Гражданский кодекс Стефанчука: модернизация или правовая ловушка?

Новый Гражданский кодекс прошел первое чтение с результатом 254 "за" и лишь двое "против". Но за почти единодушным голосованием скрывается глубокий конфликт: авторы говорят о модернизации, критики – о рисках для прав человека, бизнеса и судебной практики. ЛИГА.net разбиралась, что на самом деле не так с фундаментальным законом, который коснется каждого украинца.

"Ребенок" Стефанчука. Скандал, которого можно было избежать

28 апреля 2026 года Верховная Рада приняла за основу проект нового Гражданского кодекса (№15150). С момента регистрации до голосования прошло менее трех недель. В тот же день профильный комитет его поддержал.

Скорость, с которой продвигался документ, сама по себе стала поводом для беспокойства. Но еще больше вопросов вызвало содержание.

В политических и юридических кругах новую редакцию Гражданского кодекса называют "ребенком" Руслана Стефанчука. Председатель Верховной Рады является идеологом и главным драйвером этого процесса с 2019 года. Он же возглавил рабочую группу, готовившую концепцию обновления.

Секретарь этой группы и соавтор документа Михаил Хоменко уверяет ЛИГА.net: к работе привлекли всех – ведущие научные школы, кафедры гражданского права, медиаюристов, профильные сообщества. Говорит, учли около 95% предложений.

Именно здесь начинается разрыв между словами авторов и реакцией общества.

Когда депутат Голоса Инна Совсун спрашивала коллег, почему те проголосовали "за", ответ был один:

Стефанчук просил, – объясняет она ЛИГА.net.

Первая попытка внести этот проект в парламент сопровождалась громкими скандалами. Наибольшее возмущение вызвала норма о снижении брачного возраста до 14 лет. После публичного давления ее убрали. Но проблема оказалась глубже, чем одна статья.

"Даже после того, как наиболее скандальные нормы убрали, это не решило проблему. Вся логика текста осталась консервативной и построенной вокруг идеи сохранения семьи любой ценой", – рассказывает Совсун.

Хоменко с этим не согласен. По его мнению, реакция общества – это прежде всего психологическое сопротивление новому. "В целом довольно сложно воспринимать новеллы", – признает он, но настаивает: замечания в основном деструктивные, а реальные "ляпы" – узкоспециализированные и будут исправлены ко второму чтению.

Что меняет Гражданский кодекс: основные риски

Юристы, с которыми поговорила ЛИГА.netуказывают на более системные проблемы.

Контроль семейного права

Наиболее дискуссионным блоком остается семейное право. Здесь – целый ряд положений, которые критики считают не ошибками редактирования, а сознательной философской позицией авторов.

Развод. Суд получает право устанавливать обязательные сроки для примирения – до шести месяцев, если есть ребенок. Адвокат и руководитель практики сопровождения бизнеса юридической компании Juscutum Дмитрий Палющенко обращает внимание: в делах со скрытым домашним насилием такие нормы прямо противоречат Стамбульской конвенции, заставляя женщину оставаться в опасности. Больше времени в суде – это и большие расходы, что особенно больно для уязвимых групп.

Народный депутат Иванна Климпуш-Цинцадзе (Европейская Солидарность) во время голосования за законопроект воздержалась. Как объяснила она ЛИГА.netдействующий Гражданский кодекс, который писали еще юристы Виктора Медведчукадействительно нуждается в серьезном и глубоком обновлении. Но это, по ее мнению, не означает, что новую редакцию нужно принимать в спешке.

По словам депутата, отдельные положения проекта могут откатить регулирование семейных отношений назад, создавая предпосылки для ограничения прав женщин и усложняя процесс развода – независимо от обстоятельств.

Фамилия после развода. Одна из таких норм касается фамилии после развода. Проект содержит положение, которое позволяет через суд требовать от бывшей жены возвращения добрачной фамилии из-за ее "аморального поведения".

Некоторые нормы даже предоставляют непропорциональные преимущества мужчинам в вопросах, связанных с фамилией женщины после расторжения брака, – говорит Климпуш-Цинцадзе.

Речь идет о резонансной статье 1516. Одна из самых дискуссионных норм – право через суд требовать от бывшей жены отказаться от фамилии мужа. Основанием может стать "недостойное поведение" или "аморальный поступок". Формально норма касается обеих сторон, но на практике – преимущественно женщин, ведь именно они чаще всего меняют фамилию после брака.

