Режиссер и хореограф Ольга Семешкина: На проекте «Энеида», где играют военные, одного Энея мы женили

Для людей театрально не подкованных, Ольга Семешкина – одна из авторов громкого спектакля "Конотопская ведьма" Театра им. Ивана Франко, который она наполнила пластической речью. В этом театре, куда ее пригласил еще Богдан Ступка, она работает главным балетмейстером уже более 15 лет. За плечами у Семешкиной десятки ярких спектаклей.

Но времена начали меняться, и Ольга вышла из родного театра и попробовала себя уже как режиссер. И вот вместе с Театром Ветеранов поставила "Энеиду" - пластическое сценическое действо, в котором главные роли исполняют военные и ветераны с серьезными ранениями. За этот спектакль Ольга Семешкина получила награду от президента Украины. Ставят эту «Энеиду», в частности, в Молодом театре – ближайший спектакль запланирован на 10 мая.

Что побудило главного балетмейстера Театра Франко искать себя в смежных профессиях, почему, работая над "Энеидой", пыталась забыть об опыте хореографа, как она успела женить одного из Энеев прямо на проекте и какой спектакль она помогает делать Анатолию Хостикоеву - обо всем этом Ольга Семешкина рассказала в интервью Коротко про.

"С начала полномасштабного вторжения военные в нашем доме - это норма"

- Ольга, недавно президент Украины наградил вас орденом княгини Ольги III степени. Это достаточно весомая награда.

- Награда была приятной и неожиданной, потому что мне казалось, что я делаю свое дело, и оно нужно только той группе людей, с которой я сотрудничаю. Награду мне вручила заместитель руководителя ОП Елена Ковальская, которая сказала: "Это вам за "Энеиду". И я от этого немного растерялась.

- Об уникальном спектакле Театра Ветеранов "Энеида", который вы поставили как режиссер, сейчас говорят все. В чем особенность этого спектакля?

- Проект начинался чуть больше года назад. Мы придумали соединить легендарную поэму Ивана Котляревского с историями нашей войны. И по мотивам "Энеиды" создали пластическое сценическое действо, в котором военные и ветераны, прошедшие через войну и сложные ранения, открывают зрителю свою силу, боль, юмор и несокрушимость - это и есть история Энея.

Поскольку поэму мы максимально сократили, то получилось, что все ребята в спектакле – Энеи, а девушки – Дидоны. Мы совершенно не ожидали, что спектакль станет столь интересным зрителю. Но вышло так, что каждый в команде почувствовал себя звездой, и это здорово, они этого достойны.

– Кто первым поздравил вас с наградой?

- Первой позвонила Ада Николаевна (Ада Роговцева – свекровь Ольги. – Авт.), а потом моя дочь Дарья. Адуся сказала, что у нас с ней теперь "две Ольги на двоих". А Дашка пошутила, что "теперь, мамочка, ты у нас дабл-Ольга".

- А что Ада Роговцева сказала, когда вы вошли в проект с ветеранами-военными? Знаю, что она сама очень много для военных делает.

- Да, с 2014 года она действительно очень активно включена в помощь военным. Когда мы сначала потеряли Крым, а дальше начали терять Донецкий край, она своими силами, как мать, пыталась влиять на ситуацию. Они с дочерью Катей много ездили в зону АТО с концертами, награждениями и поддержкой.

А с начала полномасштабного вторжения военные в нашем доме – это норма. И мы постоянно ищем, каким образом помочь им. Просто не обо всем можно сейчас говорить. И, знаете, бывают иногда моменты, когда я понимаю, что вопрос не ко мне, но я включаюсь и ищу возможности его решения. И вся наша семья тоже.

- Я знаю, что у вас и брат в армии, и зять.

– Да, мой зять – актер Алексей Петрожицкий – военный. Я пыталась приобщить его к проекту "Энеида" - он хороший музыкант, но он сказал мне, что несет ответственность перед другими людьми, поэтому будет там, где нужен.

А Адуся? Ну, вы же знаете, что мы с ней потеряли в 2012 году Костю (Константин Степанков-младший ушел в мир иной на пятидесятом году жизни. – Авт.). Костя для нас всех значил гораздо больше, чем просто сын, муж, отец. Но когда началось полномасштабное вторжение, Ада Николаевна сказала, что если бы Костя был жив, то мы бы первые были с ним на передовой. И я с ней согласна. Наша семья занимает четкую позицию, и это защита страны. Для меня страна – это мой дом. И для моей дочери Дарьи и для Адуси так же.

