От SARS до Эболы: вирусы, которые не стали пандемией, и почему ВОЗ готовится к Болезни Х

После заявления главы World Health Organization Тедроса Адханома Гебрейесуса о необходимости готовиться к новым случаям хантавируса мир снова заговорил о риске очередной глобальной эпидемии. Хотя в ВОЗ отмечают: пока речь не идет об угрозе масштаба COVID-19, само появление новостей о новом вирусе мгновенно запускает знакомый сценарий — панику в соцсетях, прогнозы о "новой пандемии" и страх повторения 2020 года.

Впрочем, история последних десятилетий показывает: далеко не каждый смертельно опасный вирус способен превратиться в глобальную катастрофу. Мир уже неоднократно сталкивался с болезнями, которые пугали человечество не меньше COVID, но так и не смогли охватить планету.

Хантавирус: "лайнер смерти", крысы и вирус, который давно есть в Украине

Новая волна внимания к хантавирусу (Hantavirus infection) началась не с отчетов эпидемиологов, а фактически с истории вокруг круизного лайнера MV Hondius. Сообщения о гибели крыс на судне и возможном заражении пассажиров быстро превратились в информационную бурю: соцсети заговорили о "новой пандемии", а отдельные медиа начали проводить прямые параллели с началом COVID-19.

Именно образ "крыс на корабле" стал почти идеальным триггером для глобальной паники. Исторически грызуны давно ассоциируются с крупными эпидемиями — от чумы в средневековой Европе до современных вирусных инфекций. В случае с хантавирусом этот страх только усилился из-за информации о высокой смертности отдельных штаммов и длительном инкубационном периоде.

На этом фоне новые заявления главы ВОЗ только подогрели внимание к теме. Он призвал страны быть готовыми к новым случаям хантавируса, подчеркнув, что из-за долгого скрытого периода вируса количество заражений может вырасти уже в ближайшие недели.

И хотя сама болезнь для Украины не является чем-то новым или экзотическим, после пандемии COVID любые новости о малоизвестных вирусах начали восприниматься совсем иначе. Различные типы хантавирусов фиксировались в Украине и раньше, прежде всего в виде геморрагической лихорадки с почечным синдромом. Основными переносчиками остаются грызуны, а наибольшие риски традиционно связывают с лесными районами, полевыми работами, старыми помещениями и местами скопления мышей и крыс.

После COVID мир фактически начал жить в режиме постоянного ожидания новой крупной эпидемии. И каждый новый вирус теперь автоматически проходит через одинаковый сценарий: тревожные заголовки, дискуссии о "новой пандемии", поиск виновных, теории заговора и попытки понять, не повторяется ли сценарий 2020 года.

Впрочем, история современной медицины уже неоднократно показывала: даже очень опасный и смертельный вирус далеко не всегда способен превратиться в глобальную пандемию.

SARS: пандемия, которая могла начаться еще в 2003 году

SARS стал первым по-настоящему глобальным предупреждением для мира еще задолго до COVID-19. Именно после него международные организации впервые серьезно заговорили о риске появления нового коронавируса, способного парализовать международное сообщение и экономику.

Вирус впервые обнаружили в китайской провинции Гуандун в конце 2002 года. Сначала местные власти пытались минимизировать масштабы проблемы, однако уже через несколько месяцев болезнь вышла за пределы Китая и начала распространяться через международные авиаперелеты. Одним из ключевых моментов стал случай в гонконгском отеле Metropole, где инфицированный врач фактически заразил людей из разных стран, которые позже развезли вирус по миру. Именно этот эпизод многие эпидемиологи позже называли одним из первых примеров современного "суперраспространения" инфекции.

Тогда мир впервые увидел явления, которые спустя почти двадцать лет станут привычными во время пандемии COVID:

• маски на улицах азиатских мегаполисов;
• температурный контроль в аэропортах;
• карантинные ограничения;
• изоляцию больниц и жилых кварталов;
• массовую отмену рейсов;
• панику на финансовых рынках;
• и обвинения Китая в сокрытии реальных масштабов вспышки.

