Полковник Лукашов ушел на фронт обычным рядовым: он рассказал, почему полиция должна воевать и о нехватке людей

Эту войну часто называют войнойдронов. Но те, кто воюет, говорят другое: главный ресурс — люди. Сергей Лукашов — бывший полковник МВД, который в 2014-м не дал сепаратистам захватить Сватово, а после полномасштабного вторжения ушел на фронт рядовым. Сегодня он командует батальоном БПЛА и объясняет, почему техника не решает без людей

Как Сергей Лукашов противостоял сепаратистам в 2014 году

Донетчина и Луганщина, май 2014 г. Сепаратисты и их российские руководители уже почувствовали вкус быстрых побед. Они легко и быстро захватили Славянск, Краматорск, Луганск и Донецк. Многие местные милиционеры поддерживают их, переходя на их сторону или молча позволяя захватывать арсеналы с оружием. По их логике, достаточно было лишь немного надавить, напугать мэров и руководителей местных силовиков небольшими группами вооруженного ополчения — и они захватят всю Донетчину и Луганщину и пойдут дальше.

Кроме засланных агентов ФСБ вроде Игоря Гиркина, активно действуют местные «полезные идиоты», отравленные российской пропагандой. На Луганщине был активным бывший певец местного ансамбля, поэт-любитель Алексей Мозговой. В начале мая он с несколькими десятками вооруженных местных ездил по райцентрам области и давил на мэров и силовиков, чтобы те проводили так называемые референдумы о присоединении к ЛНР. Два крупнейших района на севере области — Старобельский и Сватовский: если сепаратистам удастся захватить их, дальше уже можно идти на соседнюю Харьковщину.

Но в Сватово всё пошло не так, как они планировали. В этом небольшом райцентре Луганской области мэр города Евгений Рыбалко и руководитель местной полиции Сергей Лукашов решили, что никакая «ЛНР» здесь никому не нужна. Их поддержали местные патриоты. Лукашов поставил блокпосты у въезда в город, а отдел милиции превратил в крепость — периметр здания окружили колючей проволокой, расставили бетонные блоки, мешки с песком. Он выдал оружие всем милиционерам и приказал им в случае нападения стрелять на поражение. Было что защищать — в Сватово находился склад оружия, и сепаратисты могли получить значительное подкрепление, если бы его захватили, как это уже было в других городах Донецкой области весной 2014 года.

9 мая лидер местных сепаратистов Мозговой с несколькими десятками своих боевиков подъехал к райотделу, который уже был забаррикадирован и больше напоминал крепость, готовую к обороне.

- Командир, мы же хотим все по-мирному, просто нужно провести референдум!» — обратился Мозговой к Лукашову.- Нам тут нах…й твой референдум не нужен, — ответил ему Лукашов.- Пизд…й обратно, откуда пришел. А попробуешь штурмовать нас — за…ешься, я дал приказ стрелять. Попробуй сунуться.

Боевики Мозгового поехали обратно в Луганск. Он попытался изменить тактику — несколько сторонников «ЛНР» ходили по Сватово и раздавали прохожим бюллетени с призывами голосовать. Лукашов просто арестовал нескольких таких «активистов» — и на этом попытки фейкового референдума завершились. Тогда местные сепаратисты попытались создать баррикаду на железной дороге, чтобы остановить поезда с военной техникой для ВСУ. Лукашов с милиционерами арестовал и этих «активистов» и отправил их под конвоем в Харьков.

Но угроза никуда не исчезла. Лукашов выиграл время, которое было тогда очень нужно.

«Нам удалось продержаться несколько недель, а потом уже пришли добровольческие батальоны и десантные бригады ВСУ, и сепаратисты уже не думали сюда ехать», — говорит он.

Некоторое время именно в Сватово была расположена Луганская областная администрация и управление СБУ — настолько власть считала этот город безопасным. И только потом администрацию перевели в значительно больший Северодонецк.

От полковника до рядового

После Сватово Лукашов получил повышение — ему предложили возглавить полицию в проблемных местах Днепропетровщины — сначала в Каменском, а затем в Кривом Роге. Там уже не было сепаратистов, а была обычная работа правоохранителей — охрана общественного порядка и борьба с преступностью. Лукашов по натуре — человек, для которого важны справедливость и принципы. Выполнение своей миссии для него важнее всего остального. С началом вторжения он постоянно убеждал руководство полиции и МВД, что тысячи полицейских больше пользы принесут на фронте.

«Полиция не воюет, это дело ВСУ, а полиция должна охранять порядок», — отвечали ему.

Убедившись, что его не услышали, Лукашов уволился из МВД и присоединился к войску. Только через год руководство МВД приняло решение создать боевые бригады в составе министерства. Лукашов, вспоминая это, грустно улыбается: «Они только потом сделали то, о чем я говорил с самого начала вторжения».

