Полтавец покорил Париж, а его работы уничтожал НКВД. История творца украинской Моны Лизы

Представьте себе Париж 1931 года — бурный котел авангарда, сюрреализма и бесконечных художественных поисков. В разгаре Международная европейская фотовыставка, где свои работы представляют мэтры со всего континента, пытаясь поразить привередливую публику модернистскими ракурсами.

Гран-при получает фотография, которая беспрекословно выпадает из общего салонного контекста. На ней — морщинистое, словно посеченное ветрами и временем лицо пожилой украинской женщины, которая невозмутимо курит трубку, смотря просто в объектив с пронзительным, почти мистическим достоинством.

Эта фотография, известная в мире как «Старая гуцулка» (или «Чукутиха с трубкой»), стала настоящей антропологической сенсацией. Визуальный код Гуцульщины, до сих пор формирующий наше представление об этом крае, создал выходец с Полтавщины — военный фотограмметрист Николай Иванович Сенковский.

Из окопов Первой мировой — в сердце Карпат

Николай Сенковский родился в 1893 году в городке Пирятине на Полтавщине в семье наследственного шляхтича, коллежского советника Ивана Сенковского. Его жизненная траектория, казалось бы, была обусловлена происхождением: классическое образование, кадетский корпус в Петербурге, где юноша получил престижную в то время военно-инженерную специальность «фотограмметрия» (наука об определении форм, размеров и положения объектов по их фотографическим изображениям).

Сенковский не был классическим художником-романтиком, скорее инженером-картографом, привыкшим фиксировать рельеф местности, выстраивать карты и анализировать геометрию пространства. Именно отсюда — этот характерный «измерительный» взгляд, внимательно прочитывающий объект.

После поражения украинской освободительной борьбы начала 1920-х годов Сенковский отказывается от возвращения на подсоветскую Украину, вместо этого эмигрирует в Галичину и оседает в селе Жабье (нынешняя Верховина) — тогдашней неофициальной столице Гуцульщины. Именно здесь он начинает картографировать не только ландшафты, но и человеческие лица.

В межвоенный период фотография постепенно становилась массовым медиумом, инструментом формирования общественного воображения. До Сенковского Гуцульщина уже была описана в литературе (от Франко до Коцюбинского), но именно полтавец дал этому краю визуальный голос.

Сенковский разворачивает масштабную предпринимательскую и художественную деятельность. Он открывает фотомастерскую в Косове (1924), затем — в Коломые, параллельно много работает в Жабьем и десятках гуцульских сел — от Ворохты и Микуличина до Делятина, Татарова, Яворова, Кутов.

Фотограф не ограничивается студийными портретами местной интеллигенции или мещан. Николай идет высоко в горы, снимает в самых отдаленных оседках (так гуцулы называют горные хутора и усадьбы), носит с собой громоздкую фотоаппаратуру, стеклянные негативы и химикалии.

Сенковский создал серию открыток, разделив их на категории: «Гуцульские типы», «Гуцульская свадьба», «Гуцульские дети», «Быт, работа», «Оседки», «Пейзажи». Это была полноценная визуальная энциклопедия края.

Он избегал так называемого колониального взгляда, присущего многим европейским фотографам того времени, которые видели в автохтонных народах экзотических дикарей.

Сенковский снимал гуцул как античных богов — с нижнего или прямого ракурса, подчеркивая их телосложение, гордость, тяжелый взгляд, богатое обрамление кептарей и сбруи. Благодаря его открыткам, которые разлетались по всей Европе тысячными тиражами, мир узнал, как выглядит настоящий украинский горец. Это был ранний, но необычайно успешный пример культурной дипломатии и национального брендинга.

Мона Лиза с Карпатских гор

Самый узнаваемый в наследии фотографа остается портрет «Старая гуцулка», датированный 1925–1926 годами. На фото изображена Мария Кречунек, родившаяся в 1836 году в Ясене Горишнем. Ее муж, Иосиф Полек, носил прозвище Чукут (что означало человека молчаливого, закрытого), и поэтому саму Марию по-уличному прозвали Чукутихой.

Чукутиха славилась на всю окраину как исполнительница обрядовых песен. Старожилы пересказывают, что на свадьбе она могла петь трое суток подряд, не повторив ни одной спевки. И даже если в этом пересказе есть немного фольклорного преувеличения, для окраины Чукутиха была носителем гуцульского обрядового пения.

