Актриса Вера Кобзарь: Раздражает, что видим в кино одних и тех же актеров. Хочется неординарного!

С 20 апреля на канале ICTV2 выходит 12-серийный детектив «Справа НБР». События в ленте разворачиваются в Чрезвычайном бюро расследований, где команда следователей принимается за резонансные и наиболее запутанные убийства. Непростые биографии и темные истории из прошлого есть и у самих "НБРовцев". Курирует НБР бывшая любимая главного героя (Сергей Стрельников) Ирина, которую играет актриса Вера Кобзарь.

В интервью Коротко про Вера Кобзарь рассказала, почему ее заинтересовал сериал «Справа НБР», что для нее важно в этом сериале, о типажности в нашем кино, какую профессию выбрала ее 19-летняя дочь Варвара и чем интересуется 16-летний сын Прохор, о настоящих друзьях и что делает ее счастливой.

Моя тетя говорила: "Мне не нужна рыба, научите меня держать удочку"

– Вера, как вы выбираете проект, в котором хотите сниматься? Прекрасно понимаю, что актеру нужно за что-то жить. Но есть еще репутация. У Риммы Зюбиной, например, был пост, где она сказала: «Я лучше не буду сниматься больше никогда, чем буду плодить то, о чем говорят – «плохое кино, это как плевок в вечность».

– Раньше, когда я только начинала свой путь в кино, выбирать не приходилось. Ты радовался любому предложению, будь то второстепенная роль или эпизод - лишь бы чаще предлагали съемки.

Но сейчас, имея статус, уже могу выбирать. Если мне это не интересно, отказываюсь, даже не записывая пробы. Обычно иду на пробы только после прочтения сценария. Оцениваю, интересно ли это мне как Вере Кобзарь, есть ли мне что сказать своей героиней. И когда все совпадает – интересный сценарий, хорошая съемочная группа, хороший режиссер, когда ты знаешь работы этого режиссера, финансовая составляющая – соглашаюсь.

Собственно, с сериалом "Справа НБР" так и произошло. Мне понравился сценарий. Мне интересна была героиня. И хотя в социальных сетях везде пишут, что она карьеристка-антагонистка, по моему мнению, моя героиня – одна из самых положительных в этом проекте.

– И чем ваша героиня Ирина вас увлекла?

– Не увлекла, а заинтересовала! Целеустремленная, волевая, красивая женщина. Да, она карьеристка. А если бы она достигла должности замминистра МВД? НБР она создала, чтобы зло было наказано и виновные понесли наказание.

Но делает ли она все исключительно ради своей выгоды? Единственная выгода ее заключается в том, чтобы выжить в той системе, в которую она попала еще будучи студенткой. Ну и, конечно, любовь!

Получая образование в вузе, мы не получаем гарантии того, что состоимся в профессии. Если она выбрала именно такую ​​сферу и она уже была в этой системе, то для того, чтобы выжить, ей нужно научиться жить и сочетать честь, совесть, закон, систему и чувства.

Забегая наперед, скажу, что Ирина всех спасет, хотя остальные актеры не согласятся с моей трактовкой. Если бы не действия моей героини, система уничтожила бы свидетелей.

– А еще в «Справі НБР» есть не только расследование. Не поскупились авторы и на красивые эротические сцены.

- Это опытные и красивые люди были в кадре, красивые люди снимали эти сцены, поэтому они имеют место быть. И мне нравится, что в этом проекте идет речь не только о расследовании. Там очень много вплетено человеческих судеб, отношений и чувств из прошлого. И каждый из героев находит свои ответы. Именно это интересно – отношения между людьми.

- Так этим проектом вы довольны?

– Довольна. Довольна тем, как снято. Довольна развитием отношений своей героини с главным героем, с подчиненными. Это очень хороший проект. Здесь все сложилось.

– Ваши коллеги говорят, что вы очень скрупулезно подходите к ролям. А еще – талантливая, искренняя, добрая. И – красотка.

