Дань с войны. Как власть присваивает Украину и что мы должны запомнить, чтобы это не повторилось

Есть три категории людей. Те, кто однажды вступил в политическую секту Зеленского и оттуда уже никогда не выйдет. Даже посмотрев вчера опубликованные НАБУ и САП фото люксового «микса», дизайн которого утверждал экс-глава ОПУ Ермак, обустраиваясь в кооперативе «Династия». Когда материал уже практически был готов к публикации, Ермак получил официальное подозрение. То есть трое «инвесторов» поместий на 1000 квадратов каждое — Чернышов, Миндич и Ермак — вложившие в свое будущее жилье больше 9 миллионов долларов, как подозревает НАБУ, краденных у государства денег — уже с подозрениями, четвертый — по Конституции и закону во время президентской каденции неприкасаем.

Людям с критическим мышлением и видео о подозрении Ермаку, и новая серия «записей Миндича», опубликованная двумя неделями ранее, не дали ничего нового — только подтвердили их догадки об убожестве персонажей, обгладывающих кости исхудавшей в войне страны. И наконец те, кто жил и о происходящем со страной не задумывался. Несмотря на молчание телемарафона и большинства прикормленных властью каналов-миллионников в Telegram, сарафанное радио и YouTube разносят новые знания, опыляя эту аудиторию скепсисом или ужасом от приоритетов ближайших людей в окружении президента. Пока общество воевало, донатило, хоронило своих, вытаскивало армию, строило дроны, держало энергетику, закрывало провалы государства волонтерами и самоорганизацией — власть выстраивала свою параллельную систему.

Но для всех — и компетентных, и неофитов — сейчас главный один вопрос: что нам с этим знанием делать?

Начитавшись и наслушавшись расшифровок (а это официальные материалы следствия, принятые Высшим антикоррупционным судом), любой нормальный человек чувствует себя как пациент, у которого тошнота и метеоризм, но все выходы зашиты. Помочь может только освобождение организма страны от токсичной власти. Но чтобы поменять власть, нужны выборы. Чтобы провести выборы, нужно закончить войну. А срок завершения войны зависит от Путина и частично от Зеленского (обмен Донбасса на мир, с чем согласно социологии все еще не согласно большинство украинцев).

Майдан сейчас — не выход. В ситуации войны на истощение он может добить страну. Хунта — тоже не выход: от нас отвернутся все союзники и перестанут давать деньги, которых 50 копеек в каждой нашей гривне. Только выборы. А значит мы все еще в тупике.

«Хирургическое отделение» (обозначение офиса президента на записях) само себя оперировать не будет — корректировать систему государственного управления некому. Это данность. Но Зеленский остается Верховным главнокомандующим — и от него по-прежнему зависят и исход войны, и переговоры, и доверие Запада. Поэтому дай Бог нам всем, здравым силам в системе госуправления, а главное — армии и президенту, изменить ситуацию на поле боя. А потом не забыть сделать две вещи: раздать всем сестрам по серьгам и дать нашему организму превратить все эти знания в гумус памяти. И применить его к тому, чтобы такое больше никогда не повторилось.

Чтобы избранная украинским народом власть больше никогда не смогла выстроить параллельное государство, где парламент куплен, правительство собрано на распродаже, а в цене только свои «Династии», свои люди и свои интересы.

Но для этого нам нужно запомнить несколько важных вещей. Как заповеди.

Первое. Не имеет значения, кто слил, главное, что это — правда

Нет смысла разбираться в том, кто слил «записи Миндича» медиа и политикам с имиджем расследователей. «НАБУ по указке американцев, чтобы ослабить Зеленского», или «Миндич, обидевшись, что старшие товарищи отобрали Fire Point». Или это сделали адвокаты Галущенко, потому что он из всей компании один оказался терпилой и сидит в СИЗО. Можно заподозрить и русских, — Галущенко был не только правой рукой Деркача во время его правления в «Энергоатоме», но и практически весь патронатный персонал бэк-офиса Миндича состоял из людей, связанных с Деркачом.

На Банковой рассматривают версию «Создатель против Творения»: что и за «Мидасом», и за новой партией записей стоят Коломойский и примкнувший к нему Боголюбов. Во время допросов Коломойского в НАБУ по делу Приватбанка, он консультировал детективов по многим темам. Игорь Валерьевич умеет подавать и горячие, и холодные блюда.

Версий может быть множество. Но ответ на вопрос «кто слил правду?» имеет значение только для президента Зеленского. Санкции против экс-главы ОПУ Андрея Богдана (он же — бывший адвокат Коломойского) и новое дело СБУ против Коломойского косвенно показывают, в каком направлении мыслит президент.

