Тысячелюбовь. Как Зеленский нашёл способ покупать себе доверие

Осень 2025 года стала, пожалуй, самым нервным и неопределенным периодом для действующей украинской власти за все время большой войны.

Кризисные внутренние процессы, которые накапливались месяцы и годы до того, обострились сначала в июле 25-го года.

Тогда лобовой атаке власти на антикоррупционные органы положили конец мгновенный "картонный Майдан" и угрозы партнеров остановить внешнюю помощь.

Но настоящие проблемы у власти начались только в ноябре 2025-го, когда антикоррупционная система нанесла удар, проведя операцию "Мидас": серия обысков, публикация "пленок Миндича" и выход дела на уровень ближайшего окружения президента создали для Банковой беспрецедентный кризис.

Апогеем стали следственные действия дома у тогдашнего всесильного руководителя Офиса президента Андрея Ермака.

Даже если формально его имя долгое время публично не фигурировало в контексте дела, в политическом Киеве почти никто не сомневался: вопросы, которые звучали на записях и описывались в материалах следствия, вряд ли могли решаться без участия или как минимум санкции со стороны главы ОП.

Для власти это был не просто очередной скандал, а момент, когда коррупционная тема впервые за долгое время начала бить непосредственно по президенту.

И с этим следовало что-то срочно делать.

Чтобы понять неотложность действий, достаточно взглянуть на динамику уровня поддержки президента, которую в течение тех месяцев фиксировали социологические компании.

К примеру, группа "Рейтинг" в марте – мае 2025 года показывала, что доверие к Зеленскому держится на уровне 70% (полное доверие 40–45%).

В начале лета эти показатели постепенно уменьшились, но сразу после атаки на НАБУ и САП в августе упали до 64% (а полное доверие – до 36%, почти -10% к маю).

Осенью, когда антикоррупционные органы пришли к друзьям президента с обысками и арестами, доверие к главе государства тоже пережило небольшой ситуативный спад, но драматического падения не случилось.

Согласно данным Киевского международного института социологии, показатели доверия к президенту в октябре 2025-го, то есть до операции "Мидас", и в декабре, сразу после громких подозрений, арестов и отставок, были фактически одинаковыми: 60% опрошенных доверяли и 35% не доверяли в октябре, 59% и 35% – в декабре.

Где-то на похожих показателях уровень доверия к Зеленскому держится до сих пор.

Внешне выглядит так, будто бы ничего и не произошло, однако есть несколько других показателей, исходя из которых, власти поняли, что необходимо быстро гасить медийный и репутационный кризис.

Прежде всего, следует учесть такую вещь, как ответственность за коррупцию.

Сами того не ожидая, власти получили со своей атаки на антикоррупционную инфраструктуру еще один побочный, но очень тяжелый удар – украинцы начали воспринимать именно Зеленского и его команду как главных провайдеров коррупции в стране.

Согласно данным опроса компании Socis, которая регулярно замеряет этот показатель, после июльской атаки на НАБУ/САП произошел сногсшибательный переворот в сознании украинцев.

Именно лидеров власти стали обвинять в сохранении высокого уровня коррупции.

Хотя до того главными "обвиняемыми" в этом опросе были сами антикоррупционеры.

Все социологические службы Украины на протяжении последних лет фиксируют, что большинство украинцев называет коррупцию одной из двух главных угроз для страны.

Это тема, которая пугает, возмущает и тригерит абсолютное большинство украинских избирателей.

И став "дежурным по коррупции", президенту следовало быстро найти решение, как от этой роли избавиться и одновременно стабилизировать общественное недовольство.

Откладывать принятие решения, как любит Зеленский, было нельзя.

Персонализация ответственности за коррупцию на президенте выглядела для Банковой как стратегическая угроза, поэтому после "Мидаса" Банковая была вынуждена действовать быстро.

Сбросить балласт и переключить внимание.

Если проанализировать действия президентской команды после острой фазы коррупционного скандала с "пленками Миндича", можно увидеть три параллельных трека.

Прежде всего – сброс кадрового и репутационного балласта.

Часть фигурантов дела, как и сам Тимур Миндич, успела покинуть страну.

Это позволило притормозить расследование и частично сбить темп информационной волны.

Параллельно президент пошел на непростой для себя шаг – публично дистанцировался от Ермака и формально снял его с должности.

Хотя непубличное влияние Андрея Борисовича до сих пор остается очень и очень ощутимым.

Одновременно Банковая начала подтягивать ближе к Лидеру фигуры с высоким общественным доверием.

Именно так экс-глава ГУР Кирилл Буданов стал главой ОП, министр цифровизации Михаил Федоров возглавил Минобороны и так далее.

Насколько искренне президент желал перемен во время этой кадровой реконфигурации – вопрос дискуссионный.

Но как медийная технология она сработала прекрасно.

Вторым направлением активности ОП стало переключение фокуса общественного внимания на мирные переговоры и другие важные темы.

Надо было быстро перейти от обсуждения фамилий вроде Миндича, Галущенко или Ермака к разговорам о переговорах, реформе армии, технологиях и тому подобное.

Спасительной темой для Банковой осенью и в начале 2026 года стали мирные переговоры в формате Украина – США – Россия.

Рамка, которую предлагали американцы совместно с россиянами, изначально предусматривала неприемлемые для Украины условия, включая фактические территориальные уступки.

Но то, что на переговорах невозможно было договориться, не означало, что не надо договариваться.

В успех плана Уиткоффа – Дмитриева мало кто верил, но сами переговоры не давали США остановить поддержку, и, что тоже важно, переключали внимание внутри Украины с коррупционного скандала на драматический и тревожный внешнеполитический сюжет.