Служить в армию он пошел простым рядовым. По его примеру в армию пошли два его сына.

- Ты же целый полковник в МВД, уже дослужился до пенсии, тебя точно не призовут, зачем тебе армия? — спрашивал его один из офицеров в военкомате Каменского, где он тогда жил. — Если ты пойдешь рядовым, — продолжал офицер, — будешь на самом низком уровне и будешь выполнять все приказы — копать окопы, стоять в нарядах. Оно тебе надо? — Так будет честно. По-мужски, — спокойно ответил Лукашов.

По обычному распределению в военкомате он попал во вновь созданную тогда 46 отдельную аэромобильную бригаду ДШВ. Нормативы десантников для 44-летнего Лукашова не были проблемой.

«Там на зачет, между прочим, надо было отжиматься от пола 20 раз, — говорит он с улыбкой, — я и так отжимаюсь 80, это не проблема».

Еще в юности он занимался дзюдо, выиграл несколько чемпионатов и получил звание кандидата в мастера спорта. С тех пор всегда поддерживает себя в форме. Уже в 2026 году рядом с входом в подземный штаб своего батальона он вместе с побратимами собрал несколько турников. Этот самодельный фитнес-центр между деревьев напоминает спортивные площадки 1980-х, как в киевском Гидропарке.

«Мы здесь подтягиваемся, занимаемся на брусьях, бегаем по лесу, — говорит он, — кто хочет, всегда найдет возможность».

После обучения попал на фронт и одним из первых начал использовать дроны. Научился управлять БПЛА для разведки — «Фурия», затем Mavic. Впоследствии прошел курсы оператора FPV и стал первым в бригаде, кто этим дроном-камикадзе начал боевые вылеты.

Командование обратило внимание на две вещи — Лукашов был эффективным как пилот и хорошо умел организовывать людей. За короткое время у него в подчинении уже было три экипажа, которые постоянно работали на FPV-дронах и помогали отражать вражеские штурмы. А опыт управления коллективами никуда не исчез — полковник МВД спокойно руководил несколькими сотнями полицейских на предыдущей службе.

В короткие периоды отдыха Лукашов любил рассказывать о своем главном хобби — подводной охоте и рыбалке. Показывал фотографии, очаровывал всех историями. Позывной «Рыбак» появился сам собой.

Эффективных командиров во время войны быстро повышают. Чтобы сделать его командиром взвода БПЛА, Лукашова отправили на офицерские курсы и впоследствии он получил звание младшего лейтенанта. А уже через несколько месяцев командир бригады полковник Валерий Скред снова его повысил — на этот раз до командира роты. Война все больше превращалась в войну роботов, и опытные командиры БПЛА-подразделений были очень нужны.

«Мы тогда стояли на Марьинке, отбивали штурмы, некоторые — до 50 единиц техники в день, нам удавалось многие из них жечь. Мы начали использовать не только FPV, но и бомберы, — говорит Лукашов, — комбриг увидел, что мы эффективны, наверное, поэтому и повысил».

Ценят боевого командира не только в бригаде — за годы большой войны Лукашов получил два ордена Богдана Хмельницкого, награды от Минобороны и главнокомандующего.

За все годы большой войны «Рыбак» вместе с бойцами прошел бои в окруженном Соледаре, потом в Бахмуте, потом — на Запорожском фронте. С 2023-го года он вместе с бригадой снова в Донецкой области. С тех пор многое изменилось.

«Первые вылеты на FPV были на 3-4 км, теперь мы летаем на 40 км и дальше, раньше это невозможно было представить. Теперь у нас несколько видов дронов-бомберов, а для НРК уже создана и воюет отдельная рота в составе батальона», — говорит он.

Как руководитель, он совсем не авторитарный, скорее демократичный. Со всеми на «ты» — так же, как и подчиненные с ним. Доброжелательно и доверительно общается, часто шутит и смеется. Но в рабочих вопросах требует четких докладов — без воды и лишних слов.

Один из его бойцов, Андрей Лиман, вспоминает случай, который для него стал яркой чертой характера командира. Лиман вернулся с боевого задания крайне разочарованным. Новый дрон, который передали через официальные каналы снабжения Минобороны, был очень плох в управлении и чрезвычайно легко подвергался воздействию вражеской РЭБ. Характеризуя этот БПЛА, Лиман много ругался. «Рыбак» выслушал меня, обсудил все детали неудачных операций, а затем убедил командование, что эти модели дронов мы больше заказывать не будем, — вспоминает Лиман, — я знаю много случаев, когда другие командиры в таких ситуациях обвиняли бы самого бойца». Уважение к солдатам, умение прислушиваться к ним — именно это дает Лукашову авторитет среди людей, которые постоянно рискуют жизнью.