- Красота глазами тех, кто умеет это видеть (улыбается). В моем возрасте я прилагаю много усилий и работаю над собой, чтобы ум и внешность гармонично сочетались и радовали глаз зрителю!

– Поэтому такая скрупулезность в подготовке к ролям как-то не вяжется с тем, что вас изгоняли со второго курса университета им. Карпенко-Карого за профнепригодность. Что это значит в вашей профессии? Потому что звучит как советчина какая-то.

- Если ты обучаешься, например, на юридическом факультете или в медицинском универе и не сдаешь сессию, не тянешь профилирующие предметы, конечно, тебя отчисляют из учебного заведения.

Так же и в нашей профессии. У тебя есть профилирующие предметы – сценическая речь, мастерство актера... Если, по мнению преподавателей, ты не справляешься с этим, у тебя нет развития, то есть ты на том же уровне, когда пришел поступать, возникают вопросы. И это нормально.

- А как сейчас вы на это смотрите – это было справедливо или это были придирки со стороны преподавателей? Потому что мы слышим разные истории об университете Карпенко-Карого.

– Ну тогда мне казалось, что это несправедливо. Кто-то считал, что я не развиваюсь, а кто-то видел во мне потенциал, боролся за меня, и таким образом я осталась. Спасибо всем преподавателям, Борису Петровичу Ставицкому, Владимиру Владимировичу Бегме, Алле Александровне Гладышевой, что они меня отстаивали в свое время, и я сейчас являюсь той, кем я являюсь. Очень благодарна им за науку.

Моя тетя говорила: "Мне не нужна рыба, научите меня держать удочку". И меня научили любить и уважать свою профессию. Конечно, многое зависит от самого человека, потому что научить насильственно невозможно. Можно научиться.

Выгнать меня хотел Михаил Резникович. Но он не был моим мастером, он был заведующим кафедрой нашей мастерской. А Владимир Владимирович Бегма, Борис Петрович Ставицкий меня отстояли.

– Ну, Резникович много судеб сломал.

– Да, мы знаем, кому он сломал судьбы, потому что об этом говорили. Кому-нибудь, возможно, он дал счастливый билет в руки. Мы ведь не знаем на самом деле, кто счастлив от всего этого.

Но ведь это так естественно – безапелляционно любить своих детей!

– Актерская профессия часто волнообразная. То есть роли, то нет. Ксения Вертинская, ваша подружка, кстати, говорила, что ее мало приглашают, возможно, из-за типажности. Вот висит на тебе ярлык «комедийная актриса» – и все. И сколько угодно можно видеть себя сексуальной конфеткой, но это совершенно никак не совпадет с видением продюсеров. Как вы сегодня воспринимаете ситуацию, когда нет работы, когда не утверждают?

– Сейчас у меня нет ожиданий. Не знаю, правильно ли так говорить, но я доказала свое место под солнцем. Имея опыт, имея такие внешние данные, наработки, это уже дело продюсеров, режиссеров - их видение.

Конечно, есть проекты, где я бы хотела быть, но меня не утвердили. И когда вижу результат, могу сказать или Слава Богу, что не утвердили, или же что эта актриса четкая в этой работе.

Что касается Ксении. Она яркая, неординарная, талантливая! Сейчас авторы и продюсеры не хотят рисковать и делать что-нибудь интересное! Новое! Идут по пути наименьшего сопротивления.

Посмотрите: мы видим одних и тех же актеров на тех же позициях. Меняются только имена героев. Это боль. Иногда мы даже названия лент путаем. Из проекта в проект – те же актеры, одинаковые их работы. А хочется чего-нибудь интересного, неординарного!

– Вас не раздражает такая ситуация в нашем кино?

- Конечно, раздражает.

– Вы, глядя на ваши роли, можете и драму играть, и есть у вас такие чертики в глазах, в хорошем смысле слова, - вы можете задать жару.