Особенно остро SARS ударил по Гонконгу, Сингапуру и Торонто. В Торонто вспышка стала настоящим шоком для западного мира: сотни людей оказались на карантине, больницы работали в режиме чрезвычайной ситуации, а город фактически стал символом того, насколько быстро новый вирус способен пересечь континенты.

По данным CDC и ВОЗ, SARS заразил более 8 тысяч человек в более чем 25 странах мира, а смертность составляла около 10%. Для начала 2000-х это выглядело как потенциальный старт новой глобальной пандемии.

На тот момент мировая система здравоохранения еще не имела опыта столь быстрой международной координации. ВОЗ впервые в истории начала регулярно публиковать глобальные предупреждения о распространении болезни, а правительства — вводить масштабные ограничения на поездки и контакты.

Впрочем, SARS имел одну критическую особенность, которая в конце концов и спасла мир от сценария уровня COVID-19: люди становились наиболее заразными уже после появления выраженных симптомов. Это означало, что больных можно было быстрее выявлять, изолировать и отслеживать их контакты.

Именно благодаря агрессивному карантину, контролю перемещений и работе эпидемиологов вспышку удалось локализовать уже в 2003 году. Вирус фактически "угас", так и не став постоянной глобальной проблемой.

Позже эпидемиологи называли SARS "генеральной репетицией" пандемии COVID-19. Мир получил первый сигнал об опасности коронавирусов, увидел слабые места глобальной медицины и понял, насколько быстро локальная вспышка в Китае может превратиться в международный кризис. Но, как показали события 2020 года, далеко не все страны тогда сделали необходимые выводы.

MERS: коронавирус, который пугал мир смертностью в 30%

После истории с SARS мир начал значительно внимательнее относиться к новым респираторным вирусам, особенно если они происходили из Азии или Ближнего Востока. И уже в 2012 году международная система здравоохранения получила новый тревожный сигнал — MERS.

Вирус впервые обнаружили в Саудовской Аравии. Пациенты страдали от тяжелой пневмонии, острой дыхательной недостаточности и поражения почек, а смертность оказалась шокирующе высокой. По данным ВОЗ, примерно треть подтвержденных случаев заканчивалась смертью.

Именно это и сделало MERS одним из самых страшных вирусов своего времени. В медиа сразу начали появляться заголовки о "новом SARS" и возможной будущей пандемии. Особую тревогу вызывало то, что вирус принадлежал к тому же семейству коронавирусов, что и SARS, а значит теоретически мог мутировать и научиться эффективнее передаваться между людьми.

Наибольший страх вызвала ситуация вокруг мусульманского паломничества хаджа в Мекку. Каждый год миллионы людей из десятков стран мира прибывают в Саудовскую Аравию, а затем возвращаются домой. Эпидемиологи всерьез опасались, что именно хадж может превратить локальную вспышку в глобальный кризис.

Отдельные случаи MERS быстро начали фиксировать и за пределами Ближнего Востока. Одна из крупнейших вспышек произошла в Корее в 2015 году, когда один инфицированный путешественник фактически парализовал часть медицинской системы страны. Тогда под карантин попали тысячи людей, а больницы закрывали целые отделения из-за риска распространения вируса.

Именно после этой вспышки мир впервые серьезно заговорил об опасности внутрибольничного заражения. Оказалось, что новые вирусы способны особенно быстро распространяться в переполненных клиниках и среди медицинского персонала.

Дополнительной тревоги добавляло и происхождение MERS. Основными переносчиками оказались верблюды, что стало еще одним примером того, как опасные вирусы могут переходить от животных к людям. После SARS международные организации все чаще стали говорить о рисках так называемых зоонозных инфекций — болезней, которые передаются от животных.

Впрочем, несмотря на высокую смертность и громкие прогнозы, MERS так и не стал глобальной пандемией. Главная причина заключалась в относительно слабой передаче между людьми. Для массового распространения вируса обычно требовался очень тесный контакт, а большинство вспышек удавалось локализовать внутри больниц или отдельных регионов.

Иронично, но именно это впоследствии стало одним из главных уроков современной эпидемиологии: самыми опасными для мира часто оказываются не вирусы с самой высокой смертностью, а те, которые распространяются легко, незаметно и массово.

