Касса на выходе. Как сбор залога для Ермака проявил систему Зеленского

Власть развращает. Абсолютная власть развращает абсолютно. Пример Януковича, в спешке вывозившего из своей «Хонки» нажитое, никого не испугал. Потому что вывез. Потому что никто не был наказан — значит, можно еще.

Сейчас впервые в независимой Украине создается прецедент промежуточной ответственности власти за результаты своего правления: еще не приговор, но уже расплата. Аппетит Банковой оказался настолько большим, что постоянное переедание привело второго человека в стране в точку, где он остался абсолютно один. Перед десятками объективов и камер, транслирующих на всю страну его величественную беспомощность и кипящую внутри, не находящую выхода, ярость и обиду.

Но даже публичный позор не сравнится с камерой в СИЗО, за которую заплатил твой адвокат. В ее стенах Андрею Ермаку, вероятно, пришлось осознать, как рушится дом, построенный — в прямом и переносном смысле — на могильном песке, по версии следствия, незаконно привезенном в Козин с действующего кладбища в Украинке.

Президентская дружба была дорогой для Ермака, пока приносила власть, но стала слишком дорогой для самого президента, когда потребовала ответственности. Стать первым и заплатить часть залога за Ермака, подав пример остальным, — значило бы публично признать: Ермак все еще свой. Не заплатить самому — сбросить Ермака как токсичный актив.

Владимир Зеленский выбрал второе. Для публики и для окружения он в залог не вошел. Аппаратно — топал ногами и нарезал команды искать деньги.

В понедельник все деньги поступили на счет. После трех ночей в СИЗО Ермак вышел. Со своими выводами.

А мы выходим из этой показательной для власти истории со своими.

Во-первых, Ермак был абсолютно уверен, что подозрения не будет

По информации наших источников, после предъявления подозрения экс-глава офиса президента Андрей Ермак и его адвокат Игорь Фомин не спали трое суток. Дело было не только в изучении 16 томов дела. Параллельно нужно было искать деньги на залог в 180 миллионов гривен, который потребовала прокурор САП.

Было понятно, что сумма будет немаленькой. Судья в итоге скостил ее до 140 миллионов. У Ермака и его адвоката было целых шесть месяцев (!), чтобы подготовить залог белыми деньгами. Однако никто не ударил палец о палец. Никакой стратегии и никакого плана не было. Почему?

Потому что Ермак был абсолютно уверен: никакого подозрения не будет.

Был ли он уверен в этом потому, что считал себя неприкосновенным и, как мы когда-то писали, «купил в Санаханте корону и носит»? Рассчитывал ли на то, что экспертизы по объектам «Династии» удастся затянуть или сорвать полностью? Что давление на экспертов и ключевых игроков антикоррупционной системы — руководителей НАБУ и САП — даст нужный результат? Считал ли он, что постоянные вбросы в околобанковских Телеграм-каналах и самоотверженная работа СБУ со свидетелем Христенко против главы САП Клименко должны решить вопрос в его пользу? Или исходил из того, что существует договоренность между президентом и НАБУ, имеющая определенный срок действия, и она не будет нарушена?

Так или иначе, Андрей Ермак чувствовал себя в безопасности. И то, что произошло в день предъявления подозрения, стало для него шоком.

Во-вторых, президент не вошел в залог

После подозрения Ермаку Зеленский ничего не объяснил публично: не защитил, не дистанцировался прямо и не взял на себя ответственность за человека, который годами был его главным управленческим инструментом. Тело, частью которого был Ермак, отбросило его, словно ящерица хвост, не произнеся ни звука. Система считала команду.

Двери антикоррупционного суда оказались слишком тяжелыми для всех, кто мог бы прийти поддержать Андрея Ермака. Ни друзей, ни благодарных за портфели подчиненных, ни вчерашних своих. Родных, как уточнил адвокат, Ермак сам не захотел видеть в зале. Перед десятками камер бывший всемогущий глава офиса президента сидел один. И это было только первое действие. Вторым стал залог.