Адвокат Дмитрий Палющенко называет это "абсолютным юридическим нонсенсом". Нечеткие понятия вроде "аморального поведения" без законодательно определенных границ – это, по его мнению, инструмент давления на более слабую сторону.

"Такие положения нужно формулировать максимально осторожно: ответственность должна наступать не за "неправильное" частное поведение, а только за недобросовестные действия, реальный вред и доказанную причинную связь", – резюмирует он.

Алименты. Действующее законодательство позволяет взыскивать алименты за десять лет. Новый кодекс предлагает ограничить этот срок одним годом.

Кроме того, появляется возможность не назначать алименты, если доход одного из родителей ниже дохода другого.

Все это выглядит нелогично с точки зрения защиты интересов ребенка, – говорит Совсун.

Хоменко признает: норму об одном годе "вероятно пересмотрят" ко второму чтению.

Новое оружие для судей

Одно из наиболее противоречивых нововведений проекта – концепция "добропорядочности" (от латинского bona mores). Авторы подают ее как замену устаревшему понятию "моральные основы общества" с советскими коннотациями. Секретарь рабочей группы Михаил Хоменко уверяет: ничего принципиально нового здесь нет, ведь оценочные категории вроде добросовестности, разумности и справедливости давно существуют в гражданском праве.

Критиков это не убеждает. Народный депутат Инна Совсун предостерегает: "Доброобычность – это размытое понятие, которое может означать разное для разных людей. Это создает пространство для манипуляций и правовую неопределенность".

Проблема – не только в самой формуле, а в масштабе ее применения. "Добропорядочность" пронизывает не только семейное право, но и договорные и экономические отношения. Суд сможет признавать договоры недействительными, если они "противоречат добропорядочности". Более того – даже норму о запрете дискриминации можно будет обойти ссылкой на те же "моральные и этические принципы".

Дмитрий Палющенко резюмирует: в условиях украинской правовой системы столь субъективная категория без четких юридических границ создает опасное поле для злоупотреблений. Для бизнеса и инвесторов это означает одно – тотальную правовую неопределенность, где результат может зависеть от конкретного суда, региона или личных убеждений судьи.

Откат базовых прав под прикрытием Конституции

Новый Гражданский кодекс жестко закрепляет определение семьи как союза мужчины и женщины. Для однополых пар – никаких альтернатив: ни гражданских партнерств, ни механизмов совместной защиты имущества, жилья или наследования.

Секретарь рабочей группы Михаил Хоменко объясняет это так: есть Конституция, а во время военного положения изменить ее невозможно. Брак в Украине определен как союз мужчины и женщины – и у авторов кодекса здесь, по его словам, немного пространства для маневра.

Впрочем, полностью тему Хоменко не закрывает. Добавляет: наследование возможно и для лиц, проживавших одной семьей.

Если есть поддержка в обществе – я в течение часа пропишу качественные нормы, ориентированные на модель однополых браков, – уверяет он.

Но проблема не только в самом браке. Народный депутат Инна Совсун обращает внимание на другое изменение: действующее законодательство позволяет через суд доказать факт семейных отношений между двумя людьми независимо от пола. В новом кодексе эту формулу сужают до "мужчина и женщина". То есть даже этот ограниченный и косвенный механизм защиты фактически исчезает.

Вопрос не только в терминах, объясняет Палющенко. Речь идет о доступе к базовым правам – совместному имуществу, жилью, наследству, медицинским решениям или алиментам. Если все эти механизмы фактически доступны только разнополым парам – это уже вопрос равенства перед законом.

Да, даже в ЕС нет единого подхода: Польша, Литва и Болгария до сих пор признают только традиционный брак. Но общий вектор евроинтеграции, говорит Палющенко, движется в сторону расширения правовой защиты для однополых пар.

Отсутствие института гражданских партнерств в кодексе, который позиционируют как шаг к ЕС, он называет "шагом назад в правозащитной сфере".

Авторы кодекса апеллируют к политической реальности: общественной и парламентской поддержки для более широких изменений сейчас нет. Но критики ставят другой вопрос – должен ли кодекс просто фиксировать нынешний консенсус большинства, или все же закладывать правовую основу для страны, которая декларирует движение в ЕС.

