«Гуляш из турула»: небеспристрастная гунгарология от польского исследователя

Вряд ли в новейшей истории Украины какие-либо выборы в другом государстве вызывали такой же ажиотаж, как последние парламентские в соседней Венгрии. По мере приближения дня голосования — воскресенья, 12 апреля — страсти в отечественной инфосфере разгорались вплоть до ощущения, что там решается непосредственно наша судьба. После поражения руководящей партии Виктора Орбана интерес к соседям несколько угас, хотя логика с интуицией подсказывают: новые победители не оставят профессиональные «телеголовы» без эфирного хлеба.

На фоне всплеска интереса к Венгрии не грех обратиться и к книжной теме, но на сей раз не к собственно венгерской литературе — сильной, разнообразной и, к сожалению, малоизвестной у нас. А как насчет книг о Венгрии? Их, конечно, еще меньше, если не считать стандартных туристических путеводителей. А вот путеводитель нестандартный, с экскурсами в историю этой страны, в ее прославленную кухню, а также — и довольно широко — в кухню политическую, на нашем книжном рынке появлялся, правда, достаточно давно. Можно сказать, в минувшую эпоху, в далеком 2010 году. Тогда в издательстве «Темпора» вышла небольшая книга польского публициста Кшиштофа Варги «Гуляш из турула».

Книга в украинском переводе Олега Белея была издана на удивление оперативно, ведь годом ранее этот сборник эссе получил приз читательских симпатий на самом престижном польском литературном конкурсе «Нике». Всего два года спустя после выхода на книжный рынок Польши и год — после дебюта в Венгрии, которой она и была посвящена. Это был дебют Варги на украиноязычном рынке, хотя еще в 2004-м харьковское издательство «Фолио» уже знакомило читателей с русским переводом его мини-романа «Текила», посвященного жизни современных рок-музыкантов.

Книга польского писателя и журналиста с венгерскими корнями (отец Кшиштофа Варги был венгром, отсюда и соответствующая мадьярская фамилия, и знание языка, и хорошее знакомство с Венгрией) была явно запрограммирована на провокационный успех. Впрочем, сколь-нибудь заметного хайпа она не вызвала даже в Венгрии. Несмотря на название (турул — мифическая птица, один из символов венгерской нации) и подходящие заголовки восьми вошедших в нее эссе, таких как «Жаркое из Хорти», «Смалец из Кошута», «Отбивная из Арпада» или «Салями из святого Иштвана»… (Попробуем представить себе книгу с главами вроде «Колбаса из святого Владимира», ну и соответственно борщ, вареники или галушки с представителями украинского национального пантеона, и общественную реакцию на такое издание. Да и реакция поляков в случае, если бы такую книгу с их героями издал венгр, тоже была бы предсказуемой. Между тем автор без каких-либо эксцессов, вопреки своим опасениям, провел промотур своего произведения в Венгрии).

В «Гуляше…» вырисовывается образ страны, полностью противоположный давнему стереотипу о самом веселом бараке социалистического лагеря. В исследовании Варги это — край сплошного отчаяния, пессимизма и ностальгии по прошлому, переходящему в тоску и смятение. «Каждая третья чайная в Будапеште называется «Ностальгия», в ассортименте — леденцы «ностальгия», ностальгия покрывает лишаем стены домов и брусчатку улиц. Это вздохи тоски по древнему величию, хотя настоящему величию пришел конец больше пятисот лет назад, во времена короля Матеуша Корвина…» — в подобном ключе описана Венгрия первой декады ХХІ века, от Будапешта до деиндустриализированного Озда, от Балатона до туристического степного Гортобадя.