Потому что эти записи погрузили нас внутрь системы, которая управляет государством, включая парламент и правительство. С ее не сказочным, а вполне реальным Карлсоном (он же — Миндич), который в нашем случае живет на крыше системы государственного управления, и которому Малыш разрешил есть чужое варенье.

Именно поэтому после публикации записей основная склока началась вокруг того, кто и как их распространял, что уводит от их содержания.

Показательным стало заседание парламентской ВСК под руководством Алексея Гончаренко. Экс-прокурор САП Станислав Броневицкий, ведущий кампанию против НАБУ и САП и первым опубликовавший часть расшифровок через близкий к власти Telegram-канал, заявил, что правоохранители не должны сливать информацию журналистам, активистам и народным депутатам. На что Гончаренко, тоже опубликовавший материалы без уточнения источника, спросил: «А кто тогда слил их вам?». «Источники в правоохранительных органах», — ответил Броневицкий.

Эта сцена важна не сама по себе. Она показывает, как быстро стираются границы между политиками, следствием, блогерством, парламентским контролем и информационными войнами. Когда главы ВСК одновременно становятся участниками медийного хайпа вокруг материалов, которые комиссия должна исследовать, — это все-таки уже не парламентский контроль, а смешение ролей и конфликт интересов.

При этом до подозрения Ермаку возникла мысль не только о применяемом властью селективном правосудии, но и селективной борьбе с коррупцией. В опубликованных эпизодах записей почти нет людей, которые были завсегдатаями квартиры Миндича. Ни Ермака, ни Арахамии, ни заместителя главы ОПУ Татарова, ни держателя бэк-офиса БЭБ Виталия Гагача и др. Но это вопрос не только к тем, кто опубликовал записи и сделал недостаточно акцентов на целом ряде ключевых фигур, но и к тем, кто отбирал материалы для суда. Однако одна недостающая фамилия — Ермак — уже появилась в новом эпизоде официального расследования. Подтвердив информацию о том, что записи, о которых мы сейчас говорим, — только малая часть всего массива материалов НАБУ из квартиры Миндича.

Показательная деталь: Татарова к Миндичу привел Цукерман. Они были хорошо знакомы еще со времен конвертцентров под крышей МВД. Со временем Татаров стал куратором правоохранительной системы, после операции «Мидас» быстро поняв, что дозированная подкормка информацией заметно ослабляет зрение части антикора.

Второе. Система избавляется от менее ценных, но не сдает самых близких

Отставка Ермака, смена премьера, главы президентского офиса, рокировка министра обороны после старта операции «Мидас» ничего не изменили. Потому что все это не ключевые фигуры коррупционной истории. Осталась налоговая, финмон, госпредприятия и «шлагбаумы», другие бэк-офисы (в уже раскрытом бэк-офисе депутата Киселя, беседы с Сергеем Шефиром и Давидом Арахамией могут посоперничать с тем, что общество уже услышало на записях Миндича). Ермак никуда не делся. Он на прямом созвоне с Зеленским, Кулебой, Покладом, Татаровым, Пышним, Сырским, Прониным. Что еще нужно для управления страной?

Сняли с СБУ только Малюка, при этом повысив в званиях и должностях его коммерческих столпов, вовремя предавших шефа. А красиво пришитый к телу Банковой экс-глава ГУР Буданов органично не приживается; его отставка — дело времени.

Президент третью неделю молчит. Как будто очередная бомба с пленками разорвалась где-то совсем далеко от бункера, в котором протекает абсолютно другая жизнь. Свидетелями этой другой реальности во время войны мы и стали, слушая и читая расшифровки. Почему власть молчит? Да потому что понимает: до окончания войны мы ничего ей и с ней не можем сделать. Потому что власть давно поняла: каждая большая новость быстро стирается следующей. Особенно если вбросить реформу армии с демобилизацией или эффектно потроллить Путина «разрешением» на парад. 

Все это время ответы мы получали из «задних уст». На вопрос о кооперативе «Династия» журналистки Елены Трибушной, заданный в чате ОПУ, советник президента Дмитрий Литвин в первые дни скандала отрезал лаконично: «не комментируем». Так, собственно, и лопнул демократичный чат Банковой, показательно открытый для журналистов после ухода Ермака в тень. Имитация открытости долго не живет. Михаил Подоляк вообще поставил под сомнение целый ВАКС, заявив, что еще надо проверить легитимные ли это записи и расшифровки. Все — остальное «не комментируем».

