The Guardian: Как Евровидение превратилось из шоу блесток и диско в геополитическую битву

Конкурс песни, задуманный как способ продвижения европейской гармонии и культурного обмена, превращается в поле битвы вокруг прав человека. Бойкот доминирует в заголовках новостей и поляризует общество. Исполнители с пышными прическами провозглашают, что искусство должно быть вне политики, пишет The Guardian.

Казалось бы, это же всего лишь Евровидение. Но был 1969 год, и спор касался решения Австрии бойкотировать конкурс в Испании из-за того, что страна была диктатурой. Через полвека бойкот повторили пять стран, которые на этой неделе отказались от участия в конкурсе в Вене из-за присутствия Израиля.

Как пели ABBA в 1974 году после победы с Waterloo: "Книга истории на полке / Всегда повторяется снова".

Однако масштабы и острота нынешнего протеста, похоже, стали отходом от предыдущих споров и стали тревожным сигналом накануне субботнего финала.

"Люди любят высмеивать Евровидение, говоря, что оно неважное, китчевое, "кэмповое", но эта реакция доказывает обратное", — считает Уильям Ли Адамс, автор и комментатор, который ведет независимый сайт и YouTube-канал о Евровидении.

"Это самый большой бойкот в истории Евровидения, и он очень сильно бьет по имиджу конкурса. Евровидение должно объединять страны, и если государства больше не хотят участвовать — это подрывает всю идею этого проекта".

Самое популярное в мире неспортивное культурное событие празднует свое 70-летие в австрийской столице без Испании, Нидерландов, Ирландии, Словении и Исландии, которыеотказались от участия из-за присутствия Израиля на фоне продолжения атак в Газе.

"Перед лицом незаконной войны и геноцида молчание — не вариант", — заявил в пятницу премьер-министр Испании Педро Санчес. "Мы не будем присутствовать в Вене, но делаем это с убеждением, что находимся на правильной стороне истории".

Вместо трансляции баллад с арены Wiener Stadthalle государственный вещатель Испании TVE показал альтернативное музыкальное шоу, словенский RTV транслировал документальные фильмы о Газе, а ирландский RTÉ показал эпизод ситкома Father Ted 1996 года, в котором католические священники исполняют песню My Lovely Horse на европейском конкурсе и получают nul points — ноль баллов.

Ирландский сайт Extra.ie назвал это "гениальным троллингом" под заголовком My Lovely Boycott.

В самой Вене мало кому смешно.

Официальный лозунг Евровидения — "Объединенные музыкой", но полиция усилила меры безопасности из-за напряженной атмосферы. Израиль и его сторонники утверждают, что бойкот вызван антисемитизмом, тогда как сторонники протеста обвиняют конкурс в попытке "отбелить искусством" преступления против палестинцев.

Во время полуфинала выступление израильского участника Ноам Беттан сопровождалось возгласами: "Остановите геноцид!".

Дополнительного напряжения добавляют и доказательства того, что правительство Биньямина Нетаньяху манипулировало правилами зрительского голосования в 2024 и 2025 годах. Это только усилит внимание к результатам нынешнего финала.

Как конкурс, созданный как символ мира и гармонии, превратился из шоу блесток и диско в геополитическую битву?

На событие, где существуют сразу два конкурса

• выступления артистов на сцене в радостном хаосе китча;
• и параллельная битва правительств и активистов в собственной арене взаимных обвинений и политических игр.

"Годом, когда все окончательно взорвалось, стал 2024-й", — рассказывает Крис Вест, автор книги Eurovision: A History of Modern Europe Through the World's Greatest Song Contest.

"Именно тогда ситуация полностью вышла из-под контроля, а EBU потеряла контроль над процессом. И до сих пор его не вернула".

Сторонники отдают ему должное за создание глобального шоу, которое в прошлом году смотрели 166 миллионов человек.

Критики же называют организацию бесхребетной и неспособной справиться с пропагандой и политизацией конкурса.

Давно, в 1956 году, EBU провела первый конкурс в Лугано в Швейцарии только с участием семи стран — сдержанный вечер с букетами цветов и вечерними платьями, который мало напоминал яркие и гиперэмоциональные шоу следующих десятилетий.

Толчком к созданию конкурса были частично технологические причины — тестирование оборудования для международных прямых телетрансляций — а частично идеалистическое желание не допустить повторения Второй мировой войны, объясняет Уэст.

"Евровидение родилось из этого ощущения "никогда снова"".

Его швейцарский основатель Марсель Безансон был другом Жана Моне — одного из создателей будущего ЕС.

"Все это было частью идеи: "давайте объединим Европу"", — сказал Вест.