– Да, я и острохарактерная, и драматическая. Вообще считаю себя актрисой драматического кино. Когда я была моложе, у меня был другой вес – этакая дорогая народная героиня. Но если я сейчас стройная, худощавая и в возрасте почти 47 лет, это не значит, что я не могу играть комедию. Сейчас запускается проект «Рідня», и там у меня – комедийная острохарактерная героиня.

– От вас вообще невозможно оторвать взгляд. Вы красивая женщина, у вас есть какая-то магнетическая харизма. И мне было странно услышать ваши слова, что из-за прекрасной генетики, хорошего внешнего вида и молодости в 45 с лишним вы не снимаетесь. Красота – это минус в вашей профессии?

– Во-первых, я снимаюсь! А что касается красоты… Красота может быть преградой в твоей бытовой жизни. Даже талант могут простить, а красоту – нет.

А в кино… Вот сейчас я смою ресницы, сниму макияж, закручу иначе волосы, иначе оденусь – и вы уже будете меня по-другому воспринимать.

Есть обаяние, а есть – харизма. Есть очень красивые люди, актеры очень талантливые, а ты не можешь понять, почему твой взгляд на них не останавливается. Ибо нет харизмы.

- Есть красота, так сказать, глянцевая.

– И за ней нет второго плана. Возможно, во мне вас и других привлекает именно второй план, тот же магнетизм, пожалуй. У меня очень харизматичной были мама, тетя, ее младшая сестренка, бабушка. Мой папа очень любопытно рассказывает истории. Есть люди, например, очень умные, но рассказывают историю скучно, просто повествуют информацию, не передают характер. А папа – прекрасный! Говорю ему - мой Хемингуэй. Это все от семьи передается. Я продукт своей семьи.

– Вы вспомнили своих родителей, и у вас, как мне кажется, такая же абсолютная любовь к вашим детям.

– Это же норма.

– По-разному в семьях бывает.

– Я очень многое понимаю о материнстве. Сейчас моим детям 16 и 19. И моя главная материнская задача – их отпустить.

– Трудно отпустить?

– Трудно. Есть гиперопека, от которой, мне кажется, мои дети задыхаются. Например, вижу, что на улице холодно, а дочь идет слишком легко одетая, и потому, что мне жаль, что она заболеет, ей будет некомфортно, я могу настаивать: «Надень куртку». Конечно, она потом скажет: «Боже, мама, хорошо, что я надела куртку, потому что было холодно». Но ведь это будет потом.

Понимаю, что нужно отпустить. Как это сделать, не знаю. У меня была такая возможность сепарации, я просто уехала учиться в другой город. А моя дочь не виновата, что она живет в Киеве рядом с родителями.

Но ведь это так естественно – безапелляционно любить своих детей! Мне очень жаль тех детей, которые не могут ощутить такую ​​любовь. И мне жалко матерей, которые не умеют любить так безусловно.

Посмотрите, что переживают сейчас наши дети всех возрастов. Неизвестно, что их ждет в будущем. Поэтому если у вас есть такая возможность и повод, постелите им соломку. Где-то балуйте больше. Конечно, уважать родителей нужно, но так же нужно уважать мнение детей.

И любите своих детей. Нелюбовь совершает гораздо больше беды, чем любовь через меру. Но я не понимаю, что такое любовь в меру. Либо любишь, либо – нет.

Когда дочь показала фотографию своего рисунка, я плакала

– Ваша дочь Варвара – студентка Киевской государственной академии декоративно-прикладного искусства и дизайна имени Михаила Бойчука. Какую профессию она себе выбрала?

– Если сейчас меня услышат родители: заранее обсуждайте с детьми вопрос выбора вуза для поступления. Мы выбрали направление, куда поступать, за неделю до НМТ. Было очень сложно выбрать. Просто до слез. Я плакала, Варвара плакала. В течение года думали: может, гостинично-ресторанный бизнес, может, туризм, может, копирайтерство. Варя очень много читает, очень хорошо пишет, хорошо формулирует мнение. Она очень коммуникативна, договорится с кем угодно. Мы даже шутили, что она и покойника разговорит.

