Соединенный бизнес Америки. Как корысть смешивается с дипломатией

В администрации президента США Дональда Трампа использование публичной власти в личных интересах происходит в открытую: беспрецедентное обогащение президента и его семьи — не секрет.

Возьмем, скажем, зятя президента Джареда Кушнера. Он — официальный представитель США и один из ключевых участников международных переговоров. Но это не помешало ему, например, во время Всемирного экономического форума в Давосе заниматься своим бизнесом. Согласно New York Times, Кушнер на частных встречах с международными бизнес-лидерами был занят привлечением миллиардов долларов инвестиций для своей компании Affinity.

Значительная часть избирателей и Конгресса оставляют подобные «детали» без внимания. Но на днях для Кушнера прозвучал неприятный сигнал. Демократы из юридического комитета Палаты представителей начали расследование, связанное с его ролью переговорщика по прекращению войны с Ираном. Причина расследования — «вопиющий и неустранимый конфликт интересов».

В письме, обращенном к Кушнеру, член Палаты представителей Джейми Раскин (демократ от Мэриленда) заявляет, что двойная роль Кушнера — как посланника администрации Трампа по мирному урегулированию и как руководителя частной инвестиционной компании — «преследует американскую внешнюю политику с тех пор, как президент Трамп вернулся в Вашингтон в 2025 году».

«Сообщается, что в настоящее время вы участвуете в переговорах в качестве «специального посланника по вопросам мира», представляя правительство США с целью урегулирования бурных конфликтов на Ближнем Востоке. В то же время вы привлекаете миллиарды долларов от монархий Персидского залива для своих частных бизнес-проектов и одновременно вы управляете миллиардами долларов их средств в своей международной инвестиционной компании A Fin Management LLC (Affinity)», — написал Раскин в письме, отправленном Кушнеру, его компании и в Госдеп США.

Война США с Ираном усилила подозрения конгрессмена Раскина, что финансовая деятельность Кушнера может значительно влиять на его политические решения и действия. Эта ситуация касается вопросов жизни и смерти американцев, подчеркивает конгрессмен: «Ваш клиент — Саудовская Аравия, — пишет Раскин, — заинтересован в продолжении и эскалации войны президента Трампа с Ираном, однако американский народ заинтересован в минимизации потерь американских жизней и средств в этом конфликте».

Подозрения Раскина имеют основания. Согласно расследованиям The New York Times и демократов в Конгрессе, инвестиционная фирма Кушнера, Affinity Partners, получила миллиарды долларов от фондов арабских стран — в основном Саудовской Аравии, ОАЭ и Катара. Так, например, Суверенный фонд Саудовской Аравии (PIF) выплачивает Кушнеру 1,25% от инвестиций, или 25 млн долл. ежегодно. По оценке финансового комитета Сената, к августу 2026 года Кушнер получит 137 млн долл. в виде управленческих комиссий от PIF. Кроме того, в сентябре 2025 года PIF, Affinity Partners совместно приобрели Electronic Arts — издателя популярных видеоигр — за 55 млрд долл. Эта сделка тоже принесет Кушнеру серьезную прибыль.

Кроме того, PIF профинансировал сделку на 10 млрд долл. и с Trump Organization. Согласно информации Reuters, Dar Global — застройщик с тесными связями с правительством Саудовской Аравии — построит «отель и гольф-клуб под брендом Trump», а также 500 особняков стоимостью от 7 до 24 млн долл. Трамп сохранил, вопреки традиционным правилам, владение Trump Organization и будет получать прибыль от сделки.

Подозрения по поводу конфликта интересов не новы. Еще в первый президентский срок Трампа, семья Кушнера наладила деловые связи с наследным принцем Саудовской Аравии Мухаммедом ибн Салманом, или как его еще называют, МБС. (Принц, кстати, личность несветлая: в 2018 году, по данным ЦРУ, он был заказчиком убийства журналиста Джамаля Хашогги.) В 2018 году, после того как семья Кушнера не получила финансирование от Катара, администрация Трампа поддержала Саудовскую Аравию в конфликте с Катаром. Это вызвало подозрения сенаторов демпартии, что внешняя политика страны могла быть связана с финансовыми интересами семьи президента. Тогда же The Intercept сообщило, что МБС якобы хвастался перед несколькими людьми, что зять президента Трампа, «у него в кармане».

А карман — не нейтральная территория. Согласно расследованию The Washington Post и The New York Times, на которое ссылается Раскин, именно МБС в частных разговорах призывал американское правительство начать, а затем и продолжить войну с Ираном. Иран — главный региональный соперник Саудовской Аравии, и МБС обеспокоен растущей военной мощью Ирана и его прокси.

