Трагические ошибки и уроки COVID-19: краткий разбор пандемии

Недавно приняла участие в Международном конгрессе медицины жизненного маршрута человека. Тема моего выступления - Пандемия COVID-19: трагические ошибки и уроки, которые мы должны извлечь. То, что я всегда и всюду говорю, и не устану повторять. Мы должны проанализировать все ошибки пандемии, чтобы больше их не повторять. Так что предлагаю краткое изложение моего выступления.

Ковид, как экстремальная ситуация, показал все кажущееся скрыто в нормальных обстоятельствах. Я сосредотачиваюсь на ошибках. Почему? Мы на пороге новых вызовов. Хотим или не хотим. Всемирная организация здравоохранения в 2021 году заявила, что будет пандемия с новым возбудителем. С каким мы не знаем, но мы должны сосредоточиться на закономерностях развития инфекционного процесса и эпидемического процесса. Потому что в пандемии наковы это было полностью осквернено. И подходы к эпидемиологии, и подходы к пониманию нашего инфекционного процесса, ставшего уже много-много тысячелетий.

Хронология развития коведа

Первые сообщения появились 31 декабря 2019 года. В январе месяце мы еще смотрели, как моют шампунями в Ухане асфальты и тд., и никто ничего не делал. 20 января 2020-го – официальное сообщение о резкой вспышке заболеваемости в Китае. 30 января – ВОЗ объявила эту вспышку чрезвычайной ситуацией в области здравоохранения. А 19 февраля 2020 в Милане состоялся футбольный матч Лиги чемпионов. На игру приехали десятки тысяч болельщиков – в момент, когда вирус уже незаметно циркулировал в Северной Италии. Позже его назвали "биологической бомбой" пандемии COVID-19 в Европе.

Наконец Италия с населением в 23 раза меньше, чем в Китае, за 8 недель перегнала его по количеству больных. При этом 46% больных с COVID-19 были в Ломбардии. И только 11 марта 2020 года, если чрезвычайное положение было объявлено в конце января, только 11 марта ВОЗ объявила пандемию. К этому времени уже было зафиксировано 76367 больных, около 5 тыс. умерших. Считается, что ВОЗ затянула этот процесс. Последствия для общественного здравоохранения, для людей и подорванное доверие к международным институтам.

Думаете, что в Украине первый зарегистрированный случай был с 3 марта? Нет, первые случаи были уже в середине февраля, когда к нам приезжали с классическим ковыдом больные. Но в то время у нас не было ничего. Я напомню, мы встретили ковод с разрушенной санитарно-эпидемиологической службой без главного санитарного врача. Все это появилось уже параллельно этой пандемии. Это недопустимо, потому что система защиты как санитарная эпидемиологическая служба должна готовиться. А у нас и больные, и система в коллапсе, а еще нужно было делать с нуля нормативные документы разрабатывать. Представляете, что делалось.

Локдауны. Эпидемиология

Несколько стран в мире не вводили локдауны, потому что они не были научно обоснованы. Например, Швеция была единственной крупной западной страной, отвергшей закрытие школ и другие ограничения. Она имела самый низкий уровень чрезмерной смертности среди самых больших европейских стран во время пандемии.

Я первый наш локдаун поддерживала. Почему? Потому что, повторяю, у нас ничего не было. Еще Лев Васильевич Громашевский — один из известнейших эпидемиологов ХХ века и фактически основатель классической эпидемиологической школы писал: если начинается эпидемия респираторного вируса, ее остановить нельзя. Все переболеют. Что можно сделать? Можно сделать, чтобы вирус не попал в страну. К примеру, в пандемию испанского гриппа 1918-1920 годах, единственная страна, избежавшая ее - это Австралия. Потому что перекрыли порты и никого не пускали.

Если пандемия началась, локдауны только сбивают волну. Но потом переболеют все, как мы видели.

А что на самом деле было в локдауне? Исследование из 31-й европейской страны показало потрясающую потерю: 111 464 лет жизни людей из-за отсроченной диагностики только меланомы в период локдаунов. А сколько других болезней и больных? Не должно было такого твориться, не должно было быть такого количества смертей.