Несколько позже Владимир Зеленский подал всего два косвенных сигнала о том, что он знает, как тяжело обществу от полученных информационных ранений, но помощи не будет. Обещанная приватизация «Сенс Банка», где в наблюдательном совете остаются люди Ермака, выглядит демонстративно-символическим жестом. Ну а черная метка от президента Андрею Богдану за старые истории с российским газом, выглядит как сигнал: власть не собирается сдавать своих и будет наказывать «предателей». По понятиям, а не по закону. Чтобы помнили, кто в доме хозяин.

Реакция Зеленского на подозрение Ермаку — самому близкому человеку в его окружении — станет финальным сигналом давно сделанного выбора. По иронии судьбы, этот выбор защищён самим законом о НАБУ: его предшественник Петр Порошенко позаботился о том, чтобы действующий президент не мог стать фигурантом антикоррупционного расследования.

Третье. Коррупция срослась с результатом, и эту цепь нужно разорвать

Небрежно брошенная Миндичем шутка за завтраком с экс-министром обороны Умеровым на вопрос обслуги «Вам воду с газом?» — «Нет, газ — стране» — смертельный диагноз всей выстроенной системе. Им смешно, они соберутся и уедут. Нам — нет.

Заезжая в бэк-офис Банковой перед работой на государство, Умеров — носитель высшего допуска к гостайне, докладывал гражданину Израиля Миндичу подробности, связанные с обороной воюющего государства. Этот же человек и сейчас является секретарем СНБО и возглавляет переговорную делегацию Украины в Штатах. То есть связи Умерова на Ближнем Востоке и контроль над приватными фондами у шейхов Персидского залива делают его для Банковой необходимым оперативным инструментом. На такой высоте окопное осуждение не слышно.

Мы внимательно послушали о том, как Умеров и Миндич обсуждали продажу Fire Point, и теперь точно знаем о преференциях для этой компании. Никто, конечно, 311 миллиардов компании не выделил — в расшифровках заявочная сумма. Более того, та же «Украинская бронетехника» Пашинского из бюджета получила больше. Что, однако, не отменяет версию о том, что «если долго поливать в одном месте, то там обязательно вырастет кустик». Вырос, дает результаты и стоит дорого. Собственно, в этом основная ценность компании, которую ее бенефициары продолжают активно капитализировать и усиливать, чтобы потом выгодно продать. Или стать сильным белым игроком на рынке вооружений, напитавшись нашими с вами налогами. Хорошее продолжение любой политической карьеры.

Трагедия всего этого в том, что коррупция срослась с результатом. И любой бездумный удар/национализация по Fire Point будет ударом по обороноспособности в разгар войны. Чем и пытаются воспользоваться антикризисные менеджеры Банковой и некоторые авторитетные эксперты, закрывая глаза на общественную значимость опубликованной информации. Налицо — циничная политическая технология. Но коррупция не помогает побеждать. Потому что до Fire Point был шлагбаум в «Энергоатоме»: Россия обстреливала энергетику, а друзья президента в это же время делили откаты компаний-подрядчиков, которые должны были страну в прямом смысле укрывать. И еще заметим, что эти компании молчали раньше, молчат сейчас и намерены продолжать молчать дальше. А пока они будут это делать, пока бизнес не обретет свой голос, мы мало что сможем изменить в сфере коррупции.

Официальные бенефициары Fire Point известны. Миндич — среди неофициальных. По нашей информации, осенью прошлого года он приехал в Украину для того, чтобы решить вопрос с компанией. Но она оказалась не его. Как «Юкос» — не Ходорковского. Fire Point — единственная компания, название которой президент Владимир Зеленский озвучивает на всех переговорах, называя флагманом украинского дипстрайка и ракетостроения. То есть глава государства популяризирует «Фламинго» — ракету частной фирмы, а не, например «Нептуны» государственного КБ «Луч», которое никто не обеспечивает иностранными инвестициями или жирными госзаказами.

Выход на внешние рынки — часть из которых очень богатые — перспективное направление. Именно поэтому Рустема Умерова никуда не уберут. FP уже воспринимается внутри системы как компания, которую лоббируют на самом верху. То есть перевод государства на военные рельсы таки состоялся. Только стрелки движения поездов переводят частные, а не государственные интересы.

Четвертое. СБУ не встала на защиту интересов Украины

СБУ системно не реагировала на критические угрозы — от истории Баканова и Наумова в начале вторжения до существования бэк-офиса Цукермана через стенку с явочной квартирой самой спецслужбы. Если НАБУ еще должно доказывать коррупционную составляющую, то СБУ обязана законом реагировать уже на уровне самой архитектуры опасных для государства контактов. У министра обороны высшая степень допуска. Умеров явно не ко всем приезжал домой обсуждать государственные закупки. Включая его неформальную встречу с главой ФБР в 2025 году. Никто не знает, о чем он там говорил. Какие были директивы президента и есть ли протокол встречи — тоже никто не знает. А должны.