Депрессивность мадьяр автор раскрывает и на примере самой известной, по его мнению, песни венгерского происхождения «Мрачное воскресенье», написанной в 1933 году и в первой версии названной «Конец света». Эту композицию, переведенную на английский язык под названием Gloomy Sunday, перепел впечатляющий список знаменитостей — от Пола Робсона и Билли Холидей до Шинейд О’Коннор и Бьорк. На французском ее пел Серж Генсбур, а на русском — украинский певец-эмигрант Петр Лещенко. Из-за большого количества суицидов, прямо или опосредованно связанных с «Мрачным воскресеньем», песня обрела славу «Гимна самоубийц» и неоднократно попадала под запрет. В том числе и на родине, в социалистической Венгрии, с конца Второй мировой и на целую четверть века, до кадаровской либерализации.

В своих эссе Кшиштоф Варга часто апеллирует к венгерскому кино. Подробно останавливается на сцене поедания бульона в фильме Золтана Хусарика «Синдбад», экранизации «главного сибарита венгерской литературы» Дьюлы Круди: «Без всякого сомнения, в мировой кинематографии это самая выдающаяся сцена поедания бульона». И опять-таки возвращается к теме грусти, вспоминая экранизации будущего нобелевского лауреата Ласло Краснахоркаи «Сатанинское танго» и «Гармонии Веркмайстера», снятые недавно умершим Бейлой Тарром: «Эти длинные фильмы… как кружка Эсмарха с концентрированным бульоном венгерскости. Той самой венгерскости, что ведет растительное существование вдалеке от будапештских вод, супа-гуляш в чарде для туристов, шумных торжеств по случаю национальных праздников». Кстати, «Сатанинское танго» длится больше семи часов. (Отдельно хочется отметить тот отрадный факт, что в «Гуляше…» Тарр, пожалуй, впервые не назван Белой, но наделен именем, приближенным к настоящему оригиналу. Впрочем, этого не скажешь о других именах и названиях локаций в книге — некоторые из них на самом деле сложно передать с точностью).

Тема венгерской политики хорошо раскрыта в главах «Смалец из Кошута» и «Лечо из Дьюрчаня и Орбана». Последнего украинскому читателю представлять не нужно, а вот Дьюрчаня, в украинских названиях глав дважды ошибочно названного «Гурчані», уже подзабыли. Ведь книга была написана по горячим следам массовых антиправительственных протестов осенью 2006 года.

Тогдашний социалистический премьер Ференц Дьюрчань, выходец из комсомола, ставший, по известной нам традиции, одним из богатейших людей в стране, своими слитыми с закрытого партийного совещания признаниями, воплотившимися в венгерские мемы, вызвал волну возмущения, которое в свою очередь вылилось в ряд многолюдных протестных митингов и беспорядков. Впрочем, на момент написания эссе Дьюрчань остался у власти — он проиграл партии Орбана на выборах 2009 года.

Скептически настроенный Варга с иронией описал часть событий. Уже тогда он отметил забронзовелость лидера оппозиции: «…Виктор Орбан, …являясь главой консервативного Фидеса, не хочет показываться на площади Кошута. Он предпочитает выступать по телевидению и держаться подальше от этого Гайд-парка. Он не хочет даже новых выборов, которых требуют ораторы. И тем более не хочет менять систему, к чему они призывают».

Как искушенный исследователь автор не обходит вниманием и такую тему, как мадьярская матерщина, которая казалась вполне естественной на антиправительственных плакатах и в кричалках. Приводить примеры здесь нецелесообразно.

После «Гуляша из турула» Кшиштоф Варга написал еще две книги, которые венгерские википедисты объединили в «Туруловскую трилогию». Названия у них не такие контроверсионные. Это «Чардаш с мангалицей» (2014, мангалица — уникальный местный вид свиньи, покрытой густой шерстью, едва не утраченный при коммунистах, — ее описанию нашлось место в первой части трилогии) и «Лангош в юрте» (2016, лангош, это дешевое и вкусное блюдо из дрожжевого теста, как правило, посыпанное твердым тертым сыром, тоже не раз фигурирует на страницах «Гуляша...»).

Возможно, есть смысл перевести и издать и эти книги, но для начала было бы неплохо переиздать первую часть, которую сейчас практически не найти в продаже, но можно — в одной из пока не закрытых бесплатных онлайн-библиотек.