Сейчас уже появляются публикации о том, что локдауны были чрезмерными и часто не имели достаточного научного обоснования. Передача вируса на открытом воздухе была минимальной, тканевые маски фактически не обеспечивали должной защиты. А теперь нам говорят: мы тогда не знали. Но это неправда. Потому что специалисты говорили об этом еще тогда. Просто их не хотели слышать.

Госпитализация

Нас очень критиковали, что у нас кровати. Я не знаю, что такое «кроватные кровати», честно говоря. Якобы много кроватей на тысячу населения. Наша система инфекционной и противоэпидемической помощи десятилетиями формировалась под влиянием эпидемий, голода, войн и массовых инфекционных заболеваний. Именно поэтому она строилась с расчетом на скорую госпитализацию большого количества больных, развертывание инфекционных стационаров и жесткий эпидемиологический контроль. Не могли мы, как в Китае, построить за неделю госпиталь на 4 тысячи коек.

А если сравнить количество коек на тысячу единиц населения, то в США было – 2,5, в Великобритании – 2, в Германии – 8 (это плюс-минус нормально и поэтому они, кстати, вышли неплохо из этой пандемии), в Японии – 13, в Италии – 3. В Украине было примерно 9. А еще у нас было примерно 9.

Но как выяснилось, для того чтобы оказывать массовую медицинскую помощь инфекционным больным, то ни КТ, МРТ не нужно. Нужен протокол, врач умный, медсестра и санитарка.

Наиболее пострадавшая страна мира от пандемии COVID-19 – США, страна с одной из самых дорогих систем здравоохранения в мире, оказалась не готова к массовому наплыву тяжелых пациентов. Потому что 2,5 койки недостаточно. И там срочно разворачивать временные госпитали в спортивных комплексах, общественных и церковных помещениях. Пандемия показала: чрезмерная оптимизация медицины и сокращение резервов могут дорого стоить во время большой эпидемии.

Теперь о моей боли. И, думаю, мы должны извлечь уроки из этого.

Известно, что мы можем брать в лечении рекомендации только у постоянных институтов: ВОЗ, CDC, ассоциаций разных. Но когда возникает новая болезнь, откуда могут сразу взяться готовые международные рекомендации? Современные официальные протоколы ВОЗ, FDA, CDC и других регуляторов формируются только после крупных рандомизированных клинических исследований, а на это уходят годы. Поэтому в начале пандемии COVID-19 мир фактически оказался в ситуации, когда лечить людей нужно уже сейчас, а полноценной доказательной базы еще не существовало. Тогда в официальных документах появилось понятие compassionate use – «участливого лечения», врачам разрешали применять препараты и подходы по жизненным показаниям, опираясь на клинический опыт и логику развития болезни. Различные клиники и страны создавали собственные локальные протоколы, а затем анализировали результаты летальность, осложнения, эффективность терапии.

У нас в начале пандемии законодательство пришлось менять фактически в экстренном порядке, чтобы врачи могли оперативно использовать международный опыт лечения новой инфекции. Благодаря этому украинские медики получили возможность принимать во внимание официальные международные протоколы, в том числе и китайские, где уже применялись определенные подходы к лечению тяжелых больных ководом — в частности препараты типа Тоцилизумаб.

Уж когда у нас гибли люди и нельзя было их вылечить, потому что нет доказательств, нет рекомендаций, - я не выдержала и записала видеообращение. И уже через два дня протокол был утвержден. Лечение уже проводилось с утвержденным протоколом.

Ремдесивир. Эффективный или нет?

В 2024 году Национальная служба здоровья США написала, что ремдесивир значительно сокращал время доклинического выздоровления и снижал смертность. Это было понятно с самого начала, но что происходило? В 2020 году, продолжается страшный коллапс, 20 октября ВОЗ пишет, что ремдесивир не снижает смертность и ни на что не влияет. Через 5 дней, 22 октября, FDA утверждает ремдесивир как первый препарат для лечения коронавируса. У них там между собой такие разборки еще были.

