Саркофаг под Укрытием. Как работает Чернобыльская атомная электростанция через 40 лет после катастрофы

24 февраля 2022 года сотрудники Чернобыльской атомной электростанции и нацгвардейцы, которые ее охраняли, увидели вражеских военных едва ли не первыми.

ЧАЭС находится всего в 16 километрах от границы с Беларусью, поэтому россияне достаточно быстро зашли на территорию Чернобыльской зоны отчуждения и оккупировали ее.

В начале апреля того же года ЧАЭС была освобождена украинскими войсками, однако, убегая, россияне забрали с собой в плен 169 нацгвардейцев и украли драгоценной техники на более чем 100 миллионов долларов.

До 2022 года желающие могли наведаться на территорию Чернобыльской зоны даже как туристы (и это направление было достаточно популярным).

После же вторжения допуск на ЧАЭС закрыт и без отдельного спецразрешения туда не попасть.

Впрочем, незадолго до 40-й годовщины Чернобыльской катастрофы "Украинская правда" вместе с Greenpeace удалось побывать на ЧАЭС и попасть в зловещий 4-й энергоблок станции.

Рассказываем, что мы там увидели.

Апрельское небо плотно затянуто серыми облаками.

Темные и светлые, накладываются друг на друга, сбрасывая на землю снег с дождем.

Ветер пытается пробраться сквозь несколько слоев одежды, чтобы обжечь незащищенную кожу.

Пустое пространство вокруг.

На горизонте - заржавевший и заброшенный 5-й энергоблок Чернобыльской атомной электростанции.

Его должны были запускать в работу в конце 1986-го, однако из-за взрыва на 4-м энергоблоке строительство так и не закончили.

40 лет стоит под открытым небом, окруженный скелетами рыжих кранов.

За спинами у нас - мемориал тем, кто почти полвека назад погиб, пытаясь потушить пожар в ядерном реакторе.

Напротив - главное здание ЧАЭС.

Серый бетон на сером небе разбавляет огромный мурал, изображающий человеческую ладонь с мирным атомом на первом плане и лошадей Пржевальского – на втором.

Мурал на Чернобыльской АЭС.

Здесь и далее фото Стаса Козлюка.

Сорок лет назад из-за политики Советского союза здесь произошла одна из крупнейших техногенных катастроф за всю историю планеты: Россия (то бишь СССР) скрывала недостатки реакторов РБМК-1000, скрывала предыдущие, меньшие по масштабу инциденты, а эксперимент, в результате которого взорвали 4-й энергоблок, был плохо спланированным.

Когда же реактор фактически "дышал" во внешний мир, советская власть решила просто не сообщать своим гражданам о возможных рисках, вместо этого устроив первомайский парад в Киеве, в каких-то 100 км от места взрыва.

Впоследствии, уже во время расследований, руководство перекладывало вину исключительно на персонал станции.

А убытки, нанесенные в результате трагедии, и по сей день трудно посчитать.

Витраж с изображением Прометея, дарующего огонь людям, в одном из окон центрального корпуса ЧАЭС.

Впрочем, и через 40 лет после трагедии россияне не дают Чернобылю покоя.

Пока стоим в очередях, чтобы получить свой дозиметр, воет сирена: на Черниговщине летают дроны, вероятно в нашу сторону.

Собственно, один из "Шахедов" 14 февраля 2025 года атаковал Новый безопасный конфайнмент (НБК, или как некоторые говорят - Арка).

В результате в НБК пробило дыру в 15 квадратных метров.

А прослойка материалов под металлической оболочкой, которая должна была защищать внешний мир от саркофага, и саркофаг от внешнего мира, начала тлеть.

Пожарным пришлось резать конструкцию, чтобы потушить пожар.

В результате к одному большому добавилось еще более 300 более мелких отверстий, сквозь которые внутрь попадают снег и вода.

Издалека, правда, последствий не видно: конфайнмент выглядит как небольшая арка, которая накрывает собой реактор.

По основному плану, в следующую сотню лет с помощью специальных кранов несколько поколений работников станции должны были разобрать Саркофаг и радиационный мусор, в который превратилась часть четвертого энергоблока.

Новое безопасное укрытие, которое накрывает Саркофаг, построено над 4-м энергоблоком ЧАЭС.

Теперь же инженеры должны придумать, как снова загерметизировать конфайнмент, чтобы поддерживать внутри постоянную температуру и давление.

Ведь зарубежные эксперты и работники вряд ли захотят ехать работать под российскими дронами, которые время от времени пролетают над зоной отчуждения.

По оптимистичным прогнозам дирекции ЧАЭС, на восстановление герметичности конфайнмента может уйти несколько лет: работы придется проводить на значительной высоте еще и под воздействием радиации.

Обломки части Конфайнмента, повреждённые в результате атаки российского дрона и пожара.

Попасть под арку, к саркофагу, тоже не так и просто.

Для начала стоит пройтись по так называемому "золотому коридору" - длинному помещению, которое соединяет все четыре здания энергоблоков.

Впрочем, перед тем стоит сменить одежду: заходить на зараженную территорию можно только в том, что не будет покидать территории станции.

Раздевалка больше напоминает больницу: голые стены, узкие металлические шкафы.

Пространство вокруг заливает бледный белый свет, от которого болят глаза: постоянно хочется добавить яркости.

Сначала меняем обувь: свою оставляем при входе, на смену надеваем местные шлепанцы.