Конечно, Зеленский смог сделать для друга отдельную камеру в СИЗО. Татаров постарался. Понятно, что у Ермака был телефон и собственный охранник у дверей. По информации наших источников, даже унизительную надпись рядом с фамилией Ермака — с названием птицы, которая в тюремной иерархии точно не облегчает жизнь (ее перед отправкой в Менскую колонию оставил Александр Дубинский в первой и пятой зоне для прогулок), закрасили немедленно. Это много для начальника. И мало для друга.

Зеленский занимался залогом: ставил всех на уши, требовал искать деньги, нарезал задачи. То есть делал все, кроме главного, — не вошел в залог сам. Не подал пример. Не рискнул своими деньгами. Не захотел измазаться об друга.

Речь не о том, чтобы погасить все — согласно декларации, несколько миллионов Зеленский мог найти. Как начальник, который, по его же словам, уволил экс-главу своего офиса не за коррупцию. Как человек, неоднократно называвший Ермака другом и подчеркивавший: «Он пришел со мной, и он уйдет со мной». Как политик, который годами продавал внутри системы образ пацана, держащего слово и стоящего за своих.

Но не нашел. Точнее — не захотел. И система снова считала сигнал.

После того как «первый» не вошел в залог, вряд ли стоит спрашивать, где весь «95 квартал». Где все эти тоже очень небедные люди. Где Сергей Шефир, который мог бы легко сделать это и от имени жены, на которую, по данным СМИ, после публикации пленок были переписаны его деньги и активы.

Где Давид Арахамия, который сейчас царь денег в стране? Редкий киоск в Украине не узнает своего хозяина. Даже если глава фракции «Слуга народа» обиделся за появление своей фамилии в списке врагов Ермака у специалиста по астрологии и фэншуй.

Где «большие строители» Кирилл Тимошенко и Юрий Голик? Где Максим Шкиль, который изо всех сил намекает, что дорожное строительство останавливают вообще, а ему «есть нечего из-за того, что эти «Династию» строят»? Где Максим Криппа — фигура олигархического масштаба, выросшая при этой власти почти с нуля?

И снова вспоминается крылатая фраза Игоря Коломойского: «Жизнь — это супермаркет: бери что хочешь, но помни, что касса — на выходе». А в этой ситуации касса оказалась еще и пустой. Почему? Потому что они ловко умеют выводить миллиарды — через офшоры, крипту и «династии». Но не умеют заводить. Умеют складывать и умножать свое. Но не вычитать, не терять и не делиться.

Если уж и потеряют что-то или кого-то в этой истории, то только самого Ермака. Все, кто получил подозрения — Чернышов, Миндич, Шурма et cetera — могут сдать Ермака. А вот Ермак может сдать только «Р1»…

В-третьих, черная система не смогла быстро найти белые деньги

На самом деле ВАКС организовал Ермаку почти льготные условия: обычно в резонансных делах меру пресечения определяют в пятницу, чтобы подозреваемый, так сказать, безотлагательно вкусил справедливости и на субботу-воскресенье остался в СИЗО. Тут судья вынес решение в четверг утром. У защиты было два банковских дня, чтобы собрать и внести на специальный депозитный счет ВАКС 140 миллионов гривен. Легальных.

Деньги собирали всем миром. Задачи были нарезаны Татарову, Кулебе, Арахамии, Киперу и даже Буданову. Президент требовал найти деньги у других, сам оставаясь в стороне.

Как заявлял адвокат Фомин, вся сумма была собрана еще в пятницу вечером. Но зайти на счет ВАКС все деньги не успели. И тут, говорят, свою роль сыграл глава Государственной службы финансового мониторинга Филипп Пронин — один из несменяемых протеже Ермака. Точнее, Пронин уехал в очередную командировку, а его заместитель подписал распоряжение тщательно проверять происхождение перечисляемых сумм.

Речь не об уже публично названных плательщиках, а о том, как система пыталась добрать недостающую сумму. По информации наших источников, в поисках белых денег на залог власть дошла до собственного обменного курса: три к одному. За каждую легальную гривню, которую можно было завести на счет ВАКС, обещали три гривни компенсации там, где у этой системы деньги обычно и водятся.

