Поездки в РФ, новая квартира и «подарки» от родителей: что скрывает старший следователь Нацполиции Лариса Бурмистрова

Кровавая стрельба в Киеве, устроенная террористом, стала трагедией, потрясшей всю страну. При этом общественный резонанс вызвала не только сама атака, но и действия отдельных патрульных, которые вместо того, чтобы помочь раненым, покинули место происшествия, пишет интернет-издание «Аргументум».

После этой трагедии внимание общества к правоохранительной системе значительно усилилось. Общественность стала требовать не только оценки действий полицейских в критических ситуациях, но и более тщательной проверки самих сотрудников системы — их добросовестности и соответствия их образа жизни официальным доходам.

На этом фоне всё больше внимания привлекают отдельные представители правоохранительных органов, чья карьера или имущественное положение могут вызывать общественный интерес. Среди них — Лариса Бурмистрова, занимающая должность старшего следователя по особо важным делам Главного следственного управления Национальной полиции Украины.

По имеющимся данным, большую часть своей карьеры Лариса Бурмистрова работала в Запорожье. Однако несколько лет назад она переехала в столицу, где получила должность в Главном следственном управлении Национальной полиции Украины. По данным источников в правоохранительных органах, ее перевод в Киев и начало работы в центральном аппарате сопровождались не только формальными кадровыми процедурами. В профессиональной среде обращают внимание на то, как быстро Бурмистрова смогла закрепиться на новом месте и какую роль в этом могли сыграть неформальные связи. В частности, собеседники связывают ее назначение на должность с поддержкой влиятельных контактов, отмечая, что такое кадровое решение выглядело, как минимум, нетипичным, учитывая стандартные требования и практики отбора.

В то же время, по данным источников, вместе с её карьерным ростом значительно выросло и её личное состояние. О внезапном обогащении сотрудницы правоохранительных органов, использовании российских почтовых сервисов и социальных сетей, а также регулярных поездках её родителей в оккупированный Крым и Россию — подробнее в материале.

«Подарки» от родителей и новая квартира»

На первый взгляд декларация Ларисы Бурмистровой выглядит безупречно. Всё записано, всё задекларировано, всё якобы объяснено. Но за этой формальной правильностью можно проследить, как именно за последние годы улучшалось имущественное положение сотрудницы правоохранительных органов.

В 2024 году Бурмистрова задекларировала квартиру площадью 38,4 кв. м в селе Крюковщина Киевской области. Стоимость жилья — 2 083 000 грн. Фактически после переезда в столицу у нее появилась недвижимость под Киевом — актив, который сложно назвать обычной покупкой для государственного служащего с зарплатой сотрудника правоохранительных органов.

При этом это не единственное её имущество. В декларации также указана квартира в Запорожье площадью 40,18 кв. м, которой она владеет совместно с матерью, а также земельный участок в Запорожской области, находящийся в совместной собственности с отцом.

Улучшение материального положения можно проследить и по автомобилям. Если раньше Бурмистрова декларировала Nissan Note 2007 года и Mazda 3 2014 года, то в 2025 году в декларации появилась Mazda CX-5 2024 года выпуска. Ее задекларированная стоимость — 700 000 грн. Эта цифра выглядит как минимум странно, ведь, по данным открытого рынка, Mazda CX-5 2024 года за такую сумму обычно может быть автомобилем после ДТП или с существенными повреждениями.

Не менее интересно выглядят и денежные подарки от родителей. Бурмистрова получила от них 399 310 грн. Формально это может выглядеть как обычная помощь со стороны семьи. Но в контексте появления нового жилья под Киевом, нового автомобиля и стремительного карьерного роста такие «подарки» становятся ещё одним элементом общей картины.

В итоге декларация Бурмистровой оставляет больше вопросов, чем ответов. Формально все активы и доходы указаны, однако сама динамика улучшения её материального положения выглядит слишком стремительной, чтобы её можно было оставить без внимания. Тем более что из декларации не видно очевидных оснований для такого роста состояния. Особенно когда речь идет о сотруднице правоохранительной системы, которая должна не только расследовать преступления других, но и сама соответствовать стандартам добропорядочности и прозрачности.

«Страницы в «ВКонтакте» и поездки в Россию»

Наличие страниц в социальных сетях или использование электронной почты формально можно считать личным делом. Но не в том случае, когда речь идет о сотруднице центрального аппарата Национальной полиции, занимающей должность в Главном следственном управлении — особенно во время войны с Россией.

По данным источников, в цифровом профиле Ларисы Бурмистровой указан электронный адрес на российском домене mail.ru, а также профили в российских социальных сетях VK и «Одноклассники». Сами по себе эти факты не доказывают противоправной деятельности, однако для правоохранителя такого уровня присутствие в российской информационной среде выглядит, как минимум, проблематичным.

Еще больше вопросов вызывает цифровой след семьи Бурмистровой, а также данные об их поездках в Россию и временно оккупированный Крым. По данным источников, у отца Бурмистровой есть открытый профиль в «Одноклассниках», а также упоминание о поездке с семьей в Санкт-Петербург уже во время войны. Кроме того, источники указывают на регулярные поездки семьи правоохранительницы в оккупированный Крым. У матери Бурмистровой также есть страница в социальной сети врага VK, электронный адрес на mail.ru и совместные с мужем поездки в страну-агрессора.

Российские сервисы, поездки в РФ и оккупированный Крым в биографии сотрудницы правоохранительных органов — это не мелочь, которую можно списать на «личную жизнь». В условиях войны такие факты приобретают совершенно иной вес, особенно когда сама Бурмистрова работает в центральном аппарате Нацполиции и может иметь доступ к конфиденциальной информации.

Здесь вопрос не только в том, имеются ли формальные нарушения. Вопрос в доверии. Может ли общество спокойно воспринимать ситуацию, когда в окружении сотрудницы правоохранительных органов фигурируют российские цифровые следы, поездки в страну-агрессора и маршруты в направлении оккупированного Крыма? Вопрос риторический.