Украина как университет для глобального Юга: утопия или стратегия?

Пока украинские университеты борются за каждого абитуриента внутри страны, миллионы студентов в Латинской Америке, Индии и Центральной Азии ищут доступное техническое, естественнонаучное и гуманитарное образование — и не могут найти его у себя дома. На Западе — дорого. В Украине — дешевле, но есть «один нюанс»: пробелы в законодательном регулировании. Парадокс: мы располагаем тем, что им нужно, а системы, которая бы это соединила, — нет. Так что же стоит между нами и рынком стоимостью в миллиарды?

Почему сейчас и почему мы?

В 2022 году США приняли два закона — о снижении инфляции и о развитии микроэлектроники — и направили свыше 400 миллиардов долларов на восстановление промышленности. Заводы строятся, а квалифицированных инженеров и технологов для них катастрофически не хватает. Американская система профтехобразования — общественные колледжи — годами недофинансировалась и попросту не успевает за спросом. Схожая картина в Аргентине, Бразилии, Колумбии, Перу: государства вкладывают деньги в индустриализацию, однако собственных технических кадров не хватает. В Индии и Бангладеш ежегодно сотни тысяч молодых людей уезжают получать образование за рубежом — в США, Великобританию, Австралию. Но эти направления дорожают и закрываются. Ниша образуется.

Украинские университеты и учреждения профтехобразования обладают десятилетиями сформированными школами в области инженерии, агротехнологий, медицины и других естественных наук. Довоенный опыт это подтверждает: тысячи индийских студентов-медиков обучались в Украине и были довольны качеством подготовки. Стоимость обучения — существенно ниже, чем у конкурентов. Геополитическая репутация — нейтральная и после 2022 года искренне позитивная. Это не декларации — это реальное конкурентное преимущество отечественной высшей школы и профтеха на международном рынке образовательных услуг.

Интернет изменил правила игры

Ещё десять лет назад аргумент «как можно учить сварщика онлайн» звучал убедительно. Сегодня — нет. Сварочные симуляторы воспроизводят физику дуги и тактильные ощущения. Виртуальные лаборатории позволяют проводить химические опыты без колбы и реактивов. Тренажёры агротехники учат настраивать комбайн. Системы адаптивного обучения с искусственным интеллектом подстраивают темп и сложность под каждого студента индивидуально — эффективнее, чем большинство живых преподавателей.

Пандемия 2020 года сделала онлайн-обучение нормой для сотен миллионов людей по всему миру. Студент из Бангладеш или Аргентины сегодня абсолютно готов получать диплом дистанционно — если программа качественная и признаётся работодателем. Технологический барьер фактически исчез. Остался барьер юридический.

Одна строка в законе блокирует миллиарды

Вот где начинается настоящая проблема. Действующий Закон Украины «О высшем образовании» не содержит нормы, которая позволяла бы иностранному абитуриенту поступить без физического присутствия в Украине. Нет процедуры дистанционной верификации личности. Нет института аккредитованного образовательного агента, который мог бы подписать документы от имени студента. Нет чёткого статуса электронной подписи в образовательных правоотношениях с иностранцами.

Что это означает на практике? Чтобы поступить в украинский университет, студенту из Лимы, Дакки или Рио-де-Жанейро необходимо физически приехать в Украину. В мирное время это уже значительный барьер — прежде всего финансовый: перелёт может стоить дороже, чем год обучения на бакалавриате. В условиях войны — это абсурд. Университеты Великобритании, Австралии, Канады принимают иностранных студентов полностью онлайн: документы — через интернет, верификация — по видеосвязи, подпись — электронная или через уполномоченного представителя. Мы же требуем личного визита — вопреки всем громким заявлениям о «мировом лидерстве в цифровизации». Возможно, оно и есть — но точно не в сфере образования для иностранных студентов и аспирантов.

Исправить это — не реформа ради реформы. Это три конкретных изменения в закон: разрешение дистанционного поступления с онлайн-верификацией личности; урегулирование института образовательного агента; равные права государственных и частных университетов в работе с иностранцами. Без этого никакая маркетинговая кампания по привлечению иностранных студентов не сработает.

Это не только про деньги

Обученный в Украине инженер из Аргентины — это не просто источник дохода для университета. Через пять–десять лет он становится директором предприятия или государственным чиновником, который решает, с кем заключать контракты. Он знает Украину изнутри, говорит по-украински или по меньшей мере понимает украинский, и испытывает личную привязанность к стране, где получил высшее образование. Это и есть то, что в дипломатии называют «мягкой силой»: влияние, которое не покупается и не навязывается, а возникает из человеческого опыта.

Именно по такому принципу Китай десятилетиями выстраивал своё присутствие в Африке и Азии через стипендиальные программы. Именно так Германия посредством DAAD — службы академических обменов — сформировала лояльные элиты в десятках стран. Не через пропаганду. Через образование.

Для Украины, которая ведёт не только вооружённую, но и символическую борьбу за своё место в сознании мира, сеть «образовательных амбассадоров» — более дешёвый и надёжный инструмент, чем любая PR-кампания. И попутно — это будущие покупатели украинских товаров, партнёры украинского бизнеса, сторонники в международных организациях.

Что необходимо сделать — и кто должен это взять на себя

Государство обязано выполнить то, что университет сам сделать не в состоянии: подписать с целевыми странами соглашения о взаимном признании дипломов, внести изменения в закон о высшем образовании, обновить платформу «Study in Ukraine» и запустить хотя бы небольшую стипендиальную программу — 300–500 мест в год — для студентов с приоритетных рынков. Каждый стипендиат впоследствии приведёт ещё пятерых.

Университеты, в свою очередь, должны перестать ждать разрешения и начинать действовать: разрабатывать программы на английском и испанском языках, создавать цифровой контент, налаживать партнёрства с работодателями в целевых странах. Те учреждения, которые сделают это первыми, получат необратимое преимущество.

Глобальный рынок образовательных услуг — свыше 200 миллиардов долларов. Он никуда не исчезает даже в условиях войн и кризисов. Напротив — в эпоху потрясений люди ещё сильнее хотят учиться, ещё настойчивее ищут стабильности через образование. Вопрос лишь в том, кто удовлетворит этот спрос. Пока мы меняем одну строку в законе — ответ на него уже дают другие. Время работает против нас. Пора изменить это.

Авторы: Юрий Гавриленко, кандидат наук в области государственного управления Голда Виноградская, кандидат педагогических наук