Эбола: вирус, который мир боялся увидеть в своих городах

Если SARS и MERS пугали мир возможностью новой респираторной пандемии, то Эбола (Ebola virus disease) стал символом почти апокалиптического сценария.

В отличие от коронавирусов, Эбола вызывала страх прежде всего из-за чрезвычайно тяжелого течения болезни и высокого уровня смертности. Во время отдельных вспышек различных штаммов вируса смертность могла достигать 50-90%. По данным ВОЗ, самая большая эпидемия началась в Западной Африке в 2014 году и унесла тысячи жизней.

Мир тогда впервые за долгое время увидел кадры, которые выглядели как сцены из фильмов-катастроф: врачи в полных биозащитных костюмах; закрытые села и блокпосты; массовые захоронения; переполненные полевые госпитали и целые районы, фактически отрезанные от внешнего мира.

Особенно сильное впечатление производило то, что вспышка происходила в странах с очень слабой системой здравоохранения — Гвинея, Либерия и Сьерра-Леоне. В какой-то момент международные организации прямо предупреждали о риске полного коллапса местной медицины.

Дополнительную панику создавали отдельные случаи заражения за пределами Африки. Когда инфицированные пациенты появились в США и некоторых европейских странах, в медиа начали активно обсуждать сценарий глобального распространения вируса. Аэропорты вводили проверки пассажиров, а новости о любом подозрительном симптоме мгновенно становились международными заголовками.

Особый страх вызвало и то, что Эбола фактически убивала даже медиков. Из-за недостатка защитного оборудования и перегрузки больниц среди жертв оказались сотни врачей и медсестер. Это создавало ощущение, что вирус выходит из-под контроля даже у профессиональной среды.

Именно тогда мир впервые серьезно столкнулся с темой "биологической глобализации": вирус из отдаленного региона Африки за считанные часы мог попасть на другой континент через международные авиаперелеты.

Впрочем, несмотря на масштабную панику, сценарий глобальной пандемии так и не реализовался. Одной из главных причин стало то, что Эбола не передавалась так легко, как респираторные вирусы. Для заражения обычно требовался тесный контакт с биологическими жидкостями больного.

Кроме того, чрезвычайно тяжелое течение болезни делало вирус "слишком заметным". Инфицированные люди быстро попадали в больницы, а вспышки было проще локализовать из-за жесткого карантина и изоляции контактов.

Парадоксально, но именно это впоследствии стало одним из ключевых выводов эпидемиологов: вирус с очень высокой смертностью не всегда является самым опасным для мира. Гораздо большую угрозу могут представлять инфекции, которые распространяются медленно, незаметно и без тяжелых симптомов на ранних этапах.

Птичий грипп: пандемия, которую мир ждет уже более двадцати лет

Пока Эбола пугала мир высокой смертностью, другая угроза годами оставалась почти постоянным страхом эпидемиологов — Avian influenza, более известный как птичий грипп.

В отличие от SARS или MERS, этот вирус вызвал беспокойство не из-за отдельной масштабной вспышки, а из-за постоянного риска мутации. Именно птичий грипп многие эксперты годами называли одним из самых вероятных кандидатов на будущую глобальную пандемию.

Первые большие опасения возникли еще в конце 1990-х в Гонконге, когда штамм H5N1 начал массово заражать птицу и впервые передался людям. Власти тогда пошли на беспрецедентный шаг — миллионы кур и другой птицы были уничтожены, чтобы не допустить дальнейшего распространения вируса.

Именно после этого мировые медиа начали активно использовать словосочетание "будущая пандемия". Главная причина страха заключалась в высокой смертности отдельных штаммов H5N1. По данным ВОЗ, у части зараженных людей летальность превышала 50%.

Однако вирус имел критическое ограничение — он очень плохо передавался между людьми. Большинство случаев заражения были связаны с прямым контактом с больной птицей.

Впрочем, именно возможность мутации годами оставалась главным кошмаром эпидемиологов. Идея о том, что птичий грипп однажды "научится" легко передаваться между людьми, периодически вызывала волны глобальной тревоги.

