Ни войны, ни мира: три сценария Трампа для Ирана

Новости последних дней о ситуации в Персидском заливе касаются скорее информационного сопровождения политических процессов, чем реальности на земле и на море. С обеих сторон при этом звучат решительные, но порой несколько противоречивые заявления. Дональд Трамп в письме к Конгрессу официально объявил военные действия против Ирана закончившимися еще 7 апреля. Руководство Исламской Республики передало через пакистанских посредников очередную версию своего предложения как основы для мирных переговоров. Американский президент пообещал изучить его, но не скрывал своего скептицизма.

Предсказать, как будут развиваться события дальше, не может никто. Мяч находится на американской стороне поля. По публичным заявлениям невозможно понять, к какому варианту действий склоняется Трамп. Скорее всего, он сам еще не принял решение, хотя фактор времени давит на него. Пока же представляется возможным проанализировать, какие сценарии рассматриваются, и попробовать прикинуть их вероятность.

Первый сценарий предполагает реальное движение к мирному соглашению. Собственно, на достижение соглашения в обозримом будущем надежды нет никакой. Речь идет именно о том, чтобы вообще всерьез выбрать этот путь. Последние иранские предложения предполагают именно поэтапную деэскалацию. Тегеран предлагает сначала договориться о взаимном снятии блокады с морских торговых путей и о гарантиях невозобновления боевых действий, а потом уже обсуждать ядерную программу. Прочие пункты иранского предложения обсуждать нет смысла: понятно, что авансом американцы не будут ни снимать санкции, ни размораживать активы, ни сворачивать военное присутствие в регионе.

Сценарий постепенного продвижения по переговорному треку представляется наименее вероятным. В нем больше всего заинтересованы страны региона, которые и сейчас несут колоссальные убытки в результате ирано-американской конфронтации, а возобновление боевых действий может обернуться для них просто катастрофой.

Однако вариант поэтапной деэскалации продиктован иранским видением ситуации. Тегеран исходит из того, что военной операцией Трамп не смог добиться ничего существенного. Исламская Республика, наоборот, нащупала рычаг давления на всю мировую экономику. Несмотря на показную браваду Трампа, американский избиратель тоже чувствует это давление, и уже скоро получит возможность выразить свое отношение к администрации, своими действиями создавшей эту ситуацию.

Если бы иранское руководство продемонстрировало большую гибкость и дало Трампу какой-то символический повод объявить о достижении цели военной операции, переговоры имели бы шанс состояться. Но, во-первых, Тегеран, похоже, не только создал образ своей победы для пропаганды, но и поверил в него. Уступка в самом существенном для Трампа пункте — о ядерной программе — воспринимается иранцами как капитуляция, а они не чувствуют себя проигравшими. Во-вторых, чрезвычайная ситуация войны является источником легитимности власти высших офицеров Корпуса стражей Исламской революции, перебравших на себя управление страной. По большому счету они не заинтересованы в деэскалации, как бы это ни сказывалось на экономике страны. Они десятилетиями создавали серые и прямо нелегальные механизмы обхода санкций для финансирования своих военных возможностей, да и для личного обогащения. Возвращение Ирана в систему нормальных экономических отношений им по большому счету невыгодно.

Учитывая тупик, в который зашли переговоры, в Белом доме рассматривают второй сценарий — возобновление боевых действий. Трамп почти ежедневно возвращается к нему в своих угрозах. С учетом активного пополнения арсенала боеприпасов на американских базах в регионе и в Израиле, этот вариант выглядит вполне реалистичным. Он соблазнителен для Вашингтона тем, что позволяет напомнить о непререкаемом военном превосходстве. Однако у него есть два существенных минуса, которые для стороннего наблюдателя, очевидно, превышают гипотетические имиджевые бонусы. Во-первых, ответ Ирана может быть чувствительным. Понятно, что в первую очередь пострадают арабские монархии Персидского залива. Последствия новой эскалации для их населения могут быть поистине катастрофическими, а экономический ущерб почувствуют во всем мире, включая и Америку. Вашингтон потеряет остатки авторитета в регионе, а избиратели, не понимающие, зачем было начинать эту войну, вряд ли придут в восторг от ее возобновления. Во-вторых, шансов на то, что новая волна бомбардировок заставит, наконец, Тегеран пойти на уступки, крайне мало. Непонятно, как этому может способствовать разрушение еще какого-то количества складов и заводов, или даже убийство еще кого-то из руководства страны. Новые удары лишь укрепят чрезвычайный характер власти хунты, а страдания населения не являются фактором, способным повлиять на смену курса.

Вариант возобновления боевых действий мог бы быть эффективным, если Пентагон окажется в состоянии предложить Белому дому, а главное — успешно осуществить что-то, чего мы еще не видели. Операцию по изъятию остатков высокообогащенного урана. Захват острова Харг или установление эффективного контроля над иранским побережьем Ормузского пролива. Наконец, десант в Тегеране и установление проамериканской власти. Однако со стороны такой голливудский сценарий выглядит фантастическим. Мощная краткосрочная кампания ракетно-бомбовых ударов, после которой Трамп объявит, что Иран больше не представляет угрозы, и осчастливит международное сообщество разбираться с последствиями, кажется несколько более вероятным вариантом.

Наконец, третий, и самый очевидный, сценарий — консервативный. Похоже, в Белом доме считают морскую экономическую блокаду успешной. Нет сомнений. Она не абсолютно непроницаема, однако очевидно изрядно ухудшает и без того непростую ситуацию в иранской экономике. Возможно, представление Трампа о том, что нефтяные скважины вот-вот «взорвутся», и не вполне соответствует действительности. Но восстановление военного потенциала Ирана в этих условиях существенно осложняется, а возвращение к ядерной программе выглядит фантастическим.

Эффект еще усилится, если параллельно будет совершенствоваться механизм санкций. В последние дни выходили публикации расследований, рисующих впечатляющую картину того, как иранскому руководству, включая близкое окружение Муджтабы Хаменеи, ранее удавалось обходить ограничения с помощью криптовалюты и системы подставных юридических лиц. Можно предположить, что над этими вопросами работают не только журналисты.

В ситуации, в которую Белый дом загнал сам себя, этот сценарий выглядит наиболее разумным. Но у постепенного удушения Ирана блокадой и санкциями есть два минуса. Во-первых, он требует времени, и не факт, что появится возможность «увенчать» его каким-то очевидным знаменательным достижением, которое можно будет объявить «переломом», если не победой, — допустим, публичная декларация Тегераном отказа от ядерной программы. А Трампу нужен именно такой мощный аккорд. Во-вторых, иранскую блокаду Ормузского пролива экономическим давлением не снять. В этом противостоянии на истощение Трамп рискует окончательно растерять остатки американского внешнеполитического авторитета. Не лучший контекст для соревнования с Китаем за глобальное лидерство. Если бы сопровождение американскими военными кораблями танкеров и грузовых кораблей сделало прохождение через Ормузский пролив возможным, это был бы лучший сценарий и для Вашингтона, и для мира. Но риск от такой попытки выглядит не меньшим, чем от гипотетической наземной операции.

Никто не знает, что сделает Трамп. Похоже, он тянет с решением. И вряд ли кто-либо хотел бы оказаться сейчас на его месте. Но фактор времени давит на хозяина Овального кабинета, и уже скоро ему придется определиться со сценарием дальнейших действий.