Доброволец проиграет первым: рискует ли новая армейская реформа повторить старые ошибки?

Президент объявил о начале новой армейской реформы: пересмотр денежного обеспечения, специальные контракты с суммами до 400 тыс. грн в зависимости от выполнения боевых задач, изменения в комплектовании и первые шаги к определенным срокам службы и поэтапному увольнению тех, кто был мобилизован раньше. Казалось бы, замечательная новость, ведь армия не может держаться только на моральном долге, бесконечном терпении и героизме людей, уже годами находящихся в строю.

Право на выплату

Однако в украинской политике в условиях прохождения военной службы есть неприятная закономерность. Как только государство пытается быстро решить проблему мотивации, оно часто создает новую — проблему справедливости. И чем громче звучит новое обещание, тем болезненнее вопросы: не забудут ли снова о тех, кто уже пришел служить раньше, без привлекательных обещаний, гарантированного бонуса и персонального внимания государственной машины?

Лучший пример стабильности в этом — попытки решить проблему с мотивацией людей служить. Речь идет об истории с миллионом гривен для молодых военных в рамках так называемого контракта 18–24. Идея была понятна: предложить молодым людям ощутимый материальный стимул для вступления на военную службу. Но почти сразу после запуска программы медиапространство заполнили вопросы о справедливости для тех, кто пришел служить раньше, а со временем к ним добавились и первые практические проблемы оформления: даты, справки, запросы, повторные запросы и молчание частей.

Так возникла абсурдная логика: лучшая защита и больше внимания со стороны государства не у того, кто больше служил или больше рисковал, а у того, чья военная биография лучше совпала с датой принятия постановления.

Но почему именно такой подход: чем, с точки зрения государства, военный, прошедший, например, Бахмут (2022–2023 годы), но уволившийся до определенной даты, или военный, позже защищавший Покровск (вторая половина 2025 года), принципиально отличается от военного, период прохождения службы которого формально попал в нужную формулу?

В результате возникает наихудший для военной политики сигнал: доброволец проиграет первым. Тот, кто не ждал специальных условий, оказывается менее защищенным, чем тот, кто пришел позднее, но уже в рамках новой программы.

Процесс оформления

Еще один яркий пример — не только право на выплату, но и сам процесс ее оформления.

Из практического опыта оформления документов для военнослужащих видно, что простая идея предусмотренного вознаграждения для украинской армии превратилась в административный марафон.

Поскольку типичная проблема заключается в том, что предыдущие места службы часто просто не отвечают даже на официальные запросы текущей воинской части, возник следующий вопрос: как военнослужащий может самостоятельно собрать документы для своей выплаты?

Парадоксально, но, несмотря на слова «социальная поддержка» в названии, именно ТЦК и СП отказались предоставлять необходимые для выплаты справки на адвокатские запросы, мотивируя это тем, что они отвечают только на запросы действующих воинских частей, и в то же время требовали дополнительную информацию, не предусмотренную для получения таких справок: был ли военнослужащий ранен, проходит ли он службу сейчас и т.д.

И это автоматически приводит к дискриминации: если военные ведомства отказываются отвечать адвокату действующего военнослужащего, то что делать уволенному военному? Что делать семье погибшего? Что делать членам семьи пропавшего без вести? Очевидно, что командир воинской части не будет месяцами собирать документы для гражданских заявителей.

Формы справок

Еще одна проблема процесса оформления — это формы справок об участии в боевых действиях. По непонятной причине, для оформления выплат по отдельному решению Министерства обороны была предусмотрена фактически отдельная форма подтверждения участия.

То есть по состоянию на сегодняшний день есть уже по крайней мере три формы для подтверждения одного и того же — факта и периода непосредственного участия в выполнении мероприятий по обороне и защите государства. Есть справка об участии в антитеррористической операции. Есть справка о непосредственном участии согласно приложению 6 к постановлению Кабинета министров №413. Есть справка об участии согласно отдельному решению министра обороны №5601/уд. При этом части не всегда понимают, какую именно справку они должны предоставить.