Затем раздеваемся в шкафчиках, оставляя на себе только нижнее белье.

В следующей комнате получаем по две пары штанов и рубашек.

Сверху куртки, на головы - чепчики и каски.

Сменные носки и сменную обувь.

Все, кроме синих курток, такого же белого, как и все вокруг, цвета.

"Золотой коридор" — помещение длиной примерно километр, которое соединяет здания 4-х энергоблоков ЧАЭС.

Идем по тусклым коридорам.

Вместе с нами - холод.

Кажется, он вездесущ.

Разве что в помещениях ветер не дует.

Иногда окон в коридоре нет вообще, а темноту разгоняют желтые лампы, которые способны образовывать круги света в окружающей темноте.

Топот десятков ног разносится впереди и позади нас.

Кажется, так много людей здесь бывает не часто.

Через несколько минут замечаем, что стены оббиты золотистыми металлическими панелями (тот самый "золотой коридор"), как объясняют наши гиды - чтобы экранировать радиацию.

Сопровождающие предупреждают: если что-то упадет на пол или землю - остается там до тех пор, пока работники станции не проверят предмет на загрязнение.

В худшем случае его придется отдавать на обеззараживание.

Щитовая 3-го энергоблока, на которой выдают дозиметры.

За разговорами доходим до щитовой третьего блока: небольшой комнаты, в которой стоит несколько пультов, которые когда-то контролировали работу третьего реактора.

Здесь получаем еще один дозиметр, который будет отслеживать количество радиационного облучения, которое мы получим.

На лицо надеваем респираторы, перчатки - на руки.

Прикасаться к предметам дальше категорически не желательно.

Еще через 20 минут оказываемся на улице, прямо возле конфайнмента.

В нескольких десятках метров от основной стены лежит искореженный металл - то, что осталось от обшивки НБК после попадания российского дрона.

Вблизи арка кажется гигантской: более 90 метров в высоту и 270 в ширину.

Здесь можно было бы спрятать монумент Родине-матери.

Щитовая НБК больше похожа на футуристический космический корабль с кучей экранов, компьютеров и кнопок.

Мониторы здесь показывают давление, температуру, влажность, уровень излучения и бог знает что еще внутри конфайнмента.

Несколько работников станции время от времени поглядывают на показатели.

Говорят, после российской атаки фон вокруг укрытия критически не рос, что хорошая новость.

Но это не значит, что такого не может произойти в будущем, поэтому здание в ближайшие годы надо загерметизировать.

Ко всему, радиационный фон и внешняя среда ускорят старение укрытия.

Щитовая нового безопасного конфайнмента, из которой следят за ситуацией внутри арки.

Саркофаг, окруженный инженерными конструкциями, нависает над тобой бетонно-металлическим монолитом.

Ты не можешь отвести взгляда от этих стен в рыжих потеках.

Половина здания, в котором когда-то был четвертый энергоблок, скрывается в сумерках.

Где-то там же и "золотой коридор".

Впрочем, как объясняют работники станции, на территорию 4-го блока заходить не желательно - радиационный фон там выше, поэтому без лишней необходимости по той части коридора не ходят.

Вид на саркофаг, скрытый под новым безопасным конфайнментом.

Вдруг опускаешь взгляд и замечаешь воду под ногами: последствия российской атаки год назад.

Дожди и снег просачиваются сквозь дыры в арке и стекают на бетонный пол, образуя небольшие лужицы.

Стараемся их переступать, чтобы не намочить ноги.

Работники станции выгоняют нас на улицу: долго находиться возле саркофага не желательно.

Внутри нового безопасного конфайнмента и вид на саркофаг.

Проходим еще несколько точек санитарного контроля и оказываемся в, вероятно, одной из самых важных комнат современной истории.

Как бы это пафосно ни звучало.

Мы в щитовой 4-го энергоблока ЧАЭС.

Месте, где нажали злосчастную кнопку, запустившую апокалипсис.

Ее, кстати, на пульте уже нет.

Как и большей части оборудования.

Щитовая 4-го энергоблока Чернобыльской АЭС.

Работник АЭС показывает, где именно была кнопка остановки реактора.

Панели здесь припали серым порохом, дозиметр показывает 23 микрозиверта в час: для сравнения, обычный фон в Киеве 0,1 микрозиверта в час, - за сутки в этом помещении можно получить примерно полугодовую дозу облучения.

Щитовая 4-го энергоблока ЧАЭС: панель, которая показывала работу реактора и уровень радиационного излучения от оборудования.

Пока в холоде рассматриваем запустение вокруг, работники станции объясняют: щитовая четвертого блока выглядит так из-за своего возраста.

И потому, что во время строительства саркофага ее не законсервировали, поэтому ветер и дождь сделали свое дело.

О сохранении помещения задумались позже, уже в нулевых: тогда часть щитовой отгородили, сделав отдельный проход параллельно с золотым коридором.

Щитовая 4-го энергоблока ЧАЭС.

В тишине возвращаемся в раздевалки.

По дороге сдаем дозиметры.

Каждый из нас за полтора часа под конфайнментом и на территории четвертого блока получил примерно 20% суточной нормы облучения.

В раздевалке сдаем свою белую одежду.

Еще через час, после дополнительных проверок, выходим на улицу под серое апрельское небо.

Вид на недостроенный 5-й энергоблок ЧАЭС, который должны были запустить в 1986 году.

Стас Козлюк, Евгений Будерацкий, УП.