У Путина есть время до середины осени: Ягун — о рисках наступления со стороны Беларуси

Кремль может пытаться привлекать белорусских военных в боевые подразделения РФ, поскольку в одиночку армия Беларуси менее боеспособна, считает эксперт.

На фоне новых информационных волн вокруг Беларуси и ее роли в войне против Украины вновь активизировались дискуссии о возможном наступлении с севера и рисках открытия второго фронта. Заявления Минска об угрозах со стороны Украины и стран НАТО, а также сигналы из Киева о потенциальной эскалации только усиливают напряжение и подогревают вопрос: пойдет ли Беларусь на войну против Украины.

В интервью Главреду бывший заместитель главы СБУ, генерал-майор запаса СБУ Виктор Ягун объяснил, насколько боеспособна белорусская армия, какую роль Беларусь может сыграть в войне России против Украины и может ли Кремль использовать белорусские войска в качестве дополнительного ресурса. Также эксперт оценил, возможен ли сценарий резкой эскалации и существует ли реальная угроза атаки из Беларуси в ближайшее время.

Недавно на своей странице в Facebook вы отметили, что заявления о наступлении на Украину из Беларуси – это скорее информационная кампания. Какова ее цель для России?

Россия преследует здесь несколько целей. Во-первых, демонстрирует лояльность Беларуси. Во-вторых, эта информационная кампания заставляет Украину удерживать значительное количество войск на северных рубежах. А это касается не только логистики, но и человеческих ресурсов, которых нам и так не хватает на востоке. То есть это способ изнурения Украины: заставлять распылять силы. Фактически, это часть долгосрочной стратегии.

Как вы оцениваете заявления Лукашенко и риторику с украинской стороны вокруг этой темы? Есть ли вероятность, что он снизит активность?

Не думаю, что он снизит активность. Его и так загнали в угол, как крысу, и он вынужден держать марку — вся ситуация вокруг заставляет его это делать. И рассказывать о том, что на него якобы будут наступать с четырех сторон — прежде всего для внутренней аудитории. Потому что все помнят, как он говорил о "Киеве за три дня" — это никуда не исчезло.

И эта риторика нужна не только для того, чтобы ему верили собственные граждане, но и для того, чтобы поддерживать имидж перед россиянами: что он все контролирует, что все готово. Мол, и дороги ремонтируют (хотя и делают это каждый год), и позиции готовят, и резервистов подтягивают — и так далее.

Это в значительной степени делается для показухи. Но в то же время он очень боится, что в какой-то момент его могут сместить — прежде всего Россия. Потому что россиянам нужны не просто слова, а конкретные действия. А то, что белорусская армия на данном этапе не способна воевать с Украиной, все понимают.

Поэтому Лукашенко и пытается сидеть на нескольких стульях. Какая может быть война, если он одновременно ведет переговоры с Соединенными Штатами о снятии санкций, в частности с его калийных производственных мощностей? А здесь — полноценная война и наступление его войск. Очевидно, что в такой ситуации никто не будет заниматься отменой санкций.

Если Лукашенко действительно настолько переживает за собственную безопасность, то как долго он может водить Путина за нос?

Я думаю, бесконечно долго. До того момента, пока Россия не поймет, что без тех примерно 50 тысяч боеспособных военных, которые есть у Лукашенко, плюс резерва — а его, в принципе, можно еще увеличить — ей не обойтись. И когда россияне решат, что это последний шанс как-то повлиять на ситуацию в Украине, тогда всем будет очень неприятно.

А на данном этапе, в ближайшей перспективе, пока Лукашенко у власти, я думаю, что войны не будет. Риторика останется, но в целом ситуацию он пока сдерживает. Как ни странно, его пребывание на посту сейчас в определенной степени обеспечивает нам хотя бы относительную стабильность на этом направлении.

А если Кремль заменит Лукашенко на более лояльную фигуру — возрастет ли тогда вероятность участия Беларуси в войне?

Существует мнение, что в случае прямого привлечения белорусской армии как отдельной силы ее эффективность будет невысокой. Зато более вероятен другой сценарий: белорусских военных могут не использовать как самостоятельную армию, а интегрировать в подразделения российской армии.

Это принципиально иная ситуация. Потому что в белорусском обществе нет того уровня враждебности к украинцам, который годами формировался в России. В течение последних четырех лет белорусам пытались внушить, что украинцы — "враги", но их мнение принципиально не изменилось. Поляков еще могут привлечь, но украинцы для них точно не враги. Часть людей там, возможно, и убедили в этом, но она незначительна.

Поэтому белорусские вооруженные силы расформируют и пополнят ими ряды российской армии, ведь в таком случае ими было бы легче управлять и выше вероятность, что их используют по назначению. А их назначение простое — умереть в первых рядах "мясных" штурмов, чтобы потом не создавать проблем. Потому что любой чужеродный элемент в российской армии не очень безопасен для самой армии. Поэтому, как только такие элементы там появляются в виде мобилизованных с оккупированных территорий или иностранцев по контракту, их сразу пытаются утилизировать первыми.

Кстати, есть ли у Путина сейчас возможность использовать белорусскую армию в ее нынешнем виде — или, например, расформировать и интегрировать в российские подразделения?