Вдобавок к этому проблема усложняется тем, что в Минобороны фактически нет доступного перечня актуальных контактов воинских частей и ведомств, хотя речь идет о действующих электронных адресах для официальной переписки. Из-за этого заявителям или адвокатам часто приходится писать не непосредственно в нужное подразделение, а именно через Минобороны. Но министерство пересылает обращение, но не контролирует, получил ли его адресат, рассмотрел ли, ответил или проигнорировал.

Показательный пример — ситуация с Хмельницким зональным отделением Военной службы правопорядка. Несмотря на повторное обращение в Минобороны, звонки дежурному и попытки дозвониться в отдел обращений (безуспешные, потому что по данному самим дежурным номеру просто никто не берет трубку), этот орган игнорирует запросы как от воинских частей, так и адвокатские.

Поэтому возникает еще один вопрос: зачем для выплаты вообще нужна отдельная информация от Военной службы правопорядка, если каждая воинская часть и так сообщает, привлекался ли военнослужащий к ответственности. В нормальной административной системе государство не должно перекладывать на военного обязанность доказывать государству то, что государство уже знает или может проверить само.

Именно так вознаграждение превращается в тест на выносливость в бюрократическом болоте. Если для оформления выплаты требуются месяцы переписки, звонки непосредственным исполнителям, повторное отправление документов только уже по другой форме, адвокатские запросы и постоянное напоминание органам, что они вообще должны отвечать, то система демотивирует именно тех, кого должна была поддержать.

В этом конкретном случае только сбор документов для выплаты занял приблизительно полгода от первых запросов командиров воинских частей до получения последнего ответа на адвокатские запросы (кроме Хмельницкого зонального отделения Военной службы правопорядка, продолжающего все игнорировать).

То есть государство требует от военнослужащих строгого соблюдения дисциплины (факт привлечения к уголовной, административной или дисциплинарной ответственности лишает права на выплату), но само не в состоянии обеспечить дисциплину собственного документооборота.

Цифровизация

Отдельный вывод из этой истории касается цифровизации. Парадокс в том, что государство уже формирует электронное удостоверение УБД, автоматически предоставляя статус через Единый государственный реестр ветеранов войны без отдельного хождения по кабинетам. Но проблема бумажных справок от этого не исчезает, потому что во многих случаях человеку нужен не только сам статус УБД, но и подтверждение конкретного основания его получения: периода, категории и факта непосредственного участия в боевых действиях.

Поскольку статус УБД в разные периоды предоставлялся по разным основаниям, удостоверение само по себе часто не отвечает на вопрос, который на практике задает орган, принимающий решение о предоставлении определенной льготы — от выделения земельного участка до бесплатного обучения или питания. Поэтому правильное направление цифровизации — не только электронное удостоверение УБД, но и цифровизация информации об участии в боевых действиях. Тогда военный, уволенный ветеран, семья погибшего или пропавшего без вести не должны будут месяцами охотиться на бумажную справку, правильную форму и живой ответ с предыдущего места службы.

То есть государство должно перейти от логики «принесите справку из части» к логике «государство само видит сведения о вашей службе».

В такой модели цифровизация становится способом убрать главный административный барьер: зависимость права военного от бумажной справки, которую кто-то может просто не выдать, а кто-то (как, например, Пенсионный фонд) — просто не принять во внимание, потому что «не по той форме».

Поэтому самое меньшее, что нужно сделать перед запуском новой реформы, это провести аудит уже созданных проблем по предыдущим мотивационным программам — от рекрутинга с «выбирай, где служишь» до контрактов 18–24.

***

Нужно понимать, что военный очень быстро видит различие между государством, которое действительно выполняет обещания, и государством, которое дает обещания, а потом заставляет доказывать очевидное. Он видит, работает ли система для него или же он сам должен толкать систему месяцами.

Если новая реформа хочет быть реформой, а не очередной кампанией с красивой вывеской, она должна начаться также с одного неприятного вывода: государство уже задолжало справедливость части тех, кто пришел служить раньше. И прежде чем обещать новым людям лучшие условия, необходимо доказать старым добровольцам, что быть первыми не означает проиграть.