А почему ВОЗ написала, что он неэффективен? А потому, что был таков дизайн исследования. Потому что по дизайну исследования, не показавшему эффективность, ремдесивир применяли у реанимационных больных с дыхательной недостаточностью. Не нужно оканчивать медицинский институт, чтобы понять, что лечить инфекционные болезни нужно с момента установления диагноза, а не в реанимации. Но которое было страшно против даже среди врачей.

Всегда привожу такой пример. Две тысячи миротворцев к нам приезжают из маляриогенных регионов, мы берем кровь на малярию – они здоровы. В трех, пяти, шести находим малярийный плазмодий. Мы что, ждем малярийной комы? Нет. Мы их лечим даже если они здоровы. Если приступ аппендицита, мы что, ждем перитонита? Нет. Мы сразу лечим. А почему нужно было ожидать дыхательной недостаточности при наковеди? А потом говорить что ремдесивир неэффективен?

А когда изменили дизайн исследования, то появилась потрясающая цифра. Не только риск умереть, а риск развития просто дыхательной недостаточности снижается на 87%. Вам кислорода всем не хватило? Все внимание было на закупку аппаратов ИВЛ, а не на своевременное лечение.

Если ремдесивир применять в первые пять дней от дебюта заболевания – амбулаторный этап, то у 87% людей даже не развивается дыхательная недостаточность! Я так и делала и просила обращаться с первых дней. И никто у меня, массово, хоть 100 лет, хоть 90 лет, не получил дыхательную недостаточность. Так это нужно было похоронить на ровном месте кучу людей?

А уже в апреле 22-го года ВОЗ внесла ремдесивир и паксловид как спасающие жизнь препараты. Но это два года драк. Вы помните эти споры в СМИ? Вы помните, что тогда делалось?

Противовирусную терапию нужно применять сразу! И клиника показывает все очень быстро. Я основатель доказательной медицины в своей области. Но почему-то все забыли, что доказательная медицина имеет три компонента. Это рандомизированное клиническое исследование на первом месте, мнение специалиста-эксперта, почему-то о нем забыли, и третий компонент – это расположение человека. Если человек, например, религиозный, не хочет, чтобы ему кровь переливали, это нужно учитывать при лечении. А у нас все свелось к рандомизированным исследованиям – нет исследований, так умирай.

Глюкокортикостероиды

Сейчас это золотой стандарт, но его год запрещали. Были показания – только септический шок. В мае 2020 года не рекомендовано, а в январе 2021 уже рекомендовано. Слава Богу, британские ученые провели исследование «Рекавери» по дексаметазону. Потому что если бы они его не сделали, еще бы нельзя было давать гормоны. Помните, это препараты, которые поднимали ковидных больных.

Но исследование «Рекавери» было прервано досрочно. Почему? Потому что в контрольной группе была избыточная летальность. То есть для того чтобы доказать совершенно очевидные вещи, абсолютно патогенетически обусловленные, клинически обусловленные, нужно было похоронить контрольную группу. Для результата рандомизированного клинического исследования…

Тоциллизумаб

Нажалились некоторые наши депутаты, я так думаю, в региональное бюро ВОЗ, что в Украине закупаются недоказуемые лекарства. И оттуда пришло письмо на КМУ, были неприятности у всех очень большие. А недоказуемое лекарство, это тоцилизумаб и иммуноглобулины. А уже через полгода ВОЗ вводит тоцилизумаб в свои рекомендации с пометкой strong recommendation. Потому что пришло исследование: на 30% выживаемость в реанимации увеличивается. А какое было сопротивление.

Вакцинация

Прелесть нашей иммунной системы в том, что выздоравливающие от инфекций имеют иммунитет, это известно уже тысячелетиями.

Вакцинация от наковы фактически стала принудительной — даже для людей, которые уже переболели и имели естественный иммунитет. Людей не допускали к работе, обучению, путешествиям, нормальной социальной жизни. Сегодня это решение все больше критикуют ученые, эпидемиологи, правозащитники и участники официальных расследований в США и Европе, прямо говорящие о политизации пандемии, подавлении научных дискуссий и непропорциональности части ограничений.

А что в Швеции? Добровольная вакцинация. И сейчас политика в США уже поменялась. Там тоже можно вакцинировать только после совместного решения врача и пациента.

Отсутствие профессиональной дискуссии. Стресс от множества умерших людей, особенно необоснованно умерших. Необоснованно!