Из-за этого многие страны начали создавать запасы вакцин, формировать резервы противовирусных препаратов, разрабатывать планы локдаунов и карантинов и готовить больницы к возможному резкому наплыву пациентов.

Фактически еще за много лет до COVID мир уже моделировал сценарии будущей пандемии именно вокруг птичьего гриппа.

Особую тревогу вызвали и массовые вспышки среди птиц в разных странах мира. В разные годы вирус фиксировали в Азии, Европе, США и даже среди диких животных. Поэтому международные организации все чаще стали говорить об опасности вирусов, которые циркулируют между людьми и животными одновременно.

После пандемии COVID-19 страх перед птичьим гриппом только усилился. Новые штаммы, в частности H5N1 и H5N6, снова начали попадать в мировые заголовки из-за случаев заражения млекопитающих — норок, морских львов и даже крупного рогатого скота. Для многих вирусологов это стало тревожным сигналом: чем больше вирус адаптируется к различным видам животных, тем выше становится риск его эволюции.

Впрочем, несмотря на десятилетия страхов, сценарий глобальной пандемии птичьего гриппа до сих пор так и не реализовался. Но в отличие от многих других вирусов, он остается в списке угроз, которых мир продолжает бояться и сегодня.

"Болезнь Х": почему ВОЗ боится не известных вирусов, а неизвестного сценария

После историй с SARS, MERS, Эболой и птичьим гриппом международные организации пришли к выводу: наибольшую угрозу для человечества может представлять даже не конкретный известный вирус, а совершенно новая инфекция, к которой мир окажется не готовым.

Именно так в ВОЗ появился термин"Болезнь Х" — условное обозначение будущей неизвестной пандемии, которая потенциально может оказаться опаснее COVID-19.

Идея "Болезни Х" заключается в том, что новая глобальная эпидемия может прийти оттуда, откуда ее не ждут:

• от мутации уже известного вируса;
• через передачу инфекции от животных к людям;
• вследствие изменений климата;
• из-за уничтожения дикой природы;
• или даже из-за вирусов, которые десятилетиями оставались изолированными в отдаленных регионах мира.

После пандемии COVID эта концепция перестала выглядеть теоретической. Наоборот — многие эксперты считают, что мир вошел в период, когда риск новых крупных вспышек будет только расти.

Одной из главных причин называют глобализацию. Если сто лет назад локальная вспышка могла остаться проблемой отдельного региона, то сегодня инфицированный человек способен за сутки оказаться на другом континенте. Именно авиасообщение стало одним из ключевых факторов стремительного распространения COVID, SARS и других инфекций.

Не менее серьезной проблемой считают и увеличение контактов между людьми и дикой природой. Из-за вырубки лесов, урбанизации и изменения климата люди все чаще сталкиваются с животными, которые могут быть носителями опасных вирусов.

Отдельную тревогу вызывает и таяние вечной мерзлоты. Некоторые ученые не исключают, что вместе с ледниками могут "возвращаться" старые бактерии и вирусы, с которыми современное человечество никогда не сталкивалось. Хотя большинство таких сценариев пока остаются скорее теоретическими, сама тема уже давно стала частью глобальных дискуссий о биобезопасности.

Параллельно после COVID резко изменилась и информационная реальность. Если во время предыдущих вспышек паника преимущественно ограничивалась телевидением и новостными сайтами, то теперь любая новость о новом вирусе мгновенно превращается в глобальный информационный шторм в соцсетях.

Именно это сегодня и происходит вокруг хантавируса. Несмотря на то, что большинство экспертов пока не видят предпосылок для сценария новой пандемии, сама реакция общества демонстрирует: мир после 2020 года фактически живет в состоянии постоянного ожидания следующей большой эпидемии.

И главный страх заключается даже не в конкретном вирусе. А в том, что однажды человечество может столкнуться с инфекцией, которая сочетает: высокую заразность, долгий скрытый период, способность быстро мутировать и серьезную смертность.

Именно такой сценарий в ВОЗ и называют "Болезнью Х".

Также Фокус писал, что новости о хантавирусе уже вызвали панику в соцсетях и даже породили несколько теорий заговора, ведь его появление якобы предсказали в "Симпсонах".