G2 без иллюзий: что на самом деле решили Трамп и Си в Пекине

Долгожданный визит президента США Дональда Трампа в Пекин наконец состоялся. Он радикально отличался от предыдущего визита в 2017 году, когда США были единственным и безоговорочным гегемоном, главной проблемой была Сирия, а до открытой агрессии в Европе оставалось пять лет. На этот раз американский лидер направлялся в Пекин, имея в багаже фактический провал посреднических усилий Вашингтона в так называемых мирных переговорах между Украиной и Россией; тотальную неопределенность, если не сказать резче, которая до сих пор сохраняется вокруг войны США и Израиля против Ирана; решение Верховного суда, которым были отменены 10-процентные тарифы «против всех и на все», и создание фонда в 150 млрд долл. для возврата взысканных тарифов. В течение года Трамп умудрился перессориться едва ли не со всеми стратегическими союзниками (кроме, возможно, Израиля и Японии), что проявилось, в частности, в расхождениях относительно методов разблокирования Ормузского пролива; начал вывод части войск США из Европы, что свидетельствует об углублении раскола в НАТО; утвердил решение о выходе США из 66 международных организаций. Трудно было представить более неблагоприятные для Вашингтона обстоятельства для проведения судьбоносных переговоров с Китаем, который оказался едва ли не главным бенефициаром современного геополитического хаоса и, на словах, последовательным приверженцем построения стабильного мира в интересах процветания всего человечества.

В течение прошлого и текущего годов Пекин с визитами посетили главы Австралии, Франции, Новой Зеландии, Грузии, Португалии, Сербии, Словакии, Испании, ЕС, Финляндии, Ирландии, Южной Кореи, Соединенного Королевства, Уругвая и Германии. Повестка дня всех этих визитов включала вопрос экономического сотрудничества, поскольку в условиях хаотической и ничем не обоснованной тарифной политики Трампа даже ближайшие союзники были просто вынуждены искать пути диверсификации экспорта. Внимательный анализ содержания переговоров, прежде всего европейских лидеров с их китайскими партнерами, свидетельствует о намерениях увеличивать экспорт в Китай продукции сельского хозяйства, в то время как Китай получал доступ к рынкам продукции с высокой добавленной стоимостью. В прошлом году положительный торговый баланс КНР достиг 1,2 трлн долл., и в то же самое время внешний долг США побил все рекорды.

Буквально перед визитом Трампа Си Цзиньпин запретил китайским компаниям соблюдать санкции, введенные США против Ирана, а также запустил систему торговых расчетов с Индонезией, не использующей доллар. Ранее еще ряд стран АСЕАН начали использовать аналогичные системы со своим самым крупным торговым партнером — КНР. Как свидетельствуют инсайдеры, когда европейцы были намерены поднять острые вопросы о правах человека или региональных посягательствах КНР, Пекин настаивал, чтобы такие заявления озвучивали исключительно в узком кругу, а на прессу выносили только положительные аспекты сотрудничества. Вполне очевидно, что попытка каждой из заинтересованных стран Запада решить свои торговые проблемы наедине с КНР сработала в пользу Пекина, который без каких-либо проблем находил чувствительные места в каждом конкретном случае — то ли шотландское виски, то ли австралийское вино или испанская свинина. Общая позиция ЕС в условиях дестабилизационных действий Вашингтона так и не была сформирована.

Накануне визита ожидалось, что переговоры будут касаться поставки американской сои, самолетов «Боинг», фентанила, возможно, ситуации вокруг Тайваня и Ирана, а «перемирие» в сфере редкоземельных металлов будет продлено. Несмотря на заявления Трампа о «фантастических» отношениях с руководителем КНР, никто и не ожидал, что встреча двух лидеров, формирующих реальность в виде G2, приведет к появлению очертаний нового мирового порядка. Участие крупного и очень крупного американского бизнеса в визите была скорее декорацией, парадом триллионных компаний, чем намерениями содействовать их инвестициям в КНР.