"Я обещала после победы поднять в небо самолет и показать вираж в воздухе"

- После таких монологов я вообще не понимаю, почему люди считают, что мы не победим, а процент таких большой. Но в последнее время меня все больше окружают люди, которые делают для нашей победы очень важное. А еще, признаюсь, у меня после победы уже назначен белый танец с военным, который мне очень дорог. Так что вариантов нет.

– И это круто. Я вот думаю, что после победы нас ждет очень много свадеб. У меня много заказов на крестную маму после победы, на постановку свадебного танца, на лучшие шашлыки в мире и даже на полет. Потому что я люблю мотодельтапланы: в смысле техники и скорости я такая немного экстремальная дама - гоняю на машине быстрее многих мужчин. И потому вот обещала после победы поднять в небо самолет и показать вираж в воздухе. Так что планов много, и хочется, чтобы это время настало как можно быстрее.

А по поводу Энея и троянцев, они не смогли победить, но делали все для победы - об этом говорит история. Они показали пример, как можно радоваться жизни в то время, когда все рушится вокруг. Котляревский написал произведение о том, как можно шутить, безобразничать и идти к своей цели без веры в завтра - потому что война. Ну вот почему Эней? Это человек, который прошел сквозь все и каждый раз возвращался к себе и своим мечтам. Пусть даже его мечты бывали совсем простые, например, переспать женщиной. Ну и пусть. Это нормально. Это потребности человека. Но он находил в этом смысл.

Лично меня война научила быть искренней для каждого касания твоего сердца взглядом другого человека. Я благодарю за каждую минуту внимания к себе, потому что понимаю, что "завтра" может не прийти. Думаю, все так живут. Потому и мои ветераны, потому и в театре у меня мало работы, потому что есть какие-то внутренне миссионерские вещи.

- Вы сказали "мало работы", это речь о Театре им. Франко?

- Да, я как была главным балетмейстером этого театра, так и остаюсь. Но так случилось, что когда в театр пришел Евгений Николаевич (Нищук, генеральный директор, художественный руководитель Театра им. Франко. - Авт.), он сказал мне прямо, за что я ему очень благодарна: "Оля, наши режиссеры - а у нас тогда было их четыре - не очень хотят с тобой работать". Именно это послужило толчком для поиска себя в смежных профессиях. Я же человек творческий, все время нахожусь в состоянии развития – мне так интереснее жить. Поэтому я благодарна Евгению Николаевичу за тот разговор. Он изменил мою жизнь. Его заботу чувствую и сейчас – именно он был инициатором награды.

- Пожалуй, это горько слышать, что ты не нужен театру, которому много лет отдал?

– Но так случилось. Действительно, горько перестать быть актуальным для своего театра, в который когда-то меня пригласил Богдан Ступка. Я очень молодой пришла туда работать. Богдан Сильвестрович сказал тогда: "Заходи в театр – это твой дом, и ты можешь делать что угодно, работать где хочешь, но каждый раз возвращайся домой". И это его "возвращайся домой" сыграло большую роль в моей жизни. Я много где работала, и всегда, когда был спектакль в Театре Франко, я все отменяла и была только с театром до выпуска спектакля.

А тут вдруг меня заставили задаться вопросом: Театр Франко - все еще мой дом? Я рассказала о своих сомнениях Аде Николаевне, а она сказала: "Не делай ничего, не уходи из театра - это не твоя проблема, это просто меняется время. Ты придумала свое пространство времени и доверяй себе, потому что есть внешняя форма, и она тебя не касается". И я ей за эти слова благодарна. Ну и дальше многие внутри театра говорили мне не делать резких движений, потому что эта ситуация временна. Я прислушалась.

- Даже я понимаю, что ситуация - временная, потому что, знаете, режиссеры приходят и уходят. Такова жизнь.

- Но я благодарна за эту ситуацию, потому что в тот момент я просто вышла из театра и начала работать как режиссер и уже как человек, знающий чего хочет. Самое удивительное, что когда возник этот мой кризис в Театре Франко, в то же время мне позвонил Ахтем Сеитаблаев (художественный руководитель Театра ветеранов. - Авт.). А мы с Ахтемом друзья много лет - я его видела еще на сцене Театра на Левом берегу молодым талантливым Ромео в спектакле Алексея Лисовца.

И вот Ахтем рассказал мне об идее - спектакле "Энеида", который должен был соединить поэму Ивана Котляревского с методами физического и перформативного театра. И главное, что все роли в ней должны выполнять действующие военнослужащие и ветераны с травмами. Я сразу сказала, что это будет долгий путь, но Ахтем же не из пугливых, он улыбнулся и сказал: "Я тебе доверяю, поехали".