Политика поначалу почти не вмешивалась.

"Франция вела жестокую колониальную войну в Алжире, но никто особо об этом не вспоминал".

Ситуация начала меняться после включения Испании и Португалии.

В 1964 году датский активист выбежал на сцену в Копенгагене с плакатом: "Бойкот Франко и Салазара".

После победы Испании в 1968 году — ходили слухи, что режим Франко помог с фальсификациями голосования, чтобы песня Massiel La, La, La опередила Congratulations Клиффа Ричарда. В следующем году Австрия бойкотировала конкурс в Мадриде.

В 1970-х ABBA, Dana и Brotherhood of Man одержали памятные победы, но это десятилетие также запомнилось взаимными бойкотами Греции и Турции, а также тем, что военные мятежники в Португалии использовали песню-участницу конкурса 1974 года "E Depois Do Adeus" в исполнении Паулу де Карвалью как сигнал к началу государственного переворота.

Арабские члены EBU отказались участвовать в "Евровидении" или транслировать его. Иордания сделала исключение в 1978 году, однако прервала трансляцию во время выступления Израиля и показала изображение цветов.

Когда Израиль возглавил голосование, Иордания снова прервала трансляцию и заявила, что победила Бельгия, хотя на самом деле победу одержал Израиль.

Израильская телерадиокомпания открестилась от своего же участника и песни 2000 года "Sameach" в исполнении группы Ping Pong после того, как музыканты помахали израильским и сирийским флагами.

Кровавый распад Югославии привел к одному из самых драматичных выступлений конкурса: Мухамед Фазлагич рискнул жизнью, чтобы сбежать из осажденного Сараево и представить Боснию и Герцеговину в Ирландии.

"В кульминации песни он повернулся спиной к залу и раскинул руки. Позже он сказал мне, что этим показывал: "Европа повернулась к нам спиной во время этой войны, и теперь я сделаю это в ответ"", — вспоминал Адамс.

ЛГБТК+ исполнители привнесли в конкурс собственную форму активизма.

"Евровидение было безопасным пространством для геев и раньше, но в конце 1990-х это стало абсолютно открытым. Это другой тип политики, но это все равно политика".

Новые независимые государства после распада СССР тоже использовали конкурс как платформу для построения национальной идентичности.

"Евровидение стало способом, благодаря которому страны могли почувствовать себя европейскими еще до вступления в НАТО или ЕС".

Начало участия России в конкурсе, а также развязанные ею войны против Грузии и Украины, превратили сцену в площадку для скрытых политических баталий — исполнители использовали завуалированные тексты и символику, чтобы обойти запрет на открытую политическую агитацию.

Организаторы заблокировали грузинскую песню We Don't Wanna Put In в 2009 году — когда конкурс проходил в Москве — из-за того, что ее название сочли намеком на Владимира Путина.

Верка Сердючка в 2007 году произвела фурор строчкой "lasha tumbai", которую многие слышали как: "Russia goodbye".

Украина победила в 2016 году с балладой 1944 о депортации крымских татар Сталиным Джамалы.

"Украина использует Евровидение как часть своей военной борьбы. Она относится к своим артистам как к дипломатическим послам, которые напоминают миру, что Украина существует", — сказал Адамс.

Россия же пыталась смягчить собственный имидж с помощью "песен мира" и улыбающихся исполнителей, пока ее не отстранили от конкурса в 2022 году.

Генеральный директор Евровидения Мартин Грин заявил, что запрет был связан не столько с полномасштабным вторжением в Украину, сколько с отсутствием независимости российского государственного вещателя от Кремля.

На вопрос на этой неделе, может ли Россия вернуться на конкурс во время войны, он ответил: "Теоретически — да".

Для Адамса Евровидение просто отражает национальные соперничества в поляризованном мире.

"Мы голосуем не за Джессику или Дэвида — мы голосуем за Испанию или Италию. Мы выбираем флаг. Певцы становятся политическими символами, хотят они этого или нет".

Между тем, он не считает это чем-то обязательно плохим.

"Где еще маленькая Молдова может победить Великобританию? В этом и есть сила конкурса".

У Веста есть даже теория, что мизерные успехи Британии и саркастические комментарии покойного ведущего BBC Терри Вогана подпитывали евроскептические настроения.

"Воган был абсолютной катастрофой для отношений Британии с Европой. Это способствовало настроению "мы не любим Европу, а они ненавидят нас"".

И все же, несмотря на все бойкоты, скандалы, споры и взаимные обвинения, Уэст убежден, что люди до сих пор искренне любят шоу, которое все еще остается площадкой культурного обмена.

"Это маленькая часть того, что значит быть европейцем".