Стратегическая глубина: из чего строить будущее Украины

Глобальные геополитические концепции часто используются для объяснения прошлого и гораздо реже — для прогнозирования будущего. Концепция стратегической глубины, являющаяся частью военно-политического стратегирования и основывающаяся в первую очередь на географическом факторе, может стать фундаментом будущей успешной Украины. Но для этого ее нужно расширить далеко за рамки классического видения.

Опыт современной войны, прежде всего появление ракетно-космического оружия и выход на лидирующие позиции дронов, полностью нивелировал географическое преимущество. Отныне становится очевидным, что спрятаться невозможно ни за Уралом, ни за океанами. Теперь сугубо военный фактор стратегической глубины (обеспечение обороноспособности) не отделить от экономических или социокультурных составляющих способности страны и общества выживать в условиях жесткой конкуренции, сопротивления в случае агрессии и развития даже в условиях дефицита определенных ресурсов.

Примеры малых и средних стран, которые смогли выстроить собственную модель «стратегической глубины», включают, в частности Турцию, Японию, Израиль, даже Иран. Именно на примере малых и средних стран становится очевидным, какие факторы могут заменить большие территории, если говорить о современном видении концепта стратегической глубины, который подробно описал профессор и многолетний министр иностранных дел Турции Ахмет Давутоглу в своей фундаментальной работе 2001 года.

Если собственной территории недостаточно для оптимального размещения или передислокации вооруженных сил и критических производств в случае угрозы, необходимо развивать сеть альянсов и союзников, которые могут оказать помощь — активную или пассивную (Иран—Йемен, Россия—Китай; КНДР—Россия и КНР; Израиль—США). Если конвенциональное оружие не обеспечивает необходимой «глубины», то нужно думать о неконвенциональном или искать рычаги влияния — будь то Ормузский пролив или хуситы, или же монополия на редкоземельные металлы. В 2020 году стратегический оракул Джордж Фридман объяснял политику РФ на Кавказе и возможность новой большой войны в Европе именно сокращением «стратегической глубины» России в связи с повышенным вниманием Запада к Южному Кавказу и расширением НАТО. По его мнению, «историческая память» РФ настолько глубоко присутствует в видении мира кремлевскими стратегами, что они готовы даже развязывать кровавые войны ради сохранения «стратегической глубины», несмотря на фактическое отсутствие реальной угрозы безопасности России со стороны НАТО. По логике Фридмана, нападение на Украину произошло по той же причине. Чего Фридман не мог предвидеть — так это кардинального изменения методов ведения войны и средств уничтожения даже очень «глубоких» целей, что происходит буквально на наших глазах благодаря мастерам ВСУ.

Поэтому неудивительно, что переосмысление концепта стратегической глубины уже началось. Становится все более очевидно, что он должен включать, помимо военной компоненты, элементы экономической безопасности — защиту объектов критической инфраструктуры, создание стратегических запасов продовольствия и энергоресурсов, обеспечение альтернативных логистических маршрутов и источников поставок критически важных материалов, формирование эффективных региональных альянсов безопасности. Новейший фактор — понимание сути стратегической конкуренции в технологической сфере, прежде всего ИИ, и выбор правильной модели цифрового суверенитета.

Восточная философия учит, что лучше всего побеждать, избегая боевых действий. А это значит, что стратегическая глубина, особенно в контексте глобальной конкуренции при участии ИИ, — это в первую очередь люди. Тайсэн Дешимару, японский буддийский учитель Сото-дзен, основавший Международную ассоциацию Дзен, говорил: «В борьбе между сильной техникой и сильным телом техника преобладает. Но в борьбе между сильным умом и сильной техникой победит ум, так как он отыщет слабое место». С ним согласен Джек Ма. В одном из недавних интервью он ответил на вопрос о способности машин стать лучше людей: «Умные люди знают, чего хотят. Мудрые люди знают, чего не хотят. Машины могут быть умнее самых умных людей, но машины не могут быть мудрее мудрых людей. Умные люди используют мозг, мудрые — сердце. У машин есть чипы как аналог мозга, но у них нет сердец. Люди должны научиться быть мудрыми, чтобы говорить «нет», когда они знают, чего не хотят».