Никто в этой стране не задумывался и о том, за какую сеть Андрей Деркач получил героя России. Явно не на Глуховском избирательном округе. Многие люди в этом бэк-офисе были связаны с Деркачом, что подтверждают расшифровки, не говоря уже о том, что бухгалтерия жила в его квартире. А это значит, что люди из сети агента Кремля годами сидели в сердце системы, которая управляла воюющим государством. И СБУ этого не замечала тогда. И не замечает сейчас. В то время как воровство во время войны — это измена родине.

Нет реакции спецслужб воюющей страны на заявления бизнесмена Ваганяна. Дело не в том, что на нем самом печати негде ставить, а в том, что он публично рассказал всю подноготную СБУ при Баканове и Наумове, включая сдачу территорий. И при этом привел доказательства.

Никто не расследует и тот факт, что в последний раз, приезжая в Украину на три дня, куратор судебной системы Андрей Портнов дважды встречался с Миндичем — один раз на квартире, один раз за городом. Что делает эти встречи важной частью контекста последних месяцев жизни Портнова. Возможно, если Миндич приедет в Украину, как обещает Михаилу Ткачу, он расскажет, о чем они говорили с Портновым.

СБУ должна быть сторожевым псом наших интересов и безопасности, а не охотничьей собакой, которая таскает подстреленную дичь хозяину. И пока это не так, никакие победы на фронте не гарантируют безопасности в тылу.

Пятое. Есть противоречие: НАБУ нельзя торопить — и невозможно ждать

Последние месяцы росло напряжение вокруг расследований НАБУ и САП. «Где подозрение Ермаку?» стало триггером для общества — ему надо быстрее, и для антикоррупционных органов — им нужно было больше доказательств. При этом не прекращалось и давление власти. Детективы НАБУ Магамедрасулов и Гусаров — под следствием. На главу САП Клименко в СБУ готово подозрение в госизмене, а из ОАЭ лично первым замом Покладом был доставлен свидетель Христенко — «агент ФСБ, влиявший на НАБУ и САП». Договоренность о его возвращении была на уровне первых лиц.

По инерции в Украине многие считают, что НАБУ пользуется колоссальной поддержкой США, которые имеют влияние на политику этого антикоррупционного органа. Но стоит вспомнить, что в Америке власть поменялась. И борьба с коррупцией — явно не ее приоритет. Европа к коррупции относится с аллергией, но мы — ее передовой отряд и главный щит на этом этапе. Наша стойкость — в сопротивлении России, и возможность помогать нам заставляет часть европейского истеблишмента закрывать глаза на то, что происходит внутри страны.

Поэтому есть основания предполагать, что европейские партнеры были озабочены одновременно двумя вещами — коррупцией в окружении президента и в парламенте, а также слишком активным НАБУ. Логика простая: массовые подозрения слугам народа могут подорвать доверие западных электоратов к Украине. А Зеленский для Европы — гарант стабильности и продолжения обороны. Коррумпированный, но предсказуемый.

Другой вопрос, как само НАБУ, оказавшись на растяжке между давлением власти, завышенными ожиданиями общества и крайней осторожностью партнеров, оценивало свои возможности. И какую линию сочло своей. Считало ли приоритетом продолжение наступательного расследования или все-таки сбавило обороты.

В какой-то момент публичная активность НАБУ стала слишком похожа на пиар. НАБУ и САП услышали общество и прекратили публикацию видео с пленками, в то время как представители антикора разошлись в объяснении причин. «В воздухе витает «договорняк» с Банковой», — говорили одни. «Чернышову вручили подозрение через четыре месяца после обысков. Все будет», — настаивали другие. В этом разломе и накапливалось напряжение, связанное с ожиданием. Вчера оно отчасти разрядилось.

О массиве расшифровок, приложенных к делам фигурантов в ВАКС, уже все рассказали. Целые тома были на руках у защиты и ходили по рукам интересующихся как некогда самиздат. В какой-то момент эта история должна была стать публичной. И стала.

По нашей информации, проблема для НАБУ заключалась именно в контексте: отдельные фрагменты разговоров без общей картины не давали достаточной доказательной базы. И это объясняет, почему опасно торопить следствие. У антикоррупционных органов есть свои процессуальные сроки, против них работают самые зубастые и осведомленные адвокаты (вспомните дело адвокатов-хакеров). Когда детективы спешат, они ошибаются. Иногда — фатально, как в истории с Марией Берлинской, когда неверная интерпретация детективом записей ударила по ее репутации.

