Степан Гавриш: Заявления Зеленского часто противоречат реальным фактам и анализу

В последние дни информационное пространство всколыхнули заявления высшего руководства Украины о возможной эскалации. Президент Владимир Зеленский предупредил о подготовке Кремлем масштабной мобилизации, которая может стать основой для нового вторжения в Украину или даже наступления на страны Европы. Параллельно с этим вновь актуализировался вопрос Беларуси: несмотря на отсутствие видимых ударных группировок на границе, раздаются предупреждения о готовности Минска открыть «второй фронт».

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать эти заявления украинского политика, народного депутата III–IV созывов Степана Гавриша и поинтересовалось, действительно ли возможен сценарий масштабной мобилизации в России, открытия второго фронта со стороны Беларуси и при каких условиях могут произойти эти события:

— Стратегия президента Зеленского и его команды заключается в создании системного давления на союзников, в первую очередь на ЕС, с целью увеличения, усиления и наращивания поддержки Украины на пятом году войны, когда роль США сводится практически к минимуму. Не только из-за войны в Иране, но и из-за переговоров непосредственно Трампа и Путина, поисков крупного торгового соглашения с Россией, которое должно принести США огромные, ни с чем не сравнимые исторические дивиденды. Поэтому украинская дипломатия, в отличие от иранской, чрезвычайно многословна, и часто ее послания противоречат друг другу. Мало того, нередко они оторваны от реального анализа фактов.

Нам точно неизвестны все обстоятельства, например, оценки президентом готовности России к масштабной мобилизации. Как обычно, это можно судить по тому, что в заявлениях украинских военных аналитиков и самого Министерства обороны говорится о том, что начиная с февраля Россия может терять больше, чем мобилизовывать, и возникает такой логический вывод, что Путин будет вынужден прибегнуть к мобилизации, при том, что у Путина и так есть все возможности мобилизовать большое количество людей, исходя из соответствующего закона, который был принят, о частичной мобилизации в России. Имеются в виду не только срочники, но и резервисты. И согласно закону эти резервисты могут быть призваны для прохождения службы в соответствии с подписанными контрактами в любое время, и это может привести к мобилизации буквально чуть ли не миллиона дополнительных военных, которые уже имеют подготовку.

С другой стороны, Россия продолжает использовать контрактную систему мобилизации, вкладывая огромные средства в заключение контрактов и покрывая расходы на содержание военнослужащих. Несмотря на все обстоятельства, сегодня в России не исчерпаны очереди в военкоматы, поэтому говорить о том, что в ближайшее время это может привести именно по этим причинам к мобилизации, сложно.

Є ще одна проблема, яку ми мало враховуємо. Це проблема пов'язана з типом війни, яку ми зараз спостерігаємо на фронті. Це конвенційна війна на виснаження, де не стільки кількість людей вирішує наслідки, результати війни, чи розвиток війни, як вирішують технології. Росія створила надзвичайно ефективний підрозділ, який є найбільш ударним на фронті — “Рубікон”, який використовує технології війни дронів, який вказує, що саме в цьому напрямку Росія мала б рухатися, тобто створювати сили, які б використовували безпілотні системи. І Герасимов і інші керівники, воєнні і політичні радники Путіна говорили про те, що цього року вони мобілізують 60-70 тисяч саме для безпілотних систем авіації. Але це не говорить про те, що буде масова мобілізація для пілотів. Для навчання пілотів потрібні підготовлені люди. І в Росії сьогодні відбувається мобілізація студентів, які мають заборгованості за навчання, і саме вони в найбільшій ступені підготовлені інтелектуально і здатні до навчання управління безпілотними системами.

Є також проблема, пов'язана з тим, що Росія перевела всю економіку на воєнні рейки, і сьогодні люди, які були невитребувані оборонкою, які жили на узбіччі Російської імперії, алкоголіки, колишні в'язні, навіть і діючі, які відбувають покарання, без професії, які не мають можливості влаштуватися на роботу, всі вони йшли у військкомати для того, щоб отримувати компенсації за контракти, щоб утримувати свою сім'ю, там, де були великі масштаби безробіття. В той же час голова Нацбанку Росії Набіулліна заявила, що в Росії на цей час є вже дефіцит робочої сили, і безробіття досягає вже біля 3%. Це означає, що вилучити людей, більш-менш кваліфікованих, які можуть дійсно отримати підготовку і використати її у цій конвенційній війні, де величезна кількість безпілотників діє в кіл-зоні, в зоні смерті, де неможливо практично вижити людині не підготовленій, яка не здатна приймати рішення самостійно по своєму захисту, є надзвичайно проблемно.

Что же касается мобилизации для наземных атак, то в ней нет никакого смысла, поскольку Украина сегодня способна до конца года произвести 7 млн беспилотников. Если учесть, что даже на одного российского штурмовика придется 2–3 беспилотника, то с такой же задачей Россия с помощью союзников вполне справится.

Поэтому я считаю, что эта ситуация, связанная с угрозой того, что в ближайшее время Беларусь под давлением России фактически начнёт боевые действия против Украины, то есть вступит в войну, является попыткой держать под контролем украинское общество, не дать возможности обсуждать стратегию войны, которая не меняется, вокруг переговоров о мире, которые зашли в тупик и не имеют перспектив развития, вокруг решения о завершении этой войны путем капитуляции на фоне того, что Иран не только не уступает территориальный суверенитет, но и политический и военный суверенитет.

