Руслан Бортник: Нам обещали членство в ЕС, а вместо этого предлагают торговаться территориями

В последние дни в европейских политических кругах с новой силой разгорелась дискуссия о реальных сроках и условиях вступления Украины в Европейский Союз. Канцлер Германии Фридрих Мерц во время своего выступления 27 апреля 2026 года заявил, что Киеву, вероятно, придется смириться с потерей части территорий в будущем мирном соглашении с Россией как ценой за открытие пути в ЕС. Кроме того, лидер Германии назвал надежды на вступление Украины в 2027 или 2028 году «нереалистичными», сославшись на продолжающуюся войну и необходимость глубоких реформ.

Интернет-издание From-UA попросило прокомментировать этот всплеск циничного «реализма» европейских политиков украинского политолога и директора Украинского института политики Руслана Бортника, задав ему вопрос: почему за нас озвучивают подобные условия и как на самом деле должен выглядеть этот процесс?

— Подобные тезисы выдвигаются сейчас лишь с одной целью — найти повод, чтобы не принимать Украину в Европейский Союз. Это напоминает сюжеты древних славянских сказок, где царь придумывал для претендента на руку своей дочери всевозможные невыполнимые задания: пойди за семь морей, сделай то, чего не существует, победи дракона или искупайся в лаве. Мне кажется, что Фридрих Мерц сейчас делает похожие заявления. Это лишь аргументация того, почему Украина не может стать членом ЕС и почему ее не стоит принимать в ближайшее время. На фоне огромной симпатии к Украине в европейском общественном мнении лидеры ЕС вынуждены искать новые причины, чтобы обосновать свою неспособность или нежелание принять нашу страну.

Сейчас главным аргументом стала незавершённая война и неурегулированный территориальный спор, хотя раньше нам об этом никто не говорил — такой аргументации просто не существовало. При этом сама Европа сегодня почти ничего не делает для того, чтобы эта война завершилась каким-либо соглашением. Она не является полноценным участником переговоров, она не инициирует процессы, которые способствовали бы более быстрому прекращению боевых действий и, соответственно, открытию окна возможностей для вступления Украины в ЕС.

Что же касается того, как все должно быть на самом деле, то у нас есть пример Кипра, который является членом ЕС. Формально Евросоюз считает, что весь Кипр входит в его состав, но на самом деле остров разделен на две части, включая территорию самопровозглашенной турецкой республики. То есть территориальный спор там не завершен, и более того — время от времени происходят обострения, как, например, месяц назад, когда турецкие танки подъехали к линии разграничения. Но это не помешало принять Кипр в ЕС, и никаких юридических проблем здесь не возникло.

У нас есть примеры территориальных споров между Испанией и Великобританией, что не мешает Испании быть частью Союза. В своё время Великобританию приняли в ЕС, несмотря на вооружённый конфликт с Аргентиной за Фолклендские острова, который остаётся незавершённым и непризнанным обеими сторонами. Таких примеров можно найти множество. Поэтому нынешняя риторика — это просто завуалированный отказ от ускоренного членства, на котором настаивала Украина в последние годы.

Такая позиция опасна не только потому, что она не способствует мирному урегулированию (ведь членство в ЕС стало бы ключевым мотивом для общества согласиться на определенные компромиссы), но и потому, что это провоцирует антиевропейские и европессимистические настроения внутри Украины. Конечно, Украина никогда не признает формальный статус каких-либо своих территорий в составе России. Этого не делала ни одна страна, кроме, возможно, Финляндии в 1940 и 1945 годах. Такое признание означало бы не просто создание прецедента, а внутренний коллапс, полное разрушение украинской Конституции и необходимость менять сам формат государства. Это была бы уже совсем другая Украина, и для современных лидеров это недопустимо, а общество на это никогда не согласится. Впрочем, варианты, при которых мы не признаем формальный статус территорий, но при этом восстанавливаем элементы коммуникации, прекращаем боевые действия и переходим к формату «замороженного конфликта», вполне доступны и могут быть поддержаны украинцами.

— Есть ли в словах Мерца какой-то скрытый смысл, который мы не замечаем?

— Он высказывал эти мысли перед студентами. Честно говоря, создалось впечатление, что он перед этим немного выпил. Я шучу, конечно.

— Но он говорит о территориальных уступках в очень специфическом контексте: «Если президент Зеленский хочет донести это до своего населения и заручиться поддержкой большинства посредством референдума, он должен одновременно сказать народу: я открыл вам путь в Европу». Не является ли это откровенной насмешкой, если они знают, что Украина на это не пойдет?

— Сначала нас очень долго обманывали обещаниями возможного членства в НАТО и ЕС. Никто не поднимал вопрос о территориях, хотя нерешенный спор в Украине существует еще с 2014 года, с момента аннексии Крыма.

— Кроме того, мы же движемся в этом процессе вместе с Молдовой, а в Молдове существует проблема Приднестровья, и европейские лидеры прекрасно об этом знают.

— Именно так, там та же самая история. Но нас продолжали обманывать, заманивали этим членством, заставили провести 150 тысяч реформ, которые фактически установили контроль западных союзников над многими сферами нашей политики и экономики — от наблюдательных советов в государственных компаниях до антикоррупционной вертикали. Они использовали европейскую перспективу как инструмент для выбивания из Украины всех возможных уступок, а сейчас, когда пришло время выполнять обещания, нам отказали в НАТО и пытаются отказать в ЕС. Это настоящее политическое мошенничество, хотя они будут называть это «реал-политик». Надо было еще в 2014 году честно сказать, что членство в НАТО и ЕС невозможно, пока не решен вопрос Крыма. Тогда, возможно, украинское общество вело бы себя иначе: голосовало бы за других политиков, поддерживало бы другие стратегии и партии.

— Получается, что в своё время Янукович был прав, когда понимал, что нас на самом деле не ждут в ЕС?

— Нет, как раз Янукович и привёл нас к порогу Евросоюза. Проект Соглашения о зоне свободной торговли с ЕС был разработан и подготовлен к подписанию именно командой Януковича. Он просто не решился сделать последний шаг. Проблема заключалась в тех экспертах по «реальной политике», которые отмечали, что наше сотрудничество с Западом, к сожалению, не является дорогой с двусторонним движением. Мы двигались по этой дороге, а нам навстречу движение было минимальным.

Нам постоянно не доверяли, пытались контролировать и ограничивать в самостоятельных действиях, постоянно манипулировали темой коррупции, несмотря на все созданные по их требованию структуры. Какие могут быть претензии сегодня к Зеленскому? Создана целая антикоррупционная вертикаль, вот к ней и должны быть претензии — она должна отрабатывать свой хлеб. Правы были те, кто говорил, что нужно упорно торговаться с ЕС и западными партнерами, фиксировать каждую договоренность на бумаге и бороться за ее выполнение. А не так, как мы видим на примере Северной Македонии: страна провела тысячи реформ, отказалась от влияния на внутренние процессы, даже изменила собственное название, Конституцию и гимн, но членом ЕС так и не стала. Мы рискуем пойти тем же путем.