Индульгенция для коррупционеров

Отдельный и очень острый блок критики касается не семейных, а информационных норм. Аналитическая компания YouControl, которая занимается открытыми корпоративными данными, обращает внимание на другую проблему: в нынешней редакции кодекс может стать "индульгенцией для коррупционеров".

Статья 328 закрепляет "право на забвение": физическое лицо может требовать удаления информации о себе из поисковых систем и баз данных, если она "потеряла общественный интерес". В европейском GDPR это право четко сбалансировано свободой слова и юридическими обязанностями. В украинском варианте критерий "потери интереса" размыт настолько, что открывает прямой путь для злоупотреблений.

Сценарий, который описывает YouControl: бывший бенефициар подсанкционной компании или фигурант коррупционного скандала подает иск с требованием деиндексировать свою бизнес-историю. Медиа и аналитические системы будут вынуждены либо удалить информацию, либо "отбеливать" репутацию.

Еще тревожнее выглядит статья, которая наделяет юридические лица "правом на приватность" в отношении их "цифрового образа". Обработка таких данных – без согласия компании. На практике это может заблокировать агрегирование информации о налоговых долгах, судебных решениях и санкциях в публичные досье. То есть именно то, на чем держится вся система финансового мониторинга и KYC/AML.

Наконец – статья 337, "Право на информационный покой". Задуманная как защита работника от звонков в нерабочее время, в общей гражданской плоскости она открывает возможность для SLAPP-исков: рисковые контрагенты смогут требовать от журналистов прекратить публикации, обосновывая это нарушением их "покоя".

Хоменко на это отвечает так: "право на беспамятство" касается исключительно запрета индексации, а не удаления информации – она остается доступной для тех, кто целенаправленно ищет.

Последний шанс для кодекса: как исправить ситуацию

Авторы проекта проблем не отрицают – но просят не драматизировать. Ко второму чтению документ доработают.

Хоменко признает, что девятая книга кодекса – та, которая регулирует работу государственных реестров, права на недвижимость, землю и бизнес, – требует существенной доработки вместе с Министерством юстиции. Она вводит принцип, по которому информация в реестре считается достоверной и имеет приоритет над другими документами.

Именно здесь коррупционные риски увидели и Минюст, и Офис Генерального прокурора. Критики предостерегают: такие нормы могут создать риски легализации незаконно приобретенного имущества и усложнить его возвращение через суд. То есть речь идет уже не об отдельных "ляпах", а о системных проблемах, на которые обратили внимание государственные учреждения.

Действующий кодекс нуждается в обновлении, но это не основание принимать новый документ в спешке, – резюмирует народный депутат Иванна Климпуш-Цинцадзе.

Похожего мнения придерживается Дмитрий Палющенко. По его словам, проект содержит немало положений, которые вызывают серьезное беспокойство с точки зрения защиты прав человека.

Денис Маслов, председатель комитета ВРУ по вопросам правовой политики, который рекомендовал парламенту принять проект Гражданского кодекса в первом чтении, призывает не спешить с выводами. Он подчеркнул ЛИГА.netчто срок подачи предложений ко второму чтению еще не истек, и после его завершения рабочая группа и комитет должны проработать все поступления от государственных учреждений, общественных организаций и научных учреждений.

Климпуш-Цинцадзе скептична: "Даже продленный срок для подачи поправок может оказаться недостаточным для качественной доработки".

Хоменко, со своей стороны, призывает критиков перейти от "хайпа" к конкретике: "Дайте предложения. Что вас не устраивает в этом тексте и как вы видите улучшения?"

Позиция выглядит рационально – если бы не одно "но". Гражданский кодекс на более чем 800 страниц зарегистрировали за три недели до голосования, а приняли в первом чтении почти без дискуссии.

Международные партнеры Украины, добавляет Совсун, также уже выражали обеспокоенность отдельными нормами документа.

Украина нуждается в обновленном гражданском праве. Но между необходимостью реформы и качеством ее реализации стоят авторитет одного человека и нормы, которые больше защищают должников от кредиторов, мужей от жен (или наоборот) и коррупционеров от журналистов. Второе чтение – последний шанс это изменить.