Иран способен пережить блокаду Трампа — американская разведка

Конфиденциальный анализ ЦРУ, переданный на этой неделе администрации США, пришел к выводу, что Иран способен выдерживать американскую морскую блокаду минимум три-четыре месяца, прежде чем столкнется сболее-менее серьезными экономическими последствиями. Об этом The Washington Post сообщили четыре источника, знакомые с содержанием документа.

Эта оценка ставит новые вопросы относительно оптимистичных заявлений президента США Дональда Трампа о скором завершении войны.

Анализ американского разведывательного сообщества, которое в своих закрытых оценках по Ирану часто звучит значительно сдержаннее публичных заявлений администрации, также свидетельствует: Тегеран сохраняет существенный арсенал баллистических ракет, несмотря на недели интенсивных американских и израильских ударов.

По словам одного из американских чиновников, Иран все еще имеет примерно 75% довоенного запаса мобильных пусковых установок и около 70% запасов ракет.

Также есть признаки того, что режиму удалось восстановить и вновь открыть почти все подземные хранилища, отремонтировать часть поврежденных ракет и даже завершить сборку некоторых новых ракет, которые были почти готовы на момент начала войны.

Сам Трамп в среду в Овальном кабинете рисовал значительно более оптимистичную картину.

"Их ракеты почти полностью уничтожены. У них осталось, возможно, 18-19%, но это уже нельзя сравнивать с тем, что было раньше", — заявил он.

Трое действующих и один бывший американский чиновник подтвердили основные выводы разведки на условиях анонимности из-за чувствительности темы.

В то же время высокопоставленный представитель американской разведки в комментарии отметил именно эффект блокады.

"Блокада президента наносит реальный и накопительный ущерб — она перекрывает торговлю, разрушает доходы и ускоряет системный экономический коллапс. Иранские военные серьезно ослаблены, флот уничтожен, а руководство скрывается", — заявил чиновник.

По его словам, единственное, что осталось режиму — это "готовность заставлять собственное население страдать, чтобы продолжать войну, которую он уже проиграл".

Трамп, министр обороны США Пит Хегсет и другие представители администрации последовательно описывают войну как безоговорочную победу США — несмотря на то, что Иран отказывается выполнять ключевые требования Вашингтона: свернуть обогащение урана, передать свои запасы урана и открыть Ормузский пролив.

В среду Трамп назвал блокаду "невероятной".

"Флот был невероятен. То, что они сделали... это буквально стальная стена. Никто не проходит", — заявил он.

Накануне он также сказал, что экономика Ирана "разрушается", национальная валюта "ничего не стоит", а режим "не может платить своим военным".

Министр финансов США Скотт Бессент, продвигая санкционную кампанию администрации под названием Economic Fury, в конце апреля заявлял, что главный нефтяной терминал Ирана скоро будет переполнен, что "нанесет постоянный ущерб нефтяной инфраструктуре страны".

Между тем, Иран продолжает демонстрировать устойчивость — даже несмотря на потерю верховного лидера, многих высокопоставленных чиновников и значительной части военной техники из-за ракетных ударов.

Один из чиновников США заявил The Washington Post, что способность Ирана выдерживать длительное экономическое давление может быть даже выше, чем оценивает ЦРУ.

"Руководство стало более радикальным, более решительным и все более уверенным в том, что способно пережить политическую волю США и подавить любое внутреннее сопротивление", — сказал он.

Иранская экономика действительно переживает серьезное давление — из-за последствий войны, хронической инфляции и экономических проблем.

Пресс-секретарь Белого дома Анна Келли заявила, что из-за блокады Иран ежедневно теряет около $500 млн.

"Во время операции Epic Fury Иран был разгромлен в военном плане. А теперь его душат экономически через операцию Economic Fury", — сказала она.

Впрочем, согласно оценке ЦРУ, Иран может выдерживать блокаду от 90 до 120 дней — а возможно, и дольше.

По словам одного из собеседников, Тегеран уже использует нефтяные танкеры как временные хранилища для нефти, которую не может экспортировать из-за блокады.

Также Иран уменьшает объемы добычи на месторождениях, чтобы сохранить работоспособность скважин.

"Ситуация далеко не такая катастрофическая, как некоторые утверждают", — сказал собеседник.

Разведка также считает, что Иран может частично компенсировать потери от блокады контрабандными маршрутами по суше — через грузовики и железную дорогу в направлении Центральной Азии.

Что касается вооружения, оценка ЦРУ свидетельствует, что ракетный потенциал Ирана остается значительным. До начала войны Иран, по оценкам, имел около 2500 баллистических ракет и тысячи ударных дронов. Именно эти дроны, по словам аналитиков, представляют особую угрозу для судоходства в Ормузском проливе.

"Достаточно одного дрона, который попадет в судно, — и никто не будет страховать нефтяные танкеры", — заявил исследователь Института национальной безопасности Израиля Дэнни Цитринович.

Он также считает, что даже многомесячная блокада вряд ли заставит Иран капитулировать перед требованиями США.

"Проблема в том, что они не считают, что должны сдаться", — сказал он.

По мнению аналитика, несмотря на военные успехи США и Израиля, стратегический результат войны может оказаться провальным.

"То, что начиналось как война за свержение режима и уничтожение ядерной и ракетной программ Ирана, может завершиться тем, что режим станет даже сильнее — с ослаблением санкций, сохранением ракетного потенциала, поддержкой своих прокси и почти гарантированным сохранением обогащения урана на собственной территории", — написал Цитринович в X.

Ситуация вокруг Ирана зависла в опасной неопределенности. Что выберет Трамп — давление, переговоры или новую эскалацию?
Член экспертного совета Центра гражданских свобод Вячеслав Лихачев в статье "Ни войны, ни мира: три сценария Трампа для Ирана" разбирает, почему ни один из вариантов не выглядит простым и безболезненным. За громкими заявлениями — тупик, где каждый шаг создает риски для региона и мировой экономики. И главный вопрос — есть ли у Вашингтона стратегия, или время работает против него?