Уже думали, может, пусть идет в актерство, потому что знаем, что подсказать, как помочь. Но это – не ее. И мы с Александром (актер, режиссер Александр Кобзарь, экс-муж Веры Кобзарь. – Авт.) не хотели, чтобы дети выбирали этот путь, потому что понимаем, насколько он сложен, хрупок.

Вообще мы воспитывали детей так, чтобы они выбирали себе профессию, которая позволит быть независимыми, счастливыми, чтобы она доставляла удовольствие и обеспечивала.

В какой-то момент дочь поднимает глаза, вся в слезах, и говорит: "Рисование". Это был шок, потому что она ни дня не занималась ни в школе искусств, ни в художественных академиях. Нигде. И нужно было срочно искать человека, хотя бы объяснившего азы. Конечно, Варя очень многое рисовала, любила это. У нас дома всегда были альбомы, карандаши, краски. Она могла смотреть сериал и рисовать мой портрет, птиц, героев из фильмов или мультфильмов. Но всему училась сама.

И у нас было только три занятия до выпускного и три или четыре после выпускного. А нужно было еще и портфолио иметь. Но мы вступили. Она учится на кафедре дизайна среды и интерьера.

– Что такое дизайн среды?

– Они изучают и ландшафтный дизайн, и дизайн интерьера, и архитектуру… Очень широкий профиль. Варя в этом купается! Часто говорит: "Мне ничего не задавали, кроме рисования". Она может рисовать и до 2, и до 5 утра. Ей, как и мне, нужен адреналин. Ей очень нравится.

– Это самое главное.

– Да. Когда она поступала, был творческий конкурс, который, собственно, ее и спас. Из 200 баллов у нее было 190. Причем была тема, которую мы даже не рассматривали.

У нее прекрасная получилась работа. Когда она показала фотографию рисунка, я плакала. Не потому, что я в нее не верила, а потому что в тот момент постигла объем ее таланта, одаренности.

А сейчас сын заканчивает 10-й класс. Он еще в поисках.

– Актерство тоже не его?

– Не знаю.

- Помню, когда мы с Александром Кобзарем говорили о его фильме "Батько", где сыграл Прохор, он рассказывал, что у Прохора тогда еще были длинные волосы, и он сначала расстроился, что надо было их состричь, ведь в те времена такие прически не носили. Что-то в нем есть актерского, если он даже согласился на изменение во внешности.

– Прохор очень долго отращивал свои волосы. И ему было жаль их состригать. Но когда я ему сказала, что это нужно для фильма его папы, он ответил: «Ну, вообще такое мало кто делал в кадре». Думаю, у Прохора тоже есть эта черта – сделать что-то сверхвозможное, что-то над собой. Мне кажется, ему тоже было любопытно.

И, знаете, этот кадр – на миллион. Он плакал, ведь это было еще и больно, потому что машинка была старинная, лезвие затуплено. Но это было очень красиво и эффектно. Возможно, что-то актерское в нем и есть. Здесь еще очень важно, как с актером работает режиссер. И Прохор там очень хороший, у него четкий образ.

– Прохор еще размышляет?

– Александр говорит, возможно, он мог бы быть оператором. Прохор хорошо снимает, хорошо монтирует. На он сейчас говорит – не знаю, возможно. Он увлекается спортом, джиу-джитсу. Вкусно готовит! Хочется, чтобы было как с Варварой. Просто мы поздно задали ей четкий вопрос. Надеюсь, что Прохору мы раньше зададим этот вопрос, чтобы была возможность подготовиться.

Счастье в мелочах

- Одно из ваших желаний на этот год – чтобы и дальше рядом были люди, с которыми можно молчать и смеяться, плакать и мечтать, не боясь быть собой. Кто эти люди? Знаю, что все ваши близкие подружки – актрисы. Одна из них – Ксения Вертинская, которую мы уже сегодня упоминали.

– Да, Ксения Вертинская, Дарися Петрожицкая - мои сестры, боевые подруги. Наша дружба – самая высокая степень любви и доверия.