Но призрачная перспектива мира вызвала в украинском политикуме еще и призрак выборов.

И большинство политических игроков начали включаться в необъявленный предвыборный процесс, а он в свою очередь развязывает спикерам партий и потенциальным кандидатам руки и языки.

Поэтому, чтобы стабилизировать общественную ситуацию внутри страны, властям необходимы были еще какие-то шаги.

И именно здесь на передний план вышел инструмент массовых социальных выплат, известных в народе как "Вовины тысячи".

Тысяча тысяч Зеленского.

Команда Зеленского переосмыслила старый украинский политический механизм прямой покупки лояльности через мелкие выплаты.

Читатели чуть постарше легко вспомнят и "Юлину тысячу", и ее клоны времен президентства Порошенко.

Но то, что когда-то ассоциировалось с политическими "долгостроями" типа возвращения советских вкладов, в руках президента Зеленского получило новую жизнь и превратилось чуть ли не в универсальный ответ властей на любые политические вызовы.

В киевском или львовском медиа-пузырях это воспринимается как грубый и жалкий популизм.

Но за пределами этих пузырей она, то есть "тысяча", работает.

И для этого есть несколько причин.

Во-первых, для Зеленского это просто замечательный политический инструмент, который ему ничего не стоит!.

Так, по данным УП в экономическом блоке правительства, за прошлый год на оплату всех вариантов "тысяч Зеленского" государство потратило 19 миллиардов гривен.

В этом году на программу "Национальный кешбэк", когда покупатели получают деньги за покупку украинских товаров, уже ушло около 2 миллиардов гривен.

С начала введения топливного кешбэка, или "е.

Бачка" в народе, уже потратили около 1 миллиарда гривен, по состоянию на первые числа мая.

Программу продлили еще на месяц, поэтому стоит ожидать еще миллиард расходов.

Все это огромные деньги, которые раздаются населению именем и "по инициативе" президента Украины Владимира Зеленского.

Ни один из его политических оппонентов даже мечтать не может о том, чтобы оперировать такими "социальными" бюджетами.

Особая красота игры заключается в том, что ни Зеленскому, ни его политсиле все эти "тысячи" не стоят ни копейки.

Ведь они регулярно раздают деньги не свои, а государственного бюджета.

Что-то забирают из резервного фонда правительства, как Нацкешбэк, что-то – вписывают в показатели "экономии" некоторых министерств.

Например, все 19 миллиардов на "тысячи"-2025 были покрыты экономией Минсоцполитики.

То есть какую-то помощь не раздали через Минсоц, чтобы кто-то мог получить поддержку от Зеленского.

С точки зрения политических технологий это гениальная модель: президент дает, а платят все остальные.

Именно поэтому, кстати, раздача разного рода поддержек стала системным инструментом внутренней политики.

Для Зеленского это идеальный инструмент оперативного реагирования.

Посреди зимы ударили неожиданные морозы – появляются выплаты на дрова.

Россияне разбивают энергетику, которую должны были бы, но не защищали, в том числе, фигуранты дела "Мидас", вот вам – "Зимняя тысяча".

Соединенные Штаты начинают бомбить Иран, в мире происходит скачок цен на топливо – получите кешбэк на топливо.

Решает ли одна тысяча гривен проблему? Очевидно, нет.

Но ее функция не в этом, она призвана снимать социальное напряжение и исключить переход негатива на президента и его команду.

Человек на заправке все равно останется недоволен ценами, но по крайней мере на Зеленского он зол не будет, ведь тот позаботился о кешбэке для него.

Отсюда, кстати, очередное следствие, которое уже можно проследить в среде тех, кто получает постоянную поддержку от государства – начинает работать эффект привыкания.

Люди приучены к государственной опеке, в любой тяжелой истории уже подсознательно ждут очередной программы президента.

И каждая следующая волна такой поддержки становится все более массовой.

Каждая новая выплата расширяет аудиторию, до которой доходит монетизированная опека президента.

И что еще интереснее, то, что начиналось как цифровая история через "Дію" во времена Ковид-19, постепенно перешло в массовый офлайн.

Неожиданно для многих одним из главных операторов выплат становится государственная "Укрпочта", которая присутствует в самых маленьких селах и последних населенных пунктах у линии фронта.

Каждая новая серия "тысяч Зеленского" собирает в отделения "Укрпочты" все больше людей.

В последних сериях "Зимней поддержки" количество заявок через почту исчислялось несколькими миллионами.

С политической точки зрения, именно это позволило Банковой выйти на аудиторию, которая раньше была для нее труднодоступной: села, пенсионеры, малообеспеченные, бюджетники.

Через "Укрпочту" президент зашел туда, куда не мог достучаться через ежедневные видео в You.

Tube или посты в Telegram.

Конечно, нельзя сказать, что только массированные выплаты "тысяч" дают Зеленскому стабилизировать уровень доверия в обществе.

Но можно точно утверждать, что без них остановить падение поддержки было бы невозможно.

Поддерживать население во время войны – это обязанность государства.

И сама по себе идея помощи не является проблемой.

Проблема возникает тогда, когда граница между социальной политикой и политическим инструментом в руках конкретного политика начинает исчезать.

Когда бюджет все больше используется не только для выполнения функций государства, но и для политической стабилизации власти, это не может не тревожить.

И именно здесь такие люди, как премьер-министр или министр финансов, должны были бы выполнять свою работу и постоянно напоминать, что государственный бюджет – ни юридически, ни морально – не может быть превращен в предвыборный фонд одной политической силы.

Даже если эта сила руководит страной во время войны.

Особенно, если так и есть.

Роман Романюк, УП.