Такой сценарий возможен, если будет принято решение о расформировании министерства обороны, армии Беларуси и создании так называемой союзной армии. Но это напрямую зависит от того, останется ли Лукашенко у власти. Если он перестанет появляться в публичном поле — это будет одним из первых сигналов, что могут готовиться такие сценарии.

Вы упомянули, что Путин может пойти на шаги в отношении Беларуси, если сочтет это последним шансом повлиять на ситуацию. А как вы оцениваете вероятность такого сценария в течение ближайшего года?

Я думаю, что он может принять такое решение ближе к середине осени. Это тот момент, когда станет ясно, что весенне-летнего наступления не произошло в том формате, который планировали россияне.

Дополнительный фактор — выборы в Соединенных Штатах, которые также могут не дать тех перспектив, на которые он рассчитывает. В итоге ситуация для него будет только усложняться. Поэтому у него есть определенный дедлайн — ориентировочно до середины осени.

Лукашенко в своих заявлениях в последнее время активно упоминает не только Украину, но и европейские страны — в частности Эстонию, страны Балтии, Польшу. Учитывая это, может ли Россия использовать белорусскую армию в качестве подкрепления именно на европейском направлении?

Почему же нет?! Может. Именно это будет эффективнее, чем атаковать белорусскими войсками Украину. Это однозначно.

То есть, если я правильно понимаю, в случае принятия Россией решения об эскалации, в частности против европейских стран, белорусская армия может быть использована как один из инструментов?

Да, она будет выполнять ту же функцию, что и в Украине. Во-первых, оттягивать часть войск на свое направление. А во-вторых, часть армии действительно может быть использована в штурмовых действиях — в зависимости от того, какие задачи они перед собой поставят. Будет ли это попытка создать угрозу на отдельных участках, например в направлении Нарвы, или пройти от Беларуси до Калининграда.

А если говорить о ближайших месяцах: какие угрозы со стороны Беларуси для Украины вы видите, кроме информационных?

Никаких. На данный момент нет сформированных штурмовых подразделений, нет развертывания соответствующей системы или надлежащего обеспечения. Поэтому, думаю, пока это только разговоры. Неприятные, но это информационный фон, который нужно контролировать. Ситуацию следует очень внимательно держать под контролем, чтобы не допустить ее выхода из-под контроля. Ее нужно постоянно мониторить. Если мониторинг осуществляется на том уровне, о котором мы говорим, наша разведка может даже с предупреждением (или без предупреждения) обеспечить нанесение превентивных ударов по белорусской территории.

То есть, если в ближайшее время появятся определенные сигналы от разведки, это можно будет считать признаком подготовки к каким-то действиям?

Нет, не совсем так. Чем сейчас отличается ситуация — это тем, что один из ключевых элементов информационной борьбы заключается в открытости: мы ничего не скрываем в отношении той стороны. Наоборот, демонстрируем доказательства и распространяем эту информацию через средства массовой информации.

Поэтому, если речь пойдет не об информационных вбросах, а о реальной подготовке — например, непосредственном развертывании сил вблизи границы — мы это точно будем видеть и знать. Это уже не 2022 год, ситуация существенно иная.

Что касается воздушной компоненты — запусков дронов или ракет с территории Беларуси — возможно ли усиление в ближайшее время, например до осени?

Если такие запуски начнутся, то мы уже предупредили: первое, что начнет гореть, — это Мозырский НПЗ.

Если будет зафиксирован запуск любого дрона или баллистической ракеты с территории Беларуси, ответ будет адекватным и на том же уровне. Условно говоря, если прилетит один дрон — в ответ полетят два. Поэтому, думаю, Лукашенко хорошо понимает, что этого нельзя допустить, ведь последствия будут серьезными.

А возможно ли похищение Лукашенко по типу операции против Мадуро? Как этот сценарий может повлиять на ситуацию?

Здесь ситуация двоякая. Когда президент Зеленский упоминал Венесуэлу, это не означало, что речь идет о каком-то прямом сценарии устранения Лукашенко. Речь шла о другом: Венесуэла, считая, что за ней стоят великие державы — такие как Китай или Россия, — начала позволять себе гораздо больше, чем может позволить себе государство регионального уровня. Она начала активно вмешиваться в геополитические процессы, влиять на ситуацию, конфликтовать с соседями, играть на рынке энергоресурсов. И параллельно с этим еще и торговать наркотиками. В итоге это привело к жесткой реакции со стороны Соединенных Штатов. Это, по сути, пример того, к чему может привести переоценка собственных возможностей.

Поэтому сигнал здесь довольно прост: если вы будете действовать так же, не стоит рассчитывать, что Россия или Китай вас защитят.

То есть о прямом сценарии устранения, как в случае с Мадуро, речь не идет?

Нет, здесь речь идет о том, чтобы Беларусь не втягивалась в процессы, которые ей точно не нужны. Вот в этом суть. Хотя я понимаю подтекст, и его действительно можно прочитать так: если будете слишком много говорить, кто-то может вас устранить — и это не обязательно будут Соединенные Штаты.