Поражает и ее эстетический перфекционизм. Даже в девяностолетнем возрасте, живя в суровых горных условиях, Мария сохраняла чувство стиля. Если присмотреться к знаменитой фотографии, можно заметить ее прическу — мелкие кудри. Чтобы сделать такую завивку, Чукутиха наматывала волосы на раскаленный в печи гвоздь. Она украшала волосы живыми цветами, носила самую лучшую одежду и до конца дней не выпускала изо рта трубку. Когда ей напоминали о преклонном возрасте, женщина искренне обижалась.

Следует отдать должное Сенковскому не только как художнику, но и как эффективному менеджеру своего времени. Он чудесно понимал коммерческий потенциал работ. Его открытки с широкой кириллической подписью «Н.Сенковский» на негативе стали самым популярным сувениром с Карпат. Туристы, приезжавшие на курорт (в Ворохту или Микуличи), скупали эти снимки, отправляя их по почте в Варшаву, Прагу, Вену или Берлин. Работы публиковались в европейских газетах.

В 1931 году Сенковский поднимается на гору Кострич и выполняет первую в истории украинской фотографии фотограмметрическую панораму Черногорского хребта под названием «Восточные Карпаты — Черногора». Трехметровая копия этой панорамы до сих пор экспонируется в Музее-усадьбе Михаила Грушевского в Криворивне.

Сенковский стал активным членом Украинского фотографического общества во Львове, участвовал в выставках украинской любительской фотографии. Его материальное положение улучшалось: он женился на местной учительнице Евгении Полищук, у них родился сын Юрий.

Граница

Когда 1 сентября 1939 года Германия ударила по Польше, а 17 сентября восточные воеводства Второй Речи Посполитой поглотила Красная армия, Западная Украина покрылась сетью советских опергрупп. Их приоритетом было физическое уничтожение тех, кто мог стать носителем национальной памяти, — интеллигенции, предпринимателей, бывших военных и сознательных украинских деятелей.

Сын Юрий, которому в тот год исполнилось лишь восемь, через десятилетия будет вспоминать ту ночь со щемящей точностью: «Приезжают огромные машины с польскими генералами, которые убегали из Варшавы через Львов, Черновцы и Коломыю в Румынию». Николай Сенковский садится в одну из этих машин вместе с польскими офицерами. В ту ночь он пересечет польско-румынскую границу в последний раз.

Дальнейшая судьба фотографа неизвестна. По одной версии, он погиб в военном водовороте, вероятнее всего — в тюрьме. По другой, которая опирается на опосредствованные свидетельства (посылки от Красного Креста из Лондона, послевоенные рассказы эмигрантов), он мог доживать до старости в Великобритании. Впрочем, ни одна из гипотез не имеет доказательств. Сенковский исчез — в том фундаментальном значении, в котором в XX веке исчезали миллионы.

Но если самого фотографа тоталитарная машина достать не смогла, то весь ее удар приняли на себя семья и архив. Жена Евгения Полищук-Сенковская — та самая учительница, основавшая первую украинскую школу в Верховине, — осталась в Галичине и присоединилась к украинскому подполью (вероятно, УПА).

В 1945 году ее арестовал НКВД. Женщине удалось вырваться из заключения и продолжить работу уже во Львове. Но потом ее задержали повторно — во время попытки перейти румынскую границу, которую ее муж пересек в сентябре 1939-го. В этот раз спастись было не суждено: Евгению привезли назад во Львов, где она погибла в 1947 году.

Во время ареста советские солдаты сапогами раздавили значительную часть фотонаследия Сенковского. Стеклянные негативы, на которых хранились сотни гуцульских лиц, превратились в осколки. Уцелевшие крохи дошли до нас исключительно благодаря семье и отдельным краеведам: сегодня они распорошены между архивом сына, фондами исследователя Петра Арсенича и музеями Коломыи и Ивано-Франковска.

Сам Юрий Сенковский, мальчик, потерявший отца в одну ночь, а мать — через несколько лет, впоследствии станет выдающимся ученым-геологом, членом-корреспондентом НАН Украины. Сын продолжит работу, которую когда-то начинал отец: чтение земного рельефа. До последних дней (ученый умер в 2016-м) Юрий Сенковский будет упорядочивать архив отца, передавать фотографии в музеи и выступать на выставках.