Но главный вывод уже очевиден: Черная система не смогла быстро произвести белые деньги даже для самой себя. Люди, распоряжавшиеся сотнями миллиардов из бюджета, международной помощи и бэк-офисов, не смогли оперативно собрать 140 миллионов легальных гривен за человека, которого еще вчера считали вторым в стране. Это не сбой банковского дня — это отказ системы. Она показала, что держалась не на лояльности и не на общей кассе, а на страхе. Живую коррупционную машину видно не по тому, что она в итоге нашла деньги. А по скорости, с которой спасает своих. Здесь скорости не было.

В-четвертых, свои решили, что уже рассчитались

Ермак назначил сотни людей на хлебные места. Откуда они уйдут гораздо богаче, чем пришли. Но никто не поспешил ему что-либо перечислять. Вот до какой степени он токсичен.

Бизнес не захотел этого делать: побоялся дать пищу журналистам-расследователям и позволить им разобраться, в каком конкретно месте и кто именно задолжал Ермаку.

По задумке Банковой, именно коллеги по юридическому цеху должны были закрыть весь залог. Но очень многие адвокаты отказали, опасаясь дискредитации. Правда, у некоторых, по нашей информации, банки не пропустили деньги — не хватало отдельных документов. У других деньги зачислялись, но потом от этих денег отказывались, потому что деньги были грязные.

Системы, построенные на подчинении и унижении, рано или поздно хоронят своих строителей. Униженные и оскорбленные не ходят на суды и не платят за тех, кто годами держал их на коротком поводке. Они давно вернули свой долг: деньгами, одолжениями, нарушениями закона, схемами — чем угодно. В том числе собственным достоинством.

Никто больше не чувствует себя обязанным Ермаку.

В-пятых, историю сдвинули НАБУ, медиа и общество

Только люди, застрявшие в старых газетах, типа Николая Яныча Азарова, лизоблюды из анонимных ТГ-каналов и русские могут вещать, что антикоррупционные органы получили команду из Штатов. Всем понятно, что Трамп утратил интерес к Украине и к тому инструментарию, который у Америки в Украине был наработан. НАБУ и САП не получали команд из ФБР. Их подстегивало общество.

Впервые на нашей памяти — без USAID, без Вашингтонского или Брюссельского обкома — гражданское общество потребовало расследования и проследило за тем, чтобы оно велось. А вот оппозицию мы не услышали. Ни Порошенко, ни Тимошенко, ни потенциального Притулу, ни лидера рейтингов Залужного. Никого, кто мог бы представлять другую политическую позицию.

Здесь были только НАБУ, медиа, общество и преступление, обнажившее не только суть власти, но и ее организационную беспомощность.

Защита Ермака строит свою линию на обвинении общества и медиа в давлении на НАБУ и САП. Об этом говорил в суде Фомин и сам Ермак в комментариях. Но люди хотят справедливости. Они услышали на пленках, которые уже легли в материалы, рассматриваемые судом, что там есть «Р2», «Андрей», «АБ», и захотели ответственности.

Безусловно, политика обогнала юридический процесс. Расследование продолжается, и только суд определит степень ответственности Ермака, Миндича, Чернышова и остальных многочисленных фигурантов дела. На руках у НАБУ, как мы уже говорили, остается большая часть «записей Миндича», о содержании которых мы можем только догадываться. И НАБУ не только расследует действия уже известных нам фигурантов дела, но и собирает материалы, так сказать, впрок.

Уже сейчас вся страна увидела: неприкасаемых нет. Ребята, вы — прикасаемые. Пусть пока только одного из столбов вашей системы на три ночи обняло СИЗО. Система больше не гарантирует безопасности. Ни Умерову, ни Шефиру, ни всем остальным, еще вчера считавшим ее личной броней. Сейчас они сидят, смотрят на все это и думают: а кто и как соберет залог мне, если со вторым человеком в стране вышла такая история?

Собственно в этом и есть ответ. Строиться на восьми гектарах вчетвером — это не про вкус, а про менталитет. Они так и не вышли из общаги, где не родилось ни команды, ни даже стаи. Стая хотя бы спасает своего. Здесь же оказались не волки, а шакалы: первыми отходят от раненого, но никогда не опаздывают к добыче.