Но запомним и другое: сама публикация записей объективно изменила положение НАБУ и САП внутри этой истории — независимо от того, как именно материалы стали публичными. И даже если предположить, что часть утечек происходила из антикоррупционных органов, к ним, вдобавок к Ермаку, возникают прямые и неприятные вопросы: где подозрение Умерову? Арахамии? Пронину? Татарову? Шефиру?

В то же время, если это так, то НАБУ можно заподозрить в очень хитром ходе. С одной стороны, публикация записей точно не укрепит отношения внутри окружения Зеленского. Тут если милые будут браниться, тешиться будет исключительно НАБУ. Ведь послушать, что о тебе за спиной говорит твой сообщник, — тот еще мотив. И тут уже стоит вопрос: кто из фигурантов заговорит первым? До президентских выборов или после.

С другой стороны, публикация развязала НАБУ руки, — теперь есть что сказать той части Брюсселя, которая рекомендовала не создавать проблем. Общество все знает и не реагировать нельзя. Иное дело — скорость реакции.

Потому что нужно разделять процессуальную часть этой истории и политическую. Политическая оценка всегда опережает процессуальную, и это нормально. То, что очевидно обществу, не всегда можно быстро доказать суду. Общественный запрос один: наказать. А задача НАБУ — доказать. Прежде всего суду. Отставка — это не приговор. А врученное подозрение — еще не факт отставки. Ермак без подозрения  — был в отставке, а Кириленко с подозрением — на жирном посту в Антимонопольном комитете.

Но НАБУ нельзя медлить — и в этом главное противоречие. Торопить следствие опасно. Но когда невозможны выборы, невозможен Майдан, невозможен приход к власти недовольных военных, антикоррупционные органы остаются единственным клапаном для выхода пара. А они молчали до вчерашнего дня, как и Зеленский. Теперь понятно, что руководители НАБУ и САП решили идти на заседание ВСК 14 мая с конкретным результатом, а не оправдываться словами.  Однако все это время их молчание с лихвой интерпретировали провластные силы — и с разочарованием воспринимали все остальные. Когда больше 80 процентов людей уверены, что расследование коррупции нельзя откладывать до окончания войны, НАБУ и САП остаются единственной надеждой на справедливость. И это колоссальная нагрузка и ответственность.

Пускай отбиваются от власти Клименко и Кривонос, а детективы и прокуроры за их спинами должны продолжать делать свою работу. Без права на бесконечное ожидание. Ведь общество не только запоминает, выполняя работу на будущее, но и ждет. Его распирает знание о несправедливости.

Шестое. Найти выход мы можем только сами

Когда «Зеркало недели» только появилось и было пионером жанров журналистских расследований, политикам было стыдно воровать. А почти через 30 с гаком лет им стало стыдно не воровать, иначе они чувствуют себя лохами. Что говорит об одном: все это время мы шли не туда.

Зеленский одной рукой на международной арене вытягивает нас, а внутри страны топит. И пока эта система сохраняет контроль над страной, изменить ее изнутри не получится. Если у вас есть хоть немного сил, наблюдайте, впитывайте и запоминайте. Потому что мы сами выбрали эту власть. И сами многого не учли. Ни про войну, которая уже шла с 2014-го, и к которой мы по сути не готовились, наивно пытаясь избежать продолжения. Ни про власть, которая не может быть ниоткуда и ни с чем. Даже если ее лидер демократично заезжает в политику на велосипеде.

Мы не можем отворачиваться от собственной ответственности. Мы привыкли относиться к выборам как к развлечению, а не как к решению. И мы воспроизводим одно и то же качество власти от цикла к циклу. Если мы хотим качественных изменений, то все виновные должны сесть в тюрьму; все укравшие — вернуть украденное стране, вместе с конфискованным имуществом их семей; все способствующие сливам данных следствия подозреваемым, побегам, пропускавшие на границе, вносившие мутные залоги — тоже понести уголовное наказание. Чтобы все будущие власти получили прививку и усвоили неотвратимость наказания. Тогда после войны мы получим шанс на новую страну, а не обескровленную старую.

Власть должна исходить из мысли. Из опыта. Из ценностей. Вот за это сейчас мы воюем с Россией. Мы знаем, какими мы должны быть. Осталось — стать.

Если у вас сил больше, делайте все, что можете для страны. В своей семье. На своем рабочем месте. Честно. Ведь как каждая ушедшая из окопа на небо душа делает Украину сильнее, так и наша честность в тылу дает стране шанс на будущее.

Запомним. И не повторим. Пока у нас есть возможность все это говорить вслух.