Стратегическая глубина человека — это нечто совершенно отличное от формальных признаков богатства, влияния или даже образования. Она, скорее, возникает, когда под внешним слоем спокойствия и уверенности скрыта глубокая культура, понимание взаимосвязей в окружающем нас мире, мудрость при принятии решений и наличие характера, чтобы действовать. Мудрость означает способность предвидеть последствия своих действий и решений в условиях полной неопределенности. Успешность не означает отсутствие ошибок или поражений. Успех — это способность восстанавливаться и двигаться дальше к цели. Это составляющая стратегической глубины вместе с единством, гармонией, здоровой экономикой и глубоким пониманием собственной истории и культуры.

А что такое стратегическая глубина для Украины? Этот вопрос неизбежен, когда пытаешься понять, как остановить катастрофическое разрушение целых секторов экономики, сокращение населения (у нас — первое место в мире); как вернуть тех, кто уехал, и дать надежду тем, кто все это время оставался дома. Разговоры о возможности массовой миграции в Украину из стран, чья культура и традиции бесконечно далеки от наших, свидетельствуют об очередной попытке найти простое, очевидное и неправильное решение сложной проблемы. Украинцам, особенно молодым, нужна мечта, ради которой стоит жить и которую стоит защищать. Нужны технологии завтрашнего дня, даже не сегодняшнего. Молодежь должна видеть блестящее украинское будущее, иначе ей не будет интересно и она просто уедет и не вернется. Стив Джобс говорил о своих лучших сотрудниках: «Все, что им нужно, — это общее видение. И вот что такое лидерство: быть лидером значить иметь видение. А еще нужно иметь способность сформулировать это так, чтобы окружающие люди могли это понять. Нужно уметь достигать консенсуса в отношении общего видения». Любая, даже весьма неортодоксальная политическая идея может стать реальностью, если уметь донести ее до своего народа, но для этого она должна быть.

Когда-то Украина была центром исторического пути «из варяг в греки», а Киев — космополитическим, как свидетельствует «Киевское письмо», городом, откуда до славянских и не очень славянских племен дошла византийская культура. На берегах Днепра смешивались культуры, верования и народы, славянские традиции, скандинавский порядок и дух Великой степи. Только на первый взгляд это незначительные мелочи, нечто из разряда фантазий. На самом же деле спросите иранцев об их персидских корнях, израильтян — о царе Давиде, турок — о величии Великой Порты. Вспомните «1984» Оруэлла: «Вся информация уничтожена и сфальсифицирована, все книги переписаны и исправлены, в каждую картину внесены нужные изменения, каждый памятник, каждая улица, каждый дом переименованы, исправлена каждая дата. И этот процесс не прекращается ни на день, и ни на минуту. История остановилась». Это не о турках, это о нас.

Наша уникальность заключается в понимании разных культур, стремлении к свободе и воле действовать несмотря на все препятствия; в толерантности и наличии нескольких мощных региональных центров, имеющих свою историю и традиции, в высоком уровне образования и активном гражданском обществе. Географические факторы, которые олигархические кланы еще не успели уничтожить, — вода, земля, лесистые горы, выход к морю и мощным транспортным артериям — залог внутренней самодостаточности. Мы еще даже не начали их правильно использовать, а все это — составляющие стратегической глубины. Все рецепты давно известны, но они не станут реальностью, пока критический анализ прошлого не превратится во взаимное доверие и готовность строить успешную Украину будущего.

В 1965 году группа японских инженеров возле устья трех притоков реки Йодо, на берегах которой стоит Осака, дала обещание: больше никогда. Они помнили, как тайфуны 1934, 1950 и 1961 годов убивали тысячи людей и разрушали десятки тысяч домов. Поэтому они спроектировали то, чего мир никогда раньше не видел, — первые арочные приливные ворота. Каждые из этих ворот, нависающих над реками Аджи, Ширинаши и Кизу, весят 500 тонн. Арки не эстетичны, зато математически выверены: изогнутые ворота равномерно распределяют давление волн вдоль своей рамы, в то время как плоская стена такого же размера просто треснула бы под напором. Когда звучит предупреждение о тайфуне, ворота поворачиваются вниз и отделяют Осаку от моря. Япония построила арки в 1970 году — и уже заменяет их новыми, предназначенными для противостояния цунами. С тех пор Осака не потеряла ни одного дома или жизни из-за штормовых волн. Этот пример в очередной раз показывает: кто хочет — тот ищет пути, а кто не хочет — ищет причины. Это и есть квинтэссенция стратегической глубины успешной страны.