Но друзья у меня не только из актерской среды. У меня есть подруги еще из школы – мои одноклассницы Алина Сливка, Ольга Жучкова, ее старшая сестра Мария Березовская. Тамила Василенко из Ужгорода.

Елена Лисовская – мама одноклассника моей дочери, юрист. Инна Мельник – мама одноклассницы и подруги Варвары. Мы вместе ездим на отдых. В сложные времена печали и горя девушки находили номер моей карточки и помогали. Без лишних вопросов Елена вывозила меня на отдых. Ксюша посылала посылки. Инна держала меня за руку на МРТ, потому что я страшная трусиха. Ольга Алексеенко – моя искренняя подруга, теперь моя кума и соседка. Мы с ней абсолютно из разных сфер деятельности, но нас объединяет очень много пережитых историй, наше отношение к семье, быту. Она всегда держит меня за руку.

Есть два очень близких мне человека, это режиссеры Ирина Громозда и Кирилл Бин. Я никогда не просила у них помощи напрямую, но были моменты, когда они не дали мне упасть.

Аня Кузина - моя душечка! Мы можем говорить с ней обо всем на свете.

Рядом с этими людьми я могу быть неловкой, ошибаться и не бояться осуждения.

Эти люди меня поддержат, подскажут, что сделать, или возьмут на себя решение вопроса. Они не будут оценивать или обсуждать, что ты поступил неправильно.

В разные этапы моей жизни все эти годы эти люди рядом.

Могу сказать, что я – счастливый человек. Спасибо людям, с которыми могу молчать, смеяться, быть неудобной, ошибаться. Благодарю тех людей, которые ушли из моей жизни. Можно было раньше уйти, но это тоже опыт. Но хочу сказать, все эти люди уверены в моей преданности и любви!

- Вы говорите – "я счастливый человек". И эти слова "я умею быть счастливой" я подметила во всех ваших интервью. Как вам удается не растерять это чувство сейчас, когда вокруг столько горя?

- Счастье в мелочах. Не могу сказать, что я пришла к этому только сейчас. У меня болела онкологией мама, ее младшая сестренка тоже. У меня тяжело болел брат. Я пережила потери родных мне людей. Но я видела и счастье.

Вы не представляете, сколько мне доставляет удовольствия общение с друзьями!

Счастье может принести даже обычный отдых, если вы его себе позволите в таком безумном темпе. Вот два дня ничего не делать, просто «плевать в потолок»! Моя бабушка всегда говорила: "От грязи еще никто не умер".

Имеете возможность – идите в кино, погуляйте, купите неполезную еду и съешьте.

Если вам приносит счастье новая одежда, вы собрали деньги - купите, потому что сейчас эта одежда делает вас улыбающимися.

Достижение детей мне приносит очень большое счастье. Сдали дети анализы, сдала я – они в норме, и это – счастье.

Папа поймал рыбу. Он счастлив. Я счастлива. Это маленькое счастье.

Закрыли сбор – это счастье. У меня брат троюродный «на нуле» – и сейчас я буду открывать сбор на сварочный аппарат, потому что ребятам нет времени куда-то отправлять все разбитое, сломанное. Им нужно здесь и сейчас его починить. Поэтому когда закрываю сбор или вижу, что кто-то из коллег закрывает сбор, – я счастлива.

Вот сегодня такая беда (мы говорили в день очередной массированной атаки на страну – 16 апреля. – Авт.), столько людей погибло, но кого-то достали из-под завалов. Человек жив – и это счастье.

На Пасху была на ночной службе – и это счастье, Благодатный огонь взошел, и ты знаешь, что у тебя есть год жизни.

Счастье – что над тобой военные закрывают это небо.

Счастье – когда ребята возвращаются из плена. Я постоянно просматриваю эти видео, списки. У меня есть люди, которых я жду из плена или пропавшие без вести. И это счастье, когда они находятся, возвращаются.

Надо распознавать в этом мраке даже самые маленькие лучи света!