- Ну, Ахтем Сеитаблаев - молодец, потому что из сокровищ, которые есть в нашем театральном пространстве, он выбрал очень ценный бриллиант. Вы - одна из лучших в стране театральных хореографов и у вас большое сердце. Ребятам с вами очень повезло.

- Для меня они Боги, потому что смогли пройти эту трансформацию: из жизни до травмы и к жизни после нее. Обычный человек не понимает, что с ними происходило, а мне повезло - время и пространство позволили найти новый творческий путь. И я ничего не придумываю, когда с ними работаю. Я просто пытаюсь их услышать, а ребята это чувствуют, и потому между нами искренность, открытость и откровенность.

"Когда у моих актеров на репетиции появляется фантомная боль, нужно просто переждать"

- В спектакле "Энеида" на сцену выходят девять ветеранов и ветеранок с боевым опытом - у большинства серьезные ранения. Как вы собрали этот состав? Ибо, чтобы откликнуться на подобное предложение, нужно иметь смелость.

- Наши подруги - две замечательные женщины - медикини и волонтеры Валя Калиновская и Наталья Лютикова. Это отличные защитницы-провокаторы, и они идут на любой эксперимент, чтобы сохранить жизнь воинам. Когда Ахтем предложил им проект, они помогли собрать будущих актеров. И вот уже к нам, почти из госпиталя, после реабилитации пришли ребята.

Все пришедшие согласились, кроме пятерых, которые решили, что это слишком долгий путь. Мы проговаривали, что сначала нужно научиться, а дальше, может, из этого что-то и выйдет. Мы были честны в том, что не знаем, будет ли спектакль, поэтому даже сначала назвали свою "Энеиду" не спектаклем, а проектом. С ветеранами мы познакомились в феврале, а в марте к проекту присоединились студенты Ахтема с КНУКИМ, и тогда уже стало ясно, что спектаклю быть.

– Почему вы не были уверены, что проект выйдет?

- Когда ты начинаешь работать со взрослым человеком, никогда не занимавшимся театральным делом, может быть все. Человеку может в какой-то момент стать неинтересно то, что делается в коллективе, потому что здесь очень тонкие вещи - где-то открыться нужно, где-то, наоборот, не обращать внимания на происходящее. Потому что, понимаете, когда я отдельно с кем-то в проекте работаю, другие ждут. А еще есть усталость – ребята очень быстро устают, и это нужно принимать во внимание. А когда у кого-то из моих актеров на репетиции появляется фантомная боль, мы научились останавливаться – это нужно переждать, потому что в такой момент внимания нет, оно в другом месте. И у нас все знают, что сразу нужно предложить воду, кофе, сигарету...

- Вы занимаетесь с ребятами хореографией?

- Честно, с ними я пыталась забыть, что я хореограф, потому что мы больше занимались, во-первых, импровизацией - но военным трудно объяснить, что такое импровизация и откуда ее природа. А во-вторых, простыми тренингами – как безопасно падать, как использовать палки для балансировки. А еще учились чувствовать свое тело, ну и себя в целом, потому что для человека из-за ранения на фронте, не имеющего конечностей или потерявшего зрение, это важно. В целом же ребята в рамках проекта учились и учатся жить дальше, признавая свою инаковость, принимать проблему, но не прятаться за нее.

"Одного Энея мы прямо на проекте женили - я готовила паре свадебный танец"

- У вас в спектакле пластическая драма сочетается с документальным театром, потому что несколько ветеранов рассказывают со сцены свои истории. Особенно меня поразил монолог Егора Бабенко - реально холод по спине: человек шутит о своих ушах, что на них нельзя навешать лапшу, - а ушей нет, потому что он потерял их в результате ранения от пожара. А еще о том, что он не может показать миру средний палец, а у него не осталось ни одного на обеих руках. Это какая же у парня самоирония...

- Это действительно самоирония, потому что человек может говорить об этом только сознательно. А Егор Сергеевич умеет шутить. Это говорит о том, что он прожил эту травму, что он целостный. Он не только простил судьбу, но и научился жить и быть счастливым с этим. И именно ради этого мы делали спектакль.

А еще Егор Сергеевич – действующий психолог, он работает с ветеранами и многим сейчас помогает выйти из кризиса, потому что сам это прошел. Хотя, думаю, за время нашей работы они все стали психологами. Знаете, в чем кайф телесной практики? Когда ты начинаешь чувствовать свое тело со всеми его недостатками и травмами, ты становишься сильнее. Следующий шаг – понимание себя, дальше – это начать говорить о том, что понимаешь и исцеление близких. И напоследок- понимание и принятие всего происходящего вокруг. Поэтому мои ребята умеют больше, чем просто быть артистами, но они не играют, они выходят ЖИТЬ на сцену. Актеры в том же возрасте иногда забывают об экологичности профессии и жизни.