Доказать, что была «услуга за услугу», очень сложно. Пока можно лишь предполагать, что лоббирование МБС, «подмазывавшего» Трампа и его родственников миллиардами, имело успех. Трамп начал войну вопреки раскладам американской разведки и Пентагона, утверждавших, что Иран не представлял непосредственной угрозы для США, и вопреки собственному заявлению от 2025 года, что прошлые удары США «полностью уничтожили ядерный потенциал Ирана».

Кушнер, кстати, имел связи и с РФ и, возможно, отношение к отмыванию российских средств. Особенно подозрительно выглядела сделка по продаже в 2015-м части крупного здания с участием партнера Prevezon Holdings Льва Левиева, проходившего по делу о выводе денег из российского казначейства. (Это мошенничество раскрыл Сергей Магнитский — бухгалтер, замученный в 2009 году в московской тюрьме. Его именем были названы санкции против РФ, которые в июне 2016 года обсуждались на печально известной встрече в Trump Tower между Кушнером, Дональдом Трампом-младшим, руководителем предвыборной кампании Трампа Полом Манафортом и российским юристом с кремлевскими связями.)

Но дело против Prevezon закончилось ничем. Трамп уволил ведущего дело федерального прокурора Прита Бхарару, и неожиданно за несколько дней до суда дело о конфискации активов и отмывании денег было улажено на незначительную для Prevezon сумму в 6 млн долл.

На сегодня назначение Кушнера главным переговорщиком по урегулированию международных конфликтов послало американцам сигнал: коррупция элит — это норма. Оправдывает коррупцию и сам Кушнер. В интервью программе «60 минут» зять президента Трампа, отвечая на вопрос о том, как он и Стив Уиткофф избегают конфликта интересов, заявил, что сама эта идея устарела: «То, что люди называют конфликтами интересов, мы со Стивом называем опытом и доверительными отношениями, которые у нас есть по всему миру…». «У нас есть доверительные отношения в арабском мире и даже в Израиле, где мы оба в прошлом вели бизнес, и это означает, что нам доверяют. Мы понимаем их культуры, понимаем, как они работают, и можем использовать эти знания и навыки, чтобы пытаться делать то, что способствует развитию мира».

Кушнеру 45 лет. Его лицо без единой морщинки выражает невозмутимость, не нарушаемую ни временем, ни сомнениями, ни страхом быть схваченным за руку. В этом же интервью он уверенно заявляет, что работает на благо Америки: мол, он ведет переговоры на Ближнем Востоке бесплатно, как волонтер, «и добровольно тратит свое время». Получаемые им миллионы остаются при этом за скобками...

Безмятежность Кушнера объясняется не только покровительством президента, но и тем, как избиратели воспринимают коррупцию. Даже данные о сказочном росте состояния семьи Трампа для многих не имеют значения. Хотя большинство американцев, согласно опросам, и считают коррупцию среди политиков и лидеров серьезной проблемой. Но это только в теории. Несмотря на широко известные факты, лишь 12% республиканских избирателей допускают, что Трамп и его семья могут незаконно использовать свою власть.

Почему, по мнению политологов, может вырасти терпимость по отношению к коррупции? Прежде всего, в США изменился политический климат: для многих избирателей президент стал средством в их яростной борьбе за идеологическое влияние. Одни голосовали за Трампа как за союзника в борьбе с мигрантами; другие — ожидая, что при Трампе запретят аборты по всей стране. Обвинения в коррупции такие избиратели могут воспринимать как несущественную плату за влияние, и им удобней всего отвергать очевидные факты как «недостоверные».

Кроме того, согласно политологическим исследованиям, терпимость к коррупции усиливается, если люди считают неравенство естественным. А команда Трампа как раз продвигает идею иерархии. Вся внутренняя политика президента и его администрации нацелена на построение иерархического общества: внизу этой пирамиды — бесправные мигранты, а на вершине богоподобный президент, еще более непогрешимый, чем Папа Римский. Такой образ власти исключает сомнения в ее действиях и делает коррупцию закономерной наградой лидера. Принятие или отвержение этого образа объясняет, почему одни и те же данные о коррупции возмущают демократов и оставляют равнодушными большинство республиканцев.

Что касается Кушнера, то судьба его во многом зависит от того, кто возьмет верх в Конгрессе после промежуточных выборов 2026 года: при победе ставленников Трампа Кушнер и его семья смогут продолжать богатеть, а коррупция обещает стать нормой, разъедающей моральные и демократические основы страны. Это, в свою очередь, отразится и на всем остальном мире.