В связи с этим мне кажется, что сегодня у властей нет четких ответов на вызовы времени, которые существенно изменили ситуацию на войне. Поэтому в этом контексте весьма резонансно заявление эстонского политика, министра иностранных дел Маргуса Тсахкна, который довольно резко раскритиковал украинского президента, постоянно говорящего о подготовке нападения России на балтийские страны, в том числе на Эстонию. Эти вещи нужно обсуждать кулуарно, поскольку у России сегодня нет достаточных материальных и, главное, интеллектуальных ресурсов, чтобы начать новую войну, потому что все больше россиян эту войну не поддерживают.

Хотя при всем этом с чисто аналитической и экспертной точки зрения Россия может нанести удары по любой европейской стране, очевидно, что существует попытка постоянно использовать страх для того, чтобы война Путина продолжалась, а также для того, чтобы искать способы заставить Путина отступить от этой войны, использовать не только мягкую силу, но и жесткую силу, в том числе увеличивая поток высокотехнологичного оружия и т.д.

И ещё один очень важный момент — это заявление главы Офиса Буданова о том, что в Украине ожидается значительный дефицит рабочей силы, и нам потребуется не менее 300 тысяч работников. Для этого Украина готовит список стран так называемого эмиграционного риска, это страны, которые находятся в самом низу по количеству эмиграционных разрешений, это Афганистан, Бангладеш, Эфиопия — всего таких стран 80. Что это означает? Это означает, что вокруг президента нет достаточно опытных и высококлассных советников, способных оценить подобные ситуации и сделать другие, возможно, выводы из ситуации.

С точки зрения ведения войны нам нужны союзники, и нужно договариваться с ними, иметь общую скоординированную позицию. Нельзя выступать с позицией запугивания союзников тогда, когда они понимают опасность России, считая Россию самой большой угрозой, но в то же время не хотят деморализовать свое население. Нельзя говорить это украинскому населению, потому что украинское население тоже деморализуется, и все больше людей выступают за мир на любых условиях, несмотря на капитуляционный характер мира.

И, наконец, когда мы говорим об экономике и рабочей силе, нужно понимать, какой тип экономики будет строить Украина. Будет ли это инновационная высокотехнологичная экономика, экономика 4-го, 5-го или 6-го уровня, или это будет сырьевая экономика? Можно ли посадить выходца из Афганистана или Нигерии в аграрном секторе, где самый низкий уровень экономического использования рабочей силы, за комбайн стоимостью 500 тысяч евро? Можно ли использовать этих людей, например, для переработки аграрной продукции на уровне, который продается по соответствующим нормам в ЕС? Можем ли мы говорить, что эти люди могут использоваться в качестве ИТ-специалистов, программистов и т.д.? И находится ли украинская экономика на таком низком уровне экономического развития, что там нужны люди с лопатами, топорами, ломами, которые будут приходить и что-то делать?

И не является ли это просто способом уйти от существующей проблемы — проблемы массового исхода людей из Украины? Речь идет о 10 миллионах украинцев, которые не собираются возвращаться. И президент обращается к иностранным лидерам с просьбой, чтобы те теперь выдворили украинцев из тех мест, где им было предоставлено убежище.

В конце концов, разве не нужно говорить об идеологии нации, об идее нации, которая будет объединять людей, которая будет формировать политику ответственности каждого гражданина за свое государство, любви к своему государству, любви к своей земле, как это происходит в Израиле, когда не только по первому призыву, а при первом сигнале об угрозе Израилю со всего мира слетаются не только резервисты, но и все, чтобы поддержать свое государство.

В связи с этим мне кажется, что в основе всего этого нет реформы этой политики, которая могла бы изменить нынешние нарративы и послания, исходящие от главы государства, который сегодня фактически единственный озвучивает украинскую позицию, которая часто меняется и зачастую противоречит сама себе. Поэтому мы до сих пор не знаем подробностей того, что произошло, точных фактов о стрелке, который убил 7 украинцев на глазах у полиции, которая сбежала с места преступления, оставив в смертельно опасном положении подростка, а после побега был застрелен его отец.

Поэтому мне кажется, что в этом контексте речь идет о необходимости серьезной реформы национальной политики на уровне президента, переосмысления самой сути этой политики, перехода к иному пониманию стратегии не только войны с Путиным, но и стратегии взаимоотношений с РФ. Поскольку Венгрия, несмотря на то, что президент по сути серьезно повлиял на победу Мадьяра, что бы там ни говорили, перекрыв нефтепровод «Дружба», теперь для того, чтобы разблокировать 90 млрд кредита и, возможно, запустить процесс обсуждения 20-го санкционного пакета, вынужден дать согласие на прокачку нефти из России в ту же Венгрию и Словакию.

И мы видим, что в данном случае именно эта политика в определенной степени ограничена неким потолком, и этот потолок, к большому сожалению, заставляет президента сегодня нагнетать страх среди украинцев. Он прав, все это может произойти, но в то же время это означает, что мы должны быть готовы не бояться, а готовы выйти и защищать свою землю, свое государство, свое право на самостоятельное существование.