Вы читали у нас хоть на каком-то официальном сайте информацию: если вы группа риска, можете госпитализироваться без дыхательной недостаточности? А это у нас в стандартах было прописано. Я своей рукой прописывала для назначения противовирусного препарата, чтобы не было дыхательной недостаточности. Но нет – только вакцинация, мертв, жив, выздоровел, не поправился – иди вакцинируйся. Сейчас говорят, что это ошибочные решения, но люди от этого получили большие негативные последствия.

Ну и обращаюсь к молодым врачам, которые на любую профессиональную дискуссию сразу требуют ссылки. Считать, что абсолютно все на свете уже исследовано, опубликовано и оцифровано — это в определенной степени профессиональная наивность. Есть клинический опыт, есть наблюдения, есть данные, еще не прошедшие полный путь публикации или вообще никогда не будут обнародованы.

Когда умер Нобелевский лауреат Люк Монтанье, я подумала: жаль, что уже невозможно спросить его, какие вещи он знал или предполагал, но так и не успел или не смог опубликовать.

Сейчас в США и Европе продолжаются публичные расследования и слушания о роли ведущих научных журналов – Nature, The Lancet, NEJM, Science и других – которые во время пандемии COVID-19 отказывались публиковать или ограничивали работы, противоречащие официальной политике происхождения вируса, раннего лечения или вакцинации.

В США продолжаются расследования того, как формировалась официальная научная позиция о происхождении вируса COVID-19. Речь идет об известной статье The Proximal Origin of SARS-CoV-2 в Nature Medicine, которая стала одним из главных аргументов в пользу природного происхождения вируса. В ходе слушаний в Конгрессе США были обнародованы документы и переписки, из которых следует, что на ранних этапах часть авторов допускала возможность лабораторного или искусственно модифицированного происхождения SARS-CoV-2. Однако после закрытых обсуждений с участием американских должностных лиц, в частности врача иммунолога Энтони Фаучи и врача-генетика Фрэнсиса Коллинза, в финальной версии статьи был сделан акцент на естественном зоонозном происхождении вируса.

К тому же, по обнародованным документам, редакция Nature поначалу считала, что материал недостаточно убедительно опровергает лабораторную версию происхождения вируса. Поэтому еще доработала и изменила акценты и в финальном варианте основное заключение было сделано в пользу природного происхождения SARS-CoV-2.

В 2024 году на слушаниях в Конгрессе США по поводу пандемии COVID-19 уже открыто обсуждали общий распад научной дискуссии в это время. Редакторы Nature и The Lancet вообще отказались свидетельствовать. А редактор Science признал, что журналы далеко не всегда публиковали достаточно точную информацию, а множество препринтов создавало хаос и путаницу. Хотя все же помнят, как у нас любили говорить: это только препринт, это не считается. Но проблема в том, что многие работы так и оставались препринтами не потому, что они были «слабыми» или «смешными», а потому, что публикации на политически чувствительные темы часто просто не проходили редакционный процесс. И это сегодня уже обсуждается совершенно открыто.

Рошель Воленски, возглавлявшая CDC США во время COVID-19, после пандемии признала серьезные провалы системы реагирования. Она заявила о необходимости масштабного реформирования CDC, фактически признав, что система не справилась так, как должна была. А потом подала в отставку.

Взбешена не только я. В США группа из более 30 профессоров и экспертов, анализировавших пандемию COVID-19, пришли к выводу, что американцы подвели неэффективные институты, медленную и неравномерную реакцию системы, слабую защиту населения и неадекватное управление во время пандемии. Подобные заявления раздаются и в Европе — от известных эпидемиологов, профессоров и даже представителей официальных структур, которые после пандемии открыто заговорили о политизации науки, подавлении научных дискуссий, непрозрачности решений и серьезных ошибках в реагировании на ковод. Сегодня это уже не маргинальное мнение, а предмет официальных слушаний, расследований и профессиональных дискуссий во многих странах.

Пандемия, к слову, продолжается, она не закончилась. Закончилось только чрезвычайное положение с ней связано, локдауны. Поэтому делайте выводы и не позволяйте манипулировать собой.