Китайские ожидания от визита были изложены в редакционной статье в «Глобал Таймс», которая призвала к совместному решению глобальных проблем двумя ведущими экономиками. В качестве знака стремления Пекина к сотрудничеству в США отправят двух панд — Пин Пина и Фу Шуан, а чтобы было понятно, с кем на самом деле Пекин будет решать будущее человечества, в Китай с визитом уже в ближайшее время прибудет Путин, а перед ним — премьер-министр Пакистана Шахбаз Шариф. По свидетельству российских и китайских источников, с российским лидером Си Цзиньпин будет обсуждать глобальные вопросы безопасности и архитектуру построения нового мирового порядка. Конечно, никакой архитектуры с Путиным не будет, но надо признать, что к мировому беспорядку, господствующему сейчас на международной арене, самым подготовленным оказался Китай. Это открыто признают даже в Москве.

Как и ожидалось, практические результаты переговоров легко вместить в одном абзаце. Китай будто бы согласился приобрести 200 самолетов «Боинг» (американцы рассчитывали на 500), рассмотреть вопрос о закупке американской нефти (как же не заработать на иранской войне?), сои и говядины (интересы фермеров-избирателей — в приоритете). Обе страны заявили о недопустимости закрытия Ормузского пролива (только каждая — по собственным соображениям) и приобретения Ираном ядерного оружия, необходимости обеспечить стабильность в Тайваньском проливе. Со стороны Пекина прозвучали очень категоричные месседжи о недопустимости независимости Тайваня, но они звучали и раньше. Президент Трамп от публичных комментариев на эту тему воздержался.

Осторожные оптимисты среди китайских экспертов считают, что этот саммит перевел отношения «тактической стабильности», существовавшей с октября прошлого года, в режим «стратегической стабильности», и даже начали говорить об «историческом» этапе в двусторонних отношениях. По меньшей мере, это является преувеличением. Надежды на стратегический консенсус в отношении Тайваня и правил соперничества в сфере технологий (искусственного интеллекта) не оправдались. Также не оправдались ожидания Токио, что Трамп перед саммитом с Си посетит Японию, чтобы обсудить региональные вызовы, с которыми сталкиваются союзники США в Восточной Азии. Вместо этого в Токио приехал министр финансов Скотт Бессент, которого прежде всего беспокоил слишком низкий курс йены. Сейчас Токио работает над телефонным разговором премьера Такаичи с Трампом, чтобы по горячим следам понять, состоялись ли сепаратные договоренности, которые нужно учитывать во времена, когда Япония кардинально пересматривает свою политику безопасности. Если США покинут Восточную Азию наедине с КНР, это будет хуже, чем оставить Европу наедине с Россией. Наименее негативной характеристикой такого развития событий среди всех возможных будет слово «катастрофа».

В Пекине состоялась встреча лидеров, олицетворяющих не столько противоположные концепции развития — капиталистическую и коммунистическую, сколько хаос и порядок, непредсказуемость и систему. Оба лидера имеют почти ничем не ограниченные полномочия влиять на мировые дела, и те, кто громко призывает их к согласию, вместе с тем опасаются осуществления своих желаний. На самом деле никто сегодня не берется предвидеть, каким будет новый мир в формате G2, с учетом того, что США сами создали себе конкурента и сами себя ограничили в глобальных целях.

Этот саммит еще раз показал, что за красивой риторикой и взаимными комплиментами прячутся вполне практические меркантильные интересы, а политика стратегической неопределенности, которая является основой двусторонних отношений США и КНР со времен Никсона и Мао, будет сохраняться неприкосновенной. Едва ли не самой красноречивой цитатой из выступления Си Цзиньпина во время переговоров, которую приводит агентство Синьхуа, является упоминание о ловушке Фукидида: «Могут ли США и КНР преодолеть ловушку Фукидида и создать новую парадигму отношений великих стран? Можем ли мы вместе ответить на современные вызовы и принести большую стабильность в мир? Можем ли мы построить светлое будущее для наших двусторонних отношений вместе в интересах процветания наших народов и будущего человечества? Эти вопросы жизненно важны для истории, мира и людей». В этом контексте остается непонятным, кто, с точки зрения Си, является современной Спартой, а кто — Афинами. Да, вполне очевидно, что оба лидера хотят войти в историю. Во время торжественного ужина Си поднял тост за Трампа, заявив, что «большое омоложение китайской нации» и движение президента США «Сделаем Америку снова великой» «вполне могут идти плечом к плечу». Вопрос, какие именно пути они для этого выберут. Следующий раунд состоится 24 сентября, когда в США приедет Си Цзиньпин.