Как организатор, «Рыбак» открыл в своем подразделении и мастерскую дронов. Там не только чинят поврежденные БПЛА, но и настраивают те, которые привозят волонтеры или поставляет Минобороны.

«Очень часто дрон не готов к полетам в боевых условиях, — объясняет он, — наши мастера его готовят». Когда на фронт начали поставлять наземные дроны — НРК, мастерскую пришлось расширить. Со временем его роту увеличили до батальона, а новый комбриг полковник Дмитрий Капитула повысил «Рыбака» до командира батальона БПЛА. Теперь подразделение называется Fobos — по имени древнегреческого бога страха.

Как выглядит управление боем

Как и Лукашов, все солдаты в его пункте управления когда-то были операторами или штурманами дронов. «У меня нет ни одного командира, который бы не был солдатом», — говорит он. Общаясь по рациям с бойцами на позициях, они все понимают с полуслова.

- Вижу движение, семеро петухов, готовьте бомбер, — говорит солдат у монитора.

- Готовим, две минуты до вылета, — отвечают с позиций.

В этой подземной комнате перед десятком мониторов сидит несколько бойцов, «Рыбак» постоянно обсуждает с ними ход боев. Иногда кажется, что тестостерон летает в воздухе.

На мониторах хорошо видно, как российские пехотинцы быстро перебегают между полосами посадок, пытаясь спрятаться в окопах или кустах. Перед линией треугольных бетонных укреплений, которые обычно называют «зубы дракона», виден ров с водой. Один из штурманов FPV-дрона говорит оператору:

- Подожди, вернись к той канаве, почему там волны? Их там не может быть!

Тот возвращается, пролетает снова над канавой — и на мониторах видно, как из воды выныривает голова российского пехотинца, а потом выходит и он сам и пытается убежать от дрона-камикадзе. В командном пункте слышен радостный крик и много нецензурной брани — россиянина поразили дроном. Наш солдат по рации дает команду оператору разведывательного дрона:

- Вблизи картинку… А, видно, что вода краснеет. Доплыл, водолаз.

Дронов хватит, нужны люди

Обычный рабочий день Лукашова начинается в 04:00. Потому что чаще всего россияне начинают атаки именно в этот период — с 04:00 до 05:00. Это движение перед рассветом называют в армии "идут по серому».

В то же время комбат выясняет, что за ночь произошло на фронте. Есть дежурный, который докладывает ситуацию, и несколько мониторов, на которых постоянная трансляция с разведывательных дронов. И у мониторов — дежурные, у каждого смена по 12 часов.

«Я проверяю, были ли потери у нас, какие потери у противника, готовлюсь к докладу командиру бригады или начальнику штаба», — говорит Лукашов.

Иногда он напрямую общается с экипажами, чтобы быть в курсе, всем ли хватает боекомплекта, батарей, еды, воды, где и как работает вражеский РЭБ.

А потом все несется, как в кино Killhouse: рабочие вопросы с бойцами, доставка боекомплекта к боевым экипажам, проверка новых дронов или боеприпасов, совещание с волонтерами благотворительного фонда «Тихо», который много помогает бригаде, собеседования с новыми солдатами.

Отдельные совещания — по стандарту After Action Review: это когда кто-то был ранен или что-то пошло не так, как планировалось. С командирами рот и взводов разбирается каждый шаг операции — что было сделано не так, где были ошибки и что надо улучшить в следующий раз.

- Недавно к нам присоединились две девушки — одной 20 лет, другой 28. Они очень быстро учатся, и из них будут классные операторы дронов, — с восторгом делится он. — Одна — оператор FPV, другая — оператор бомбера. Мне приходилось слышать в армии, что девушек не надо брать, я всегда отвечаю — это пещерный сексизм. Некоторые девушки значительно эффективнее мужчин, могут им фору дать. Когда я служил в полиции, у меня 40% личного состава были женщинами.

Но нехватка людей — главная проблема.

«У нас некомплект по нескольким ротам, нужны все — и водители, и операторы, и штурманы, и саперы. Вы же журналист, расскажите об этом — сейчас очень важно присоединяться к войску».

- То есть, если вам сейчас дать больше дронов или больше боекомплекта, это не очень повлияет на ситуацию на фронте?

- Да, это мало что изменит. Нужны люди. Операторы, штурманы дронов, — отвечает он. — Тогда будет совсем другая война.

Автор: Владислав Головин, для ТСН.ua

Гороскоп / © Credits Церковь. / © Pixabay Атака на Днепр Международный аэропорт Паро в Бутане / © Getty Images