмотря на относительно лучшую ситуацию по сравнению с бензином и дизелем, она все равно далека от нормальной.

С точки зрения оценки рисков, по европейским методикам максимальный рыночный риск составляет 25 баллов, и именно такого уровня в настоящее время достиг рынок дизельного топлива в Украине. Это означает, что цены фактически не имеют обоснования с точки зрения рыночных факторов. В то же время, если уровень риска превышает 17 баллов, государство должно принимать меры для защиты потребителей, однако этого не произошло. О негативных тенденциях на рынке говорили еще в феврале, еще до первых ударов в конце месяца, однако эти сигналы были проигнорированы. Более того, Антимонопольный комитет даже не провел полноценного исследования, но уже заявил об отсутствии сговора, что создало информационный эффект, будто проблемы нет.

Что касается спроса, то в ближайшее время его обвала ожидать не стоит. Причина — сезонный фактор: продолжается посевная кампания, и аграрии являются основными потребителями топлива. В апреле их спрос растет примерно на треть по сравнению со среднегодовым уровнем, и они физически не могут отказаться от закупок, даже если вынуждены брать кредиты и влезать в долги. Аналогичная ситуация в транспортном секторе: перевозчики также не могут остановить деятельность. Единственная категория, которая может сократить потребление, — это частные водители, но их доля не является определяющей для рынка. Часть из них пытается экономить или переходит на более дешевое топливо сомнительного качества, что приводит к техническим проблемам с транспортом, но это не влияет системно на общий спрос.

Таким образом, предпосылок для снижения цен в ближайшее время нет. Наоборот, сохранение высокого спроса на фоне отсутствия регуляторного влияния создает условия для дальнейшего роста. Все дополнительные расходы аграриев и перевозчиков впоследствии будут заложены в стоимость товаров и услуг. После завершения сезона эти расходы трансформируются в повышение цен на продукты питания и другие товары, что, в свою очередь, приведет к ускорению инфляции. И хотя впоследствии может возникнуть вопрос о причинах ее роста, фактически эти процессы закладываются уже сейчас — на этапе формирования цен на топливо.

Геннадий Рябцев, директор специальных проектов научно-технического центра "Психея", специально для Главреда