- А еще я слышала, что за год проекта у вас родилась семья: женились Иван и Соломия.

– Да, мы одного Энея женили (улыбается). Я помню, Иван пришел после реабилитации в госпитале – он еще плохо говорил тогда и пытался вернуть себя. А рядом с ним была Соломия – очень сильная женщина, по-моему. А поскольку Соля – психолог, я предложила ей присоединиться к проекту. А потом я узнала, что они вместе девять лет и до сих пор не женаты. И тогда я поперла, как мамка, на Ивана: "Что ты делаешь, завтра "прилетит", а ты не сделал женщину счастливой". И он сделал ему предложение. Я была у них на свадьбе и ставила паре свадебный танец.

- Ваша работа над "Энеидой" уже выросла в метод. Собираетесь этот метод поддержки ветеранов через театральное творчество как-то распространять?

– Мы планируем масштабировать наш опыт в других городах с другими ветеранами. Команда проекта в лице полковника "ТРО Медиа" Алексея Дмитрашковского и генерального продюсера спектакля Андрея Ризоля активно работает над созданием культурно-терапевтической сети, в которой ветераны будут не только участниками, но и создателями смыслов и искусства.

Но просто прописанный на бумаге метод не работает. Все наработки "Энеиды" передаются опытом людей. Почему мы хотим делиться опытом? Я знаю много арт-проектов для военных, и это все попытки помочь травмированному войной человеку начать дышать, жить и искать смыслы. Но то, что делали мы круглый год - это о том, чтобы почувствовать себя в человеческом теле и не возвращаться к травме. Сложнее всего - вытащить человека из прошлого, с момента травмы, потому что это только его решение. В моей группе каждый принял решение идти дальше и быть счастливым. В нашем проекте каждый является амбассадором нашего общего опыта.

"Для меня Анатолий Хостикоев и есть король Лир"

– Думаю, что они заслужили со своей стороны вас, а вы на них.

– Мы влюблены все друг в друга. Думаю, что во время войны найти людей, с кем ты можешь спокойно плакать и говорить, это очень ценно. Они были первыми, к кому я прибежала, когда пропал мой племянник, а это длится почти год - с июля он в плену. И я обратилась к Ахтему и к командиру "ТРО Медиа" за помощью. Меня познакомили с ребятами, которые вернулись из плена, - я разговаривала с ними, может, видели они моего племянника. И один парень сказал, что не встречал, но мой племянник вернется, что он сможет пройти тот ад, как смогли они. К сожалению, это другая сторона войны.

Поэтому у меня к театрам в целом есть пожелание пересмотреть свое видение развития, потому что сейчас театр требует честности и правды. Пусть это будет шутка, но такая, как у моего Егора Сергеевича. Эта ирония, этот юмор, который настоящий, человеческий, - это нужно. А само действие на сцене нуждается в честности здесь и сейчас. Сегодня время театров, которые будут рожать что-то настоящее, потому что мы не можем сейчас копировать кого-то. Театр должен родить свою историю. И это нормально для каждого времени.

- И напоследок о Театре им. Франко. Правда ли, что вы ставите представление с Анатолием Хостикоевым?

– Да, у нас скоро премьера. Анатолий Георгиевич работает над очень хорошим материалом, который делает сам – это "Король Лир". Для меня он и есть король Лир, потому что он сейчас, с точки зрения своего опыта, мастерства и измен театра, чувствует необходимость откровенного разговора. А для меня он большой мастер. И вообще семья Сумских и Хостикоевых - это большая семья, которая знает и любит сцену, и их сцена любит. И "Король Лир" для Хостикоева очень непростая задача, потому что ему нужно быть внутри актером и иметь взгляд режиссера. А решения спектакля и приемы очень интересные. Сил, чтобы сделать это представление, нужно тратить вдвое больше. И я в этом как рука помощи и радуюсь тому, что он мне доверяет. Так мы и идем понемногу все дальше и дальше.

– Ну, слава Богу. Потому что мы про Анатолия Хостикоева давно ничего не слышали. А ведь он действительно мастер.

– Просто мастеру неплохо бы иногда говорить, что он нужен этому миру. А так происходит, что у нас с вами реклама и соцсети делают другое дело – они вытягивают китч на передний план, а подлинность и честность стараются не видеть. А Анатолий Георгиевич и Наталья Вячеславовна - это не те люди, которым нужно все время доказывать, что